План президента Трампа выйти из ядерной сделки с Ираном похож на Брексит: он стал причиной потрясений на континенте. Иран и Израиль постепенно приближаются к полномасштабной войне, которая могла бы привести к переопределению расстановки сил на Ближнем Востоке.


Между тем, эксперты в Вашингтоне обсуждают, что делать, как в 2012 году, когда США были влиятельным игроком. Но сейчас 2018 год, и в этом регионе Москва заняла место Вашингтона, что является ключевым фактом, который в дебатах не упоминают.


Уделяя слишком много внимания ядерной сделке, которой больше нет, мы упускаем нечто более важное: мы боремся не с Ираном и даже не с ближним Востоком — мы боремся с Россией. Пока США не будут серьезно относиться к российской угрозе, мы на фоне катастрофы американской внешней политики, в которой виноваты мы сами, уступим Москве значительную часть Ближнего Востока.


Я только что провел три месяца в Израиле, и многие израильтяне считают, что война с Ираном неизбежна. Красные линии Израиля просты — отсутствие иранских войск или передовых вооружений в Сирии. Так же просты и условия Ирана: он хочет стать доминирующим государством на Ближнем Востоке. Эти факторы и такое развитие событий являются гарантией конфликта, и в последние месяцы наблюдается беспрецедентная эскалация.


«Важнейшей страной-игроком на Ближнем Востоке являются уже не США, а Россия. Путин контролирует эту „пороховую бочку" в большей степени, чем готовы признать американские эксперты».


Кто сказал Израилю «остыть» после того, как сирийские войска сбили его самолет F-16? Россия. Кто сказал Ирану прекратить свою антиизраильскую риторику, чреватую последствиями? Россия. Кто сказал Израилю прекратить авиаудары по Сирии? Россия. Кто сказал Ирану «успокоиться» после того, как во время атаки он потерял семерых военнослужащих? Россия. С кем Нетаньяху встречался на прошлой неделе, чтобы заставить Иран действовать по правилам? С Россией. Россия даже пообещала защищать Израиль от нападения Ирана.


Зачем Израилю обращаться к России, стране, которая поддерживает его смертельного врага — Иран? Потому что Израиль является разумным игроком, руководствующимся принципами реальной политики, и когда он сталкивается с экзистенциальными угрозами наподобие Ирана, он становится беспринципным и коварным. Иерусалим знает, что Москва может повлиять на Тегеран, а Вашингтон не может.


Что еще важнее (и чего не хватает большинству американцев), Израиль очень связан с Россией и имеет там глубокие корни. США — не единственная страна, у которой «особые отношения» с еврейским государством. Еще в начале 1990-х годов Израиль принял миллион российских евреев, в результате чего всего за несколько лет численность его населения увеличилась на 20%.


Сегодня вторым языком в Израиле является русский, и самолеты крупнейшей израильской авиакомпании El Al выполняет беспосадочные рейсы в Москву дважды в день. У многих израильтян есть российские паспорта, и на то, чтобы добиться расположения Путина, Нетаньяху тратит столько же времени, сколько на «ухаживания» за Трампом.


Это сближение подпитывается усиливающимся расколом между американскими и израильскими евреями, что нашло воплощение в недавнем бойкоте премии Genesis 2018 года (известной еще как «Еврейская Нобелевская премия»), который объявила Натали Портман (Natalie Portman). Портман, которая родилась в Иерусалиме, выступает против того, как правительство относится к палестинцами. И она не одинока.


Россия все больше превращается не просто в соперника США, а в их врага. Иранская ядерная сделка — это вопрос второстепенный. Проблемой является Россия. Москва уходить не собирается, и она отодвинула Вашингтон в сторону. И это не проблема одной партии — это проблема Америки. Так что же делать?


Во-первых, США должны противодействовать российскому влиянию в этом регионе. Это предполагает действия не в соответствии с логикой холодной войны, основанной на принципе «кто кого», здесь необходимо нечто более тонкое, гибкое. Для начала лишите Россию ее деловых партнеров, таких как Турция, у которой на протяжении нескольких веков существуют трения с Россией.


Затем перейти к Египту, который всегда имел для Москвы стратегическое значение, но к ее лагерю не принадлежит (пока). Опередите Путина в таких странах, как Ливан, который только что избрал новое руководство. Не все там довольны тем, что Иран или Россия посягают на господствующую роль. Следует расширить американскую повестку дня, не ограничиваясь борьбой с терроризмом, поскольку одна эта борьба не вызывает стремления иметь лидера и следовать за ним.


Во-вторых, нам следует сократить возможности, которыми Россия могла бы воспользоваться. Со времени вторжения в Ирак США являются поляризирующей и дестабилизирующей силой. Мы сами довели до того, что Путин стал чрезвычайно уверенным в своих силах посредником в конфликтных ситуациях, в результате чего Нетаньяху поехал не в Вашингтон, а в Москву.

© REUTERS, Maxim Shipenkov/Pool via REUTERS
Президент России Владимир Путин, президент Сербии Александр Вучич и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху наблюдают за парадом Победы в Москве


Это означает, что необходимо работать с партнерами в регионе, а не подстрекать их, когда они конфликтуют, как это сделала администрация Трампа, перенеся посольство США в Израиле. Вместо этого США должны возглавить деятельность, направленную на то, чтобы не допустить превращения проблем в кризисы, а кризисов — в конфликты. Ослабить власть Путина можно, лишив его роли посредника в установлении мира в регионе.


В-третьих, делайте то, что так хорошо получается у России — оказывайте давление в других местах. Возможно, Россия сосредоточилась на Ближнем Востоке, потому что ее не отвлекают напористые и агрессивные государства-сателлиты. Соединенным Штатам и союзникам пора снова начать оказывать поддержку этим государствам-сателлитам, как мы это делали в период холодной войны.


Это не означает вести гибридные войны чужими руками. Наоборот, это означает отстаивание прав человека и поддержку антикоррупционных инициатив в государствах, являющихся марионетками России. Заставьте Москву беспокоиться о своем внутреннем фронте, и у нее будет меньше времени на то, чтобы заниматься Ближним Востоком.