Азовское море было камнем раздора между Украиной и Россией с момента распада СССР.


Очевидной ценой вопроса были и есть запасы углеводородов, удобная соединяющаяся морская и речная коммуникации, рыбный промысел, а самое главное — «конекшен» с Крымом.


Испытания островом Тузла в 2003-м, когда его хотели присоединить к территории России, десятилетиями продолжающиеся переговоры по делимитации и демаркации морской границы в Азовском море и Керченском проливе не убедили украинскую власть, что договариваться с Россией бесперспективно — пустая трата времени.


Россия продвигает и защищает свои национальные интересы в регионе, и все видят, каким именно образом.


Кроме того, согласно утвержденным Путиным, еще год назад, «Основам государственной политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности до 2030 года», одними из основных задач ВМФ РФ в сфере обороны и национальной безопасности указано обеспечение контроля за функционированием морских транспортных коммуникаций и привлечение сил флота к обеспечению экономической деятельности России в Мировом океане. А пункт 33 «Основ…» особо отмечает, что «с развитием высокоточного оружия перед ВМФ РФ стоит качественно новая задача — уничтожение военно-экономического потенциала противника путем поражения его жизненно важных объектов с моря».


Поэтому и приоритет отдан не Северному, не Тихоокеанскому, а именно — Черноморскому флоту. Интересна статистика: если в 2014 году на Черноморском флоте РФ не было ни одного носителя крылатых ракет «Калибр», то в 2018 их уже было 8, среди них 6 подводных лодок, а к 2020-2025 планируется иметь 24.


Последние заявления Путина об «успешно проведенном референдуме в Крыму», результаты которого необходимо защищать, а это не только сухопутная территория, это и территориальное море, это и исключительная морская экономическая зона вокруг Крыма, которые Россия считает «автоматически своими», и является объяснением милитаризации Крыма и силовой демонстрации в Азово-Черноморском регионе.


Реакция с опозданием от украинской власти на ситуацию, которая сложилась на Азове, имеет четкие параллели отношений «политика — бизнес», а точнее наоборот «бизнес — политика».


«Сегодня я дал соответствующие приказы и министру обороны, и начальнику Генерального штаба, и командующему Военно-Морских Сил Украины, чтобы мы приняли необходимые меры, чтобы прекратить эти нарушения закона и остановить российские провокации при прохождении украинского Керченского пролива», — заявил Петр Порошенко в Одессе при посещении учений «Си Бриз — 2018».


А почему только сегодня?


А что, до сих пор, под предлогом строительства Керченского моста, не задерживали морские суда, направлявшиеся в украинские порты Мариуполь и Бердянск?


А что, в 2015 году командованием ЧФ РФ не проводилось развертывание двух групп боевых кораблей и катеров ЧФ в Азовском море, в состав которых входили тральщики «Минеральные Воды» и «вице-адмирал Захарьин», малые ракетные корабли «Мираж» и «Серпухов», спасательный буксир «СБ-4»? Во время данных мероприятий, кроме развертывания корабельных групп, [не] отрабатывались вопросы маневрирования кораблей в непосредственной близости от украинского побережья Азовского моря, [не проводилось] изучение возможностей траления проходов для подхода десантных средств к берегу?


А что, в течение 2017 не было проведено в два раза больше, по сравнению с 2016 годом, учений десантной направленности отдельными батальонами морской пехоты Каспийской флотилии РФ? Как особенность, во время учений значительное внимание уделялось внезапному захвату объектов береговой инфраструктуры, особенно портов и портопунктов, с помощью катерных десантов, без проведения предварительной огневой подготовки.


А что, не развернут антитеррористический центр ФСБ РФ (г. Симферополь), руководителем которого назначен начальник ПУ ФСБ Крымского региона генерал-лейтенанта Юрий Зверик?


А что, 5 мая сего года, под видом участия в параде в связи со 100-летием со дня создания Южного военного округа РФ, командованием ЧФ РФ не произведена переброска в Ростов-на-Дону сил и средств ЧФ РФ: большой десантный корабль «Цезарь Куников» с морской пехотой на борту в сопровождении противодиверсионного и десантного катеров?


И таких «почему?» очень много.


А чего стоят эти заявления, какова цена этих заявлений? А главное — результативность?


Если еще в мае 2015 года Указом Президента Украины № 287/2015 «О решении СНБО Украины «О Стратегии национальной безопасности Украины» определена задача — утверждение в трехмесячный срок новой редакции Морской доктрины Украины.


Продолжается пятый год необъявленной российско-украинской войны. Изменились угрозы и вызовы национальной безопасности Украины с морского направления. Изменились национальные интересы Украины на море. Украина «отодвинута» от регионального геополитического влияния и лидерства. И в этих условиях Морская доктрина до сих пор не прошла окончательного согласования и соответственно не введена в действие.


Каким образом можно продвигать и самое главное защищать национальные интересы на море, если они даже не сформулированы в Морской доктрине?


Чего стоят эти заявления, если в июле 2016 года Петр Порошенко в Одессе на Дне флота поставил следующие задачи: «… системное наращивание военно-морского потенциала Украины, который бы обеспечил защиту портов, надежная защита морского побережья и морских коммуникаций, защита национальных интересов на море. Мы должны сломать негативные тенденции прошлых лет и сделать все возможное для возрождения ВМС страны. Сегодняшний день — это точка отсчета реального восстановления флота».


Нашим «ответом в кавычках» на создание ракетной «триады» в Крыму является отсутствие Государственной программы кораблестроения. Что мы можем противопоставить уже созданной ракетно-авиационной группировке в Крыму? Разве что артиллерийские катера «Гюрза»?


О каких ударах, о каких атаках на украинские порты можно говорить, когда очевидно, что эти удары носят не военный, а бизнес-экономический характер с информационным фоном в российском исполнении?


Неужели так незаметна пропагандистская активность антиукраинской направленности в приморских регионах (Одесская, Запорожская и Донецкая области) последнего времени. Формы остались те же, что были в 2014-м —социальные сети, распространение провокационных листовок, СМС-рассылки.


Силовые действия на море с информационным фоном имеют явно определенную цель — создание социальной напряженности и нагнетание пророссийских настроений в тылу группировки войск, которая действует на приморском фланге операционной зоны ОС. Кроме того, одни воюют, а для других курортный сезон проваливается.


Одни закрывают морские районы для проведения учений и стрельб, другие возмущаются снижением доходов от вылова и реализации рыбной продукции.


И это называется единство украинской нации в противостоянии российской угрозе? Дальнейшая перспектива ситуации, которая сложилась, четко просматривается — борьба за голоса на выборах 2019-го. И плевать на отсутствие государственной морской политики и отсутствие стратегии морской деятельности!


Бездействие и слабость власти, склонной к пиару, а не к понимаю глубины проблемы, ведет к потере Украиной выхода к морям, доставшимся нам очень дорого. Вот такова цена бездеятельности!