Российские туристы наводняют европейские курорты именно сейчас, перед Рождественскими праздниками. Они считаются богатыми, неотесанными, у них нет чувства меры и нет чувства дистанции. Соответствует ли это действительности, или это только стереотип восприятия?

Конечно, не всегда это происходит так трагично, как это было в последний раз в Женеве. 22-летний сын миллионера Зия Б. мчался на Lamborghini по автобану в Швейцарии, и его сопровождали три приятеля – сыновья олигархов – на Bugatti Veyron, Mercedes McLaren и Porsche Cayenne Turbo. Lamborghini, за рулем которой сидел Зия, столкнулся с машиной, в которой находился немецкий пенсионер. Пенсионера пришлось отправить в больницу. Так список скандалов с российскими гражданами за границей пополнился еще одним сомнительным эпизодом.

Русские в дальних странствиях – это новая глава в истории постмодернистских путешествий, хотя в ней и содержится немало потенциально весьма драматичного материала. Худшее для постсоветской России уже позади, и теперь русских можно встретить во время прогулок на водных лыжах на острове Лансароте (Lanzarote), на сафари в Кении, во время занятий медитацией в Гоа или на коралловых рифах Козумеля (Cozumel).

В этом году их будет несколько меньше, чем на пике нефтяного бума.  Кризис нанес тяжелый удар по российской экономике, и многие россияне по необходимости вынуждены сосредоточить свое внимание на ландшафтных достопримечательностях Волги и Оби. Однако это только небольшое интермеццо, и полагаться на это не стоит. Кроме того, осталось немало тех, у кого есть деньги на путешествие, и их присутствие нельзя сравнить ни с чем из того, что можно было в течение многих лет наблюдать на пляжах всего мира.

Российские праздники традиционно выпадают на первые две недели января. Немецкие туристы отправляются в путь накануне (католического) Рождества. Очень велика вероятность того, что они встретятся друг с другом. Для многих немецких  туристов это достаточное основание для того, чтобы поменять свои планы.

Дело в том, что на самых любимых немецких направлениях появились пробивные туристы-конкуренты, и все в этих местах стало уже не так, как это было раньше. Возьмем, к примеру, Анталию (Antalya). Впервые в этом году здесь побывало больше российских, чем немецких туристов. Там уже появился даже Кремль – отель «Kremlin-Palace» с луковичными башенками, золотыми куполами и бассейном как раз на том месте, где должна располагаться Красная площадь. Патриарх Русской православной церкви Кирилл уже обсудил с турецким министром по туризму вопрос об отправлении религиозных обрядов двух миллионов российских туристов. Одна турецкая газета в связи с этим констатировала: «Ольга опередила Хельгу».

За завтраком рассказывают о повторении Сталинграда – российские туристы взяли штурмом буфет, нахватали пачками бутерброды, как будто это была последняя раздача продуктов питания на ближайшие несколько месяцев. Еще рассказывают о том, как вечером русские затаскивают лежаки в свои номера, чтобы утром не тратить время на их поиски; они толкаются, хамят, рыгают; еще они появляются в ресторане в леггинсах, по сравнению с которыми даже галстуки официантов кажутся позаимствованными из дизайнерских коллекций. Российские средства массовой информации сообщили о конфликте с итальянскими служителями порядка после того, как российские туристы искупались в римских фонтанах, как это делают их десантники в парке им. Горького в день своего праздника. На одном сирийском базаре пришлось спасать туристов от разъяренной толпы, так как на женщинах кроме шорт почти ничего не было надето. Вот уже несколько лет описания некоторых отелей выглядят примерно также, как  реклама «Aspendos Beach»: «Очень большая территория. Очень чисто. Никаких русских». Летом этого года на британском портале www.realholidayreport.com были определены самые неприятные отдыхающие. Первое место досталось русским. Здесь они, кстати, потеснили немцев.

На этом месте мы хотели бы сделать небольшой перерыв и напомнить о неправильно одетых туристах из других стран, которые начинают вести себя нагло, как только пересекают границу. Можно вспомнить толпу немцев с пучками и рюкзаками, которые что-то пытаются выклянчить у бедуинов или других принужденных к гостеприимству народов, и считают это межкультурным обменом. Здесь можно вспомнить и о путешествующих по Африке американцах в спортивно-боевом одеянии, начиная от головной повязки против пота и кончая носками цвета хаки, чей познавательный интерес ограничивается тем, они, пытаясь копировать манеры Ливингстона, заходят в автобус, оснащенный кондиционером. Еще можно вспомнить об туристических группах из Италии, для которых не обремененный знанием иностранных языков диалог на расстоянии трех километров не представляет никакого труда. Можно еще вспомнить о Schinkengasse на Ибице, короче – можно вспомнить о бесконечном количестве ужасных историй из практики глобального туризма, которые, кстати, вызывают отвращение и у многих тысяч российских путешественников. Эти туристы образованы, общительны, владеют многими языками, и они просто подарок для любой принимающей страны.

На этом политически корректная часть заканчивается. Не о них сейчас речь. Даже если попытаться экстраполировать неприятные чувства и не брать в качестве образца для себя образовательный идеал вечного студента, то, все равно, у среднего российского туриста нельзя не заметить отсутствие желания рассматривать путешествия не только как смену места, но и как возможность для внутреннего развития или добровольно приспособления к иной среде.

И это относится не только к части туристов, далеких от образованного слоя. В очень теплых словах одна активистка движения за охрану окружающей среды и журналистка из Сочи описывала красоты одной исламской страны, которые оставались таковыми, несмотря на отсутствие спиртного. В последний раз, правда, пришлось взять из дома 15 бутылок джина, а в аэропорту все эти бутылки распихали по карманам других туристов. На глазах у всех. С полным душевным спокойствием. Сообщения об одном оркестре из Санкт-Петербурга попали па первые страницы газет, когда музыканты в самолете на пути в Америку так напились и распоясались, что пилоту не оставалось ничего другого, как совершить вынужденную посадку и заставить всех музыкантов покинуть борт самолета в Вашингтоне.

Что такое отдых? Что такое бестактность? Вот вопросы, острота которых в России, помимо прочего, зависит от дохода. Предприниматель Михаил Прохоров, в настоящее время самый богатый человек в стране, посетил пару лет назад французских горнолыжный курорт Куршевель (Courchevel). Он устроил праздник с шампанским, водкой и несколькими очень красивыми женщинами, которых он привез с собой из России. Представителей французской полиции это заставило задуматься, после чего они пришли к выводу о том, что Прохоров может входить в группировку сутенеров. Прохоров отверг эти обвинения и заметил, что появление за границей «свободных, независимых, образованных и уверенных в себе русских», к сожалению, вызывает «изумление, зависть и агрессию». Сразу же на Западе начинают говорить об оргиях, когда, на самом деле, речь идет о «традиционной любви русских к красивым и веселым праздникам». Так что произошло недопонимание.
Западные люди, даже самые состоятельные, развлекаются иначе. Западный человек и отдыхает иначе. Он не охлаждает вино Chateau Mouton Rothschild за 500 евро кубиками льда. В икре он не купается. Но если он это и делает, то он постарается все устроить так, чтобы его никто не видел.

При этом у российской незатейливости есть свои почитатели. Так, например, молодой египтянин Мохаммед работал в одном из отелей в Хургаде (Hurghada) и смог оценить одну вещь - российские клиенты открыто говорят о том, что они хотят, и чего они не хотят. Немецкие отдыхающие погружаются в течение нескольких недель в обычаи принимающей страны, наблюдают  поверх своих книг за буйствующими русскими, они обращаются с персоналом с изысканной вежливостью, но «в последний день они забираются в свои номера и пишут свои отвратительные отзывы».

А кто еще дает так много чаевых? Ни индийцы, ни саудовцы этого не делают, и уж точно в этом не были замечены немцы. Мы в поте лица вкалываем в течение всего года, говорят русские. По десять, двенадцать часов в день. Но когда мы на отдыхе, то слова завтра не существует. Домой мы ничего не забираем.

О Китцбюэле (Kitzbuehel) заговорили, когда дирекция по туризму этого курортного города попыталась ввести «квоту на русских». Нежелательно, сказали там, чтобы их число превышало десять процентов. Городские власти быстро опровергли это. Они провели необходимые подсчеты и установили, что российские туристы тратят в два раза больше денег, чем представители других стран. В конце концов, этот прекрасный город даже разрешил супруге московского градоначальника построить за 40 миллионов евро отель класса люкс Grand Tirolia, хотя городские власти легко могли бы себе представить более приятную соседку, чем Юлия Батурина (супругу Юрия Лужкова зовут Елена – прим. пер.).

Другие владельцы гостиниц пришли к таким же результатам, и быстро перевели свои меню на русский язык. Теперь они направляют своих официантов на курсы русского и стараются изо всех сил снять напряженность, возникающую между новыми постояльцами, и традиционными клиентами. Это не всегда удается.

«В последнее время дело дошло до того, что в Турции появились отели с табличками «Russian free» (англ.: русских нет – прим. перев.). По большей части речь идет о более дорогих гостиницах, жалуется в Интернете русская путешественница. Даже такая страна как Россия, которая обычно не так остро реагирует на критику, на этот раз приняла все это близко к сердцу. «Почему нас не любят за границей?», спрашивали недавно участники Интернет-форума, а в ответах фигурировали самобичевание («Проблема состоит в нашем культурном уровне. Своим поведением мы унижаем себя и своих соотечественников») и этническая психология («Эмоциональный диапазон у русских шире, чем у любых других  западных европейцев. Он простирается от высочайшей любезности до безграничной грубости»). Доходило и до откровенных выражений типа «да пошли вы все»: «Когда я куда-то еду, то я отдыхаю так, как хочу, и я не позволю, чтобы какая-то другая страна мне это запрещала делать, - написал один из участников дискуссии. – Может быть, это не очень вежливо, но это так».

 

Раньше он не смог бы себе этого позволить. Раньше он с таким подходом не добрался бы даже до аэропорта. В советские времена заграничные поездки были своего рода триумфом после идеологических и бюрократических истязаний. Только у небольшого количества русских были заграничные паспорта, но даже и в этом случае надо было месяцами заискивать перед директором предприятия, партийным секретарем, перед председателем профкома, главой комсомольской организации и еще перед парой других функционеров. Нужно было предоставить целую кипу справок о своей благонадежности, описать самые интимные подробности своей жизни, которые могли бы вызвать опасную ситуацию во время отдыха: «Так-так, вы развелись со своей женой, потому что у вас разные интересы. Вы же советские люди, как же у вас могут быть разные интересы?».

 

Необходимо было также продемонстрировать знание той страны, куда вы собирались поехать, ее партийных руководителей, политиков (всегда одни и те же), надо было знать столицу этого государства, численность населения. Даже недельное посещение Варшавы превращалось в продолжение усилий по социалистическому образованию с использованием иных методов. Поэтому можно рассматривать сегодняшнее отсутствие интереса относительно культурных или политических координат страны назначения как нахлынувшее из прошлого нежелание принимать участие в этом принудительном образовании.

Но и это еще не все. Когда русские путешествуют, то вместе с ними путешествует и империя. Так было при социализме, когда темпераментные грузины и армяне перед лицом уважаемых гостей из Москвы пытались поддержать иллюзию гармонии в отношениях между народами, хотя в глубине души у них клокотало их национальное чувство. То же самое можно сказать и про царское время. Россия простирается на два континента, ее населяют более ста народностей, хотя сейчас и на пару меньше, чем раньше. До сих пор в России нет указателей улиц на английском языке. А зачем? Кто в центре этой державы хочет быть услышанным, тот должен знать ее язык. Русский язык был языком общения от Галиции до Тихого океана. Незнание иностранных языков – это характерный признак великой державы. Так происходит сейчас, так было и раньше. В этом смысле Россия мало чем отличается от  Франции или Англии, не говоря уже об Америке.

С другой стороны, речь не идет о проблемах структурной ассимиляции, скорее наоборот. Даже когда Россия была колониальной державой, они не была изолирована от внешних влияний. Колониальные чиновники высокого ранга демонстрировали иногда достаточную степень жестокости, как это было в случае с оренбургским губернатором Григорием Волконским. Он приказывал сечь мятежников, клеймил их каленым железом и отправлял в ссылку, однако сам он жил как султан со своим гаремом, книгами о нравах и обычаях; он носил своей монгольской парадный мундир и не испытывал никакой ностальгии по Санкт-Петербургу.

Некоторые эмигранты бросались в объятия своей новой родины, как это сделал, например, писатель Иван Тургенев, который в конце 19 века (Тургенев умер в 1883 году – прим. перев.) с восторгом заявил о том, что он, наконец, окончательно поселился в Баден-Бадене и «считает теперь себя не русским, а немцем».

Швейцарский славист Феликс Филипп Ингольд (Felix Philipp Ingold) в своей новой книге «Восхищением перед чужим» (Die Faszination des Fremden) вообще отрицает наличие у России оригинальных культурных достижений. Он приводит в качестве примера образование городов, импорт религии, а также грубые попытки европеизации, предпринятые Петром Великим. Россия век за веком переплавляла иноземные влияния и потом выдавала их за свои. Даже деревянная кукла матрешка является плагиатом изображения японского монаха. Россия – это гигантская копия, которая только через чужое находит путь к себе. Это достаточно радикальный тезис, который оставляет без внимания то обстоятельство, что раньше Европа, а теперь и весь мир приспосабливаются то к одному, то к другому, а также оказывают влияние и вдохновляют.

 

Тем не менее, в этом тезисе сохраняется надежда относительно германско-русской войны в Анталии по поводу полотенец. В один прекрасный день количество съеденного в буфете на одну душу сравняется. Многосторонние комиссии решат вопрос о сроках использования лежаков и шезлонгов. И тогда воцарится мер между пляжными народами.

Вот тогда и приедут китайцы.