Знает ли Россия, как ей решать дело Алексея Навального? Сообщения из Москвы поступают противоречивые: то утверждается, что для уголовного расследования по факту отравления российского политика нет оснований, то вдруг российская полиция требует разрешения допросить Навального.

Как это часто бывает, когда Россию ловят со спущенными штанами, в ответ сыплется целый каскад противоречивых утверждений и обвинений. То же самое мы наблюдаем на фоне отравления ведущего антикремлевского политика, которого в российских государственных СМИ всегда снисходительно именуют «блогером».

Когда отравленный Навальный потерял сознание и его положили в больницу сибирского города Омска, поначалу было сказано, что ему стало плохо из-за алкоголя. Кроме того, у него якобы обнаружились проблемы с обменом веществ. Это была неуклюжая отмазка, потому что российские врачи дали Навальному атропин — противоядие от нейротоксинов вроде «Новичка».

Когда пациента эвакуировали в берлинскую больницу «Шарите» и специалисты нашли «неопровержимые доказательства», что Навального отравили «Новичком», заработала типичная российская машина отрицания: «Где доказательства? Наши врачи не нашли никакого яда!»

Западный мир на покушение на одного из главных оппозиционных политиков России отреагировал однозначно. ЕС, Германия и Франция потребовали от России прозрачного расследования — и раздались требования ввести против России реальные санкции, если этого не произойдет. Президент США Дональд Трамп долго хранил молчание, но в итоге госсекретарь Майк Помпео выступил с самым резким заявлением США на сегодняшний день — сообщив, что существует «значительная вероятность», что приказ отравить Навального исходил от «высокопоставленных российских чиновников».

В четверг вечером, когда эта тема по инициативе США и европейских стран дошла до Совета Безопасности ООН в Нью-Йорке, посол России в ООН Василий Небензя назвал инцидент с Навальным «грязной постановочной игрой», на которой кто-то хочет нажиться.

«Это ведет нас к риторическому вопросу, который задавали древние римляне: Cui bono? Кому это выгодно, тот это и сделал», — заявил Небензя.

«У нас нет оснований, чтобы начинать расследование. Наши врачи, которые, кстати, спасли Алексея Навального, не нашли никаких следов химического оружия в его анализах. Мы не получили никаких доказательств от Германии, которые позволили бы нам сделать заключение, что речь идет о преднамеренном преступлении», — добавил Небензя.

Неясно, как это сочетается с тем фактом, что российская полиция в пятницу потребовала права принять участие в немецком расследовании и разрешить ей допросить Навального, который все еще находится в берлинской больнице.

Министерство внутренних дел Сибири (так в оригинале, прим. перев.) сообщает, что вычислило передвижения Навального перед вылетом из Томска в Москву. Теперь они требуют, чтобы российские полицейские и эксперты присоединились к работе немецких следователей. Благодаря этому российская полиция рассчитывает «задать уточняющие и дополнительные вопросы» Навальному, который недавно вышел из комы.

Российская полиция в ходе своего расследования определила, где Навальный жил, что он ел и пил («вино и алкогольный коктейль» — представитель Навального это отрицает). Полиция также подтвердила, что он посетил кафе в аэропорту Томска, где выпил чашку чая. Также сообщается, что полиция допросила «всех, кроме одного» из сопровождавших Навального незадолго перед тем, как ему стало плохо после поездки в Томск.

Со стороны это выглядит так, будто Россия действительно расследует дело Навального. Хотя Кремль утверждает, что для этого нет никаких оснований.

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.