Один из самых интригующих вопросов, возникающих в связи с возможной личной встречей президента США Дональда Трампа и северокорейского лидера Ким Чен Ына, касается места проведения этого беспрецедентного мероприятия. И одним из наиболее подходящих мест является российский Дальний Восток.


В настоящее время выдвигаются самые разные варианты места проведения их встречи — от Гуама до Швеции. Разумеется, северокорейцы предпочли бы, чтобы Трамп приехал в Пхеньян. В конце концов, в 2000 году один из его предшественников, а именно Билл Клинтон, был очень близок к тому, чтобы совершить поездку в КНДР (и он сделал это, хотя, увы, гораздо позже и уже не в качестве президента США). Однако на этот раз визит президента США в Северную Корею крайне маловероятен. Такой визит мог бы создать впечатление, что хозяином положения является Ким Чен Ын, а Трамп — лишь проситель.


Панмунджом — место в демилитаризированной зоне, разделяющей Корейский полуостров на две половины, — это еще один из рассматриваемых вариантов. Однако там нет подходящих комплексов и инфраструктуры для проведения подобного грандиозного мероприятия, хотя встреча с президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином, назначенная на конец апреля, может оказаться хорошей репетицией. Но вполне возможно, что Трамп не захочет ездить в одно и то же место во второй раз за месяц, потому что это может отчасти лишить его историческую встречу с северокорейским лидером ее эффектности.


Другой вариант — провести эту встречу на территории Южной Кореи — в Сеуле или на острове Чеджу. Однако такой вариант может показаться Киму неприемлемым, потому что его поездку могут расценить как признак излишнего уважения по отношению к южнокорейцам. Кроме того, немаловажными факторами здесь могут стать безопасность и доверие. Захочет ли Ким отправиться в страну, в конституции которой он назван лидером незаконного образования и значительная часть населения которой, включая многих представителей истеблишмента, испытывает сильную неприязнь по отношению к северокорейскому режиму. Как показали недавние демонстрации в Сеуле, против него могут выступить миллионы людей.


Сам Ким заявил о том, что он готов приехать в Белый дом, однако для американского истеблишмента это может обернуться политическими сложностями. Как насчет Европы, Юго-Восточной Азии или Монголии? Возможно, Ким не захочет уезжать так далеко от дома по множеству вполне очевидных причин, включая причины логистического характера. К примеру, чтобы добраться до Швеции, ему придется сделать остановку в Москве. Более того, стоит помнить, что Ким ни разу не выезжал за границу после того, как стал лидером Северной Кореи, поэтому причины логистического характера являются довольно вескими.


Очевидным вариантом остается Китай. Пекин, Шэньян или Чанчунь — это вполне логичные варианты, учитывая близость границы КНДР и доступность сухопутных маршрутов. Однако за последние несколько лет отношения между этими двумя формальными союзниками достигли беспрецедентно низкого уровня. Пхеньян не доверяет Пекину и испытывает обиду в связи с ужесточением китайских санкций против Северной Кореи. Ким знает, что в Пекине его делегация будет подвергаться влиянию и контролю со стороны китайских властей. Северокорейцы стремятся избежать зависимости от Китая, и им бы не хотелось ставить китайцев в сильную позицию посредников, которую они займут в том случае, если саммит Трампа и Кима пройдет на территории Китая. Как сообщают наши северокорейские источники, Китай как место проведения саммита даже не рассматривается.


Таким образом, остается только Россия. Главный город российского Дальнего Востока Владивосток расположен всего в 160 километрах от северокорейской границы. Ким Чен Ын может безопасно добраться туда на самолете, на своем личном поезде (именно так предпочитал путешествовать его отец) или даже в составе автомобильного кортежа. Если говорить об отце Ким Чен Ына, Ким Чен Ир несколько раз посещал российский Дальний Восток, включая Владивосток, в 2000-х годах. С этими местами его связывали собственные ностальгические воспоминания, поскольку он родился недалеко от Хабаровска, где находился его отец во время Второй мировой войны. Во Владивостоке есть множество объектов мирового класса для проведения подобных мероприятий — они были построены в преддверии саммита АТЭС 2012 года. Они идеальны с точки зрения безопасности, и они расположены на живописном острове Русский у берегов Владивостока. Кстати, множество северокорейских гастарбайтеров принимали участие в строительстве этого современного и красивого комплекса в потрясающим видом на Тихий океан. С тех пор этот комплекс, который формально принадлежит Дальневосточному федеральному университету, использовался для проведения множества важных международных мероприятий, включая ежегодный Восточный экономический форум, в котором принимали участие премьер-министр Японии Синдзо Абэ, президент Мун и лидеры других стран. Стоит отметить, что и у США, и у Северной Кореи есть консульства во Владивостоке. Наличие консульств облегчит логистику и обеспечение безопасности.


Россия неоднократно предлагала Владивосток в качестве возможного места проведения международных переговоров с участием Северной Кореи — это своего рода постоянное приглашение. Этот город рассматривался в качестве варианта для проведения встречи Ким Чен Ира и Ким Дэ Чжуна в 2000-х годах, однако тогда Путин предложил Иркутск (несмотря на одобрение Ким Чен Ира, Иркутск так и не стал местом их встречи). Российские чиновники с радостью предложили бы столицу дальнего Востока в качестве места проведения саммита Трампа и Кима, хотя пока никаких серьезных дискуссий с северокорейцами не ведется. Тем не менее, из всех крупных держав в настоящий момент Москва поддерживает наиболее теплые отношения с Северной Кореей, и между ними существует множество каналов и происходит множество контактов (к примеру, предстоящая встреча межправительственной комиссии), в ходе которых можно обсудить этот вопрос. Стоит подчеркнуть, что Пхеньян не доверяет никому, но меньше всего он не доверяет русским. Кроме того, с точки зрения северокорейцев (да и южнокорейцев тоже), Россия пользуется достаточным влиянием на полуострове, но в отличие от влияния Китая, ее влияние не угрожает стать чрезмерно сильным. Именно поэтому Ким Чен Ыну вполне может понравиться Владивосток в качестве места проведения саммита, и его служба безопасности, скорее всего, с радостью одобрит этот вариант.


«Российский ракурс» может оказаться важным сам по себе. Владимир Путин лично может приехать во Владивосток, чтобы провести двустороннюю встречу с северокорейским лидером (первую подобную встречу, в ходе которой он может попытаться повлиять на позицию своего коллеги) и первую встречу с президентом Трампом на российской территории. Организация российско-американского саммита может сейчас оказаться сложной задачей по ряду понятных причин. Путин сам говорил, что Россия может взять на себя функции посредника в урегулировании кризиса на Корейском полуострове. Тогда почему бы ему не устроить неформальный обед с двумя противниками — не с гамбургерами, а, возможно, с кулебякой в качестве основного блюда? И это не должно казаться чем-то надуманным, потому что Россия глубоко заинтересована в урегулировании этого кризиса. Помимо приостановки распространения ядерного оружия — в чем Москва как ядерная держава искренне заинтересована — успешное урегулирование этого кризиса устранит опасность начала войны у самых границ России и поможет ей реализовать свои амбициозные экономические проекты, такие как проект по соединению Транссибирской и Транскорейской магистралей. Крайне важно то, что у Путина сложились довольно близкие и доверительные отношения с Си Цзиньпином. Пекину придется скрыть свое возможное недовольство по поводу идеи проведения саммита Трампа и Кима в России, но интересы Китая будут учтены. Южная Корея тоже вряд ли станет сильно возражать, потому что Россия в качестве места встречи лидеров — это один из наиболее приемлемых для нее вариантов.


Между тем у Трампа могут возникнуть сложности с тем, чтобы отправиться на саммит во Владивосток, учитывая крайне напряженные отношения между США и Россией, однако почти все благоразумные американские дипломаты и аналитики согласны с тем, что каналы коммуникации с Кремлем должны оставаться открытыми — именно для того, чтобы находить способы устранения самых серьезных вызовов, таких как северокорейский ядерный кризис. Нет никаких сомнений в том, что между президентом Трампом и президентом Путиным установились довольно неплохие отношения, о чем свидетельствует их встреча на полях саммита Большой двадцатки в Гамбурге, которая вместо 30 минут продлилась более двух часов. Это неудивительно, поскольку они оба — реалисты, прагматики, и у них множество общих проблем. Какой бы «низкой политикой» ни характеризовалось так называемое российское расследование, ее необходимо отодвинуть в сторону ради «высокой политики» достижения стабильного соглашения, направленного на урегулирование северокорейского ядерного кризиса. Это та цель, которую поддержат все американцы, а Владивосток — это всего лишь наиболее подходящее место для проведения этих крайне важных переговоров. Если президент Мун и премьер-министр Абэ смогли приехать во Владивосток и дружески обсудить с Путиным северокорейскую ситуацию, как они сделали в сентябре 2017 года, Трамп, несомненно, может поступить так же. Наконец, Трамп принял крайне смелое решение встретиться с Кимом лицом к лицу — решение, которое, возможно, далеко не так импульсивно, как нам пытаются внушить. Это свидетельствует о том, что его шаг является частью четкой стратегии, и никакие возражения со стороны партий касательно места проведения встречи не должны его сдерживать или препятствовать ему.


Если Трамп поедет во Владивосток, чтобы лично поговорить с Ким Чен Ыном и, возможно, встретиться с Путиным, это может стать возможностью для возобновления российско-американского стратегического диалога. Его отсутствие становится попросту опасным, особенно учитывая недавнее выступление Путина, в ходе которого он рассказал о целом ряде новых ядерных вооружений, а также меры по модернизации ядерного арсенала, предпринимаемые США. Кстати, Владивосток стал тем местом, где в 1974 году советский лидер Леонид Брежнев и президент США Джеральд Форд провели успешные переговоры по вопросу о контроле над вооружениями. В данном случае будет совсем неплохо, если история повторится.


Если в результате этой встречи удастся хотя бы немного улучшить российско-американские отношения, тем лучше, однако основное внимание необходимо будет уделить сложной встрече Кима и Трампа и ее результатам. Некоторые могут указать на то, что Киму будет слишком комфортно во Владивостоке в окружении российских «друзей». Было бы лучше, скажут они, вывести Кима из зоны комфорта и поместить его в менее знакомую обстановку. Они могут предложить, скажем, Гуам, где Ким сможет своими глазами увидеть множество примеров американской военной мощи. Тем не менее, поступать так было бы чрезвычайно глупо. Учитывая высоту ставок и серьезную асимметрию в мощи двух сторон, США стоит приложить максимум усилий для того, чтобы Киму было комфортно, чтобы он мог сосредоточиться и хорошо все обдумать. Если Ким будет нервничать и вести себя импульсивно, он вполне может сначала согласиться на некий договор, а затем сразу же передумать, что станет катастрофой для всех заинтересованных сторон. Таким образом, в такой резко асимметричной ситуации имеет смысл найти такое место для встречи, которое будет комфортным для стороны, обладающей меньшей мощью. Это облегчит процесс принятия по-настоящему тяжелых решений, а страна-хозяйка будет частично нести ответственность — как минимум моральную — за их реализацию. Более того, близость России к Северной Корее напомнит всем заинтересованным сторонам, что сильным внешним державам, включая не только Россию, но и Китай, есть что предложить Пхеньяну в смысле гарантий безопасности, чтобы смягчить «дилемму безопасности» во время деликатного и постепенного процесса денуклеаризации.


Лайл Голдстайн — профессор Военно-морского колледжа США.


Артем Лукин — профессор и заместитель директора по исследовательской работе Школы региональных и международных исследований Дальневосточного федерального университета.


Георгий Толорая — директор Центра российской стратегии в Азии Института экономики Российской академии наук.