Цемаху было объявлено о подозрении в терроризме (ч.1 ст.258-3 УК Украины), а сам он взят под стражу. На официальном уровне правоохранительные органы отказываются комментировать инкриминируемые ему деяния. Но СМИ уверены — именно Цемаху отводится ключевая роль в международном процессе по делу о сбитом пять лет назад малайзийском Боинге.

Накануне начала апелляции по делу Цемаха, прокурор Олег Пересада подтверждал существование таких планов. В кулуарах гособвинитель заявил, что бывший «начальник ПВО» Славянской бригады так называемой «ДНР», равно как и недавно вышедший на свободу «экс-начальник штаба Минобороны ДНР» Дмитрий Куприян выступят в голландском суде по делу MH17.

Впрочем, на слушании вопрос «малайзийского Боинга» вообще не поднимался. Здесь адвокат Цемаха Роман Гонтарев настаивал на незаконности процедуры задержания его клиента, которого июньским днем в Снежном оглушили ударом пистолета по голове, накачали психотропными препаратами, а затем вывезли на подконтрольную Украине территорию.

Защитник апеллировал к тому, что Цемах был задержан без решения суда. А при избрании ему меры пресечения прокуроры не показали страницу его «военного билета», где указывалось — ряды сепаратистов Владимир Борисович покинул 27 октября 2017 года.

Прокурор с этими доводами не согласился. По его логике адвокат Цемаха вообще не коснулся сути инкриминируемого «Борисычу» (позывной Цемаха — прим. ред.) особо тяжкого преступления. А выявленные улики, материалы дела и показания свидетелей подтверждают факт участия Цемаха в составе незаконных вооруженных формирований «ДНР». Суд в итоге подтвердил арест Цемаху. Но пока коллегия судей совещалась насчет вердикта, корреспондент «Страны» пообщался с ним по видеосвязи. О том, какое отношение «Борисыч» имеет к сбитому Боингу, что за предмет из трех букв помогал прятать и где находился в момент катастрофы — в прямой речи Цемаха.

Страна: В интернете нашли видео с вашими интервью, где вы рассказываете, что вы говорите какое-то слово из трех букв, но его запикали. Все поняли, что вторая буква [в этом слове] «у» —, и теперь в догадках: это был «Бук» или что?

Владимир Цемах: Это была вырванная вообще из контекста фраза. Надо было просто вообще немножко разрядить ситуацию.

— Что вам на сегодняшний день инкриминируется?

— Да я вообще без понятия. Говорят, [что я —] террорист, только я не понимаю — хоть какая-то международная структура назвала террористической организацией Донецкую народную республику? Пока я такого ничего не слышал.

— Прокурор сейчас в своем выступлении сказал, что есть какие-то записи НСРД (негласные следственные розыскные действия — прим. ред.), вас записывали якобы, и вы вели диалог с каким-то человеком и рассказывали о том, как вы принимали участие в боевых действиях на стороне сил «ДНР». Вам именно этот эпизод инкриминируется или что-то другое?

— Ну, в принципе да. Но точно не знаю.

— Спрошу прямо: вам инкриминируется какое-то участие в трагедии с малайзийским Боингом?

— Нет, вообще такого разговора не было.

— Возможно, вас когда допрашивали, вам ставили какие-то уточняющие вопросы и по делу Боинга вы свидетелем можете быть?

— Нет, нет.

— Вы что-то знаете об этой трагедии?

— Абсолютно ничего. Ну, что в печати сообщается, то и знаю.

— То есть то, что вы рассказывали людям, которые брали у вас интервью в 2015 году… Что вы на самом деле вывозили?

— Понимаете, эта (фраза — прим. ред.) вырвана из контекста была.

— Вы знакомы с текстом интервью, которое давала ваша дочь после задержания?

— Нет.

— Она сказала, что вы не были в курсе событий, связанных с «Буком». Но в украинских СМИ именно в связи с трагедией малайзийского Боинга, ваше дело как раз и завертелось. Поэтому мы хотим понять. Все же, когда произошла эта трагедия, сбили самолет, где вы находились территориально?

— Ну, не в пределах города, это точно. Конкретно не помню.

— После того, как этот самолет был сбит, возможно, представителями «ДНР» проводилось какое-то свое расследование, и вас опрашивали по данному поводу?

— А смысл меня опрашивать, если я не участник этих событий вообще?

— Есть такая международная группа расследователей, называется Bellingscat, и они утверждают, что вы можете дать какие-то показания, связанные с трагедией Боинга. Это так или нет?

— Я не могу комментировать вещи такие…

— В настоящее время вами рассматривается вариант того, чтобы пойти на обмен?

— Я без понятия.

— Возможно, к вам приходили следователи, предлагали: «Давайте вы признаете вашу вину, и вас в дальнейшем обменяют на кого-то из удерживаемых». Было такое?

— Нет.

— А если в теории такой вариант вам предложат, вы согласны будете?

— Так не было предложений, о чем говорить.

— На сегодняшний день вы свою вину [по обвинению] в терроризме не признаете, я правильно понимаю?

— Абсолютно (не признаю — прим. ред.).

— Где вы находились в тот момент, когда был сбит малайзийский Боинг?

— Я был за пределами города

— За пределами города Снежного, я правильно понимаю?

— Да, выполнял определенные задачи.

— Вы были, может быть, где-то на блокпосту. Возможно, есть свидетели, которые могут подтвердить, где вы были?

— Я ездил смотреть позиции, все такое — это рутинная работа.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.