Наш обозреватель читает московские газеты, утверждающие, что «русские немцы потянулись из Германии обратно в родные места»…

Закончив чтение очерка А. Р. «Почему русские немцы потянулись обратно в Россию», я снова взглянул на фотографию автора. Открытое лицо, высокий лоб, располагающая улыбка. Интересно, зачем он это написал? Не для того же, чтобы над ним смеялись? Да и газета вроде серьёзная, не юмористическая («РГ/РБ» оставляет название издания вне публикации, не желая публично пристыдить уважаемую газету, к тому же подобный подход довольно типичен для целого ряда публикаций последнего времени. – Ред.).

Я снова придвинул газету и ещё раз прочёл очерченный карандашом абзац: «С какой же ненавистью в 90-х они (имеются в виду российские немцы. – А. Ф.), наперегонки с евреями рубили связи с „совком“ и отрешённо дожидались вызовов от германских родственников. Ещё бы, через дыры замусоленных советских плакатов виделось сытое, размеренное бюргерство…».

И ни слова о том, что на этих «замусоленных плакатах» было начертано. А начертано на них было следующее: «Лучше СПИД, чем немцы!», «Отстояли Волгу в 43-м, отстоим и сегодня!», «Не разевайте немецкий рот на саратовский огород!». Вскоре уже плакаты обновлённой, демократической России оповестили нас о том же самом, а Борис Ельцин, клятвенно обещавший в случае избрания на пост президента восстановить немецкую республику, став им, глумливо предложил территорию ракетного полигона Капустин Яр в Нижнем Поволжье, напичканную неразорвавшимися снарядами, минами, обильно политую отравляющими веществами и соляркой.

Иными словами, российским немцам указали на дверь, не оставив даже зыбкой надежды на восстановление незаконно отобранной республики, а проще – отчего дома. Поэтому авторская патетика и удивление относительно массового исхода немцев, а заодно евреев, по крайней мере, неуместна. Но далее А. Р. пишет: «Узнаю, что в Поволжье начали целыми семьями оседать возвращенцы – те самые русские немцы. Променяли западный рай даже не на столицу, а на провинциальное захолустье! Я вылетел посмотреть своими глазами на этих чудаков». Действительно чудаки, хотя можно ведь применить и другой созвучный эпитет. Впрочем, настоящих чудаков, романтиков и немножко «бродяг» среди российских немцев всегда хватало.

В последние годы, согласно официальной статистике, из Германии они в основном переезжают в Канаду, США, Австралию. Ну, ещё в Парагвай. Но ни у канадских, ни у американских с австралийскими и даже у парагвайских властей и журналистов этот факт особых эмоций не вызывает. Чего не скажешь о российских. Но об этом мы поговорим несколько позже, а сейчас ещё одна цитата: «Как только приехали в Ляйхлинген, Лена (Елена Гринь, одна из героинь очерка. – А. Ф.) пошла на курсы немецкого. По местным правилам надо самостоятельно устраиваться на стажировку. С перепугу Лена нашла место в муниципалитете. Не ахти какая работа – бумажки перебирать за 1 евро в час, – зато хорошая языковая практика… По немецкой спецпрограмме для переселенцев ежемесячно выплачивают по 125 евро на каждого взрослого и по 154 евро – на ребёнка. Общежитие и питание бесплатные. Потом начинают платить 1200 евро на всю семью – так называемый „социал“. Но квартиру уже надо снимать».

Вот уж воистину слышал звон. Может быть, для жителя российской глубинки «бумажки перебирать за 1 евро в час в муниципалитете» покажется ужасным. А если к этому евро прибавить оплачиваемый тем же самым муниципалитетом проезд на общественном транспорте, медицинскую страховку на всю семью, оплачиваемую квартиру со всеми удобствами и обстановкой? И это не всё. Ещё прибавьте ежемесячно выделяемые деньги на питание и одежду семьи, а в случае, если дети захотят заниматься в какой-либо спортивной секции (вплоть до фигурного катания и тенниса!), то ведь и это оплачивается. И не важно кто ты, местный немец, потерявший работу, курд из Турции, еврей из Украины или «русак», как именует немцев из России журналист А. Р.

Не понравились «живые немцы»

Продолжим цитирование. «Я тоже работал! – встрепенулся Игорь (супруг Елены Гринь. – А. Ф.). – Сначала нелегально. Собирал валики для конвейеров. В другой фирме на стальные двери наносил специальный раствор. Платили паршиво, но до тысячи евро получал». Но не спешите, уважаемый читатель, утирать скорбную слезу по поводу трагичной судьбы Игоря Гриня. Поясняю, работал он «по-чёрному», то есть получаемая им тысяча была весомой прибавкой к уже оплачиваемой квартире, страховке, деньгам, выделяемым на питание семьи и т. д.

«Там выгоднее не работать, – без улыбки усмехается Лена. – Валяешься дома и объедаешься дешёвыми йогуртами – платят „социал“. Если вкалываешь – получаешь вдвое меньше, чем немец, который стоит на производстве рядом с тобой. Но разницу между „социалом“ и заработанным тебе аккуратно компенсируют. Так и эдак получаешь 1200 евро». «Из-за того, что у вас образование неподходящее?» – участливо интересуется московский журналист. «Из-за того, что мы – русаки. Так называют всех, кто приехал в Германию из России и бывших соцреспублик. Местным немцам ведь без разницы – Казахстан, Сибирь, Узбекистан. Мы для них все из России».

Да, согласен, в Германии зарплата новичков, как правило, ниже той, что получают ветераны. Но дело тут не в национальности, вероисповедании и даже сексуальной ориентации, а в квалификации и выслуге лет. Это я объясняю А. Р., вдруг пригодится, если снова решит писать о российских немцах.

А вот что рассказывает о себе его героиня Елена: «…моя бабушка противница всего немецкого. В Казахстане я не могла поступить в вуз из-за фамилии – такое даже в конце 80-х было! Бабушка ходила и доказывала, что мы не немцы. Хм, бабуля теперь живёт в Германии, возмущается, что ей не платят пенсию как вдове репрессированного русланддойче! Мы пытались себя как-то привязать к Германии, – продолжает Елена, – родили там „коренного немца“ Димку. Поощряли Дашу с Полиной, чтобы они учили немецкий. И всё равно не удалось прижиться».

А. Р. поясняет почему: «Из 25 человек, с которыми Лена занималась на курсах, нормально устроились только двое. Один – парень, который отлично разбирается в компьютерах. А вторая знакомая – патологоанатом. Ей повезло больше всех, уверена Лена. С живыми немцами почти не пересекается».

Короче, не понравились Елене с Андреем «живые немцы», и переехали они в город Энгельс Саратовской области.  «В Энгельсе веселее?» – спросил их журналист Р. – «Я теперь риэлтор», – с гордостью ответила ему Елена. «А я устанавливаю пожарные сигнализации, – с ещё большей гордостью сообщил Андрей и уточнил: – Хоть и не в офисе, зато интересно, с мужиками есть о чём поговорить. Да и деньги платят».

Ау, россияне, вы слышите? В Энгельсе люди без профессии и квалификации получают больше, нежели среднестатистический клерк или рабочий в Германии! Допускаю, кое-кто в это поверит. И ещё поверит, что в Энгельсе жить много веселее и душевно комфортнее, нежели в каком-нибудь Ляйхлингене, Гёттингене или Бохуме. Почему поверит? Да потому, что за рубеж, согласно официальной статистике, ежегодно выезжает не более 5 – 7 процентов граждан России, и с реалиями «забугорной» жизни остальные 90 с лишним процентов знакомы мало…

Обрели рай в дырявом шалаше

Вслед за Гринями автор рассказывает ещё об одной семье, сменившей германский адрес на саратовскую глубинку. Это семья Алексея и Ирины Банцгоф, у которых семеро ребятишек в возрасте от 3 до 12 лет.

В 1998 году они переселились в Германию, а спустя десять лет возвратились в Россию и поселились недалеко от деревни Яблоновка Ровненского района, что под Саратовом. Как устроились? На мой взгляд, ужасно. Цитирую А. Р.: «Сени, кухонька, зал и две спальни, все стены в православных образах – здесь живут Алексей с женой Ириной, их семеро ребятишек от 3 до 12 лет и старший брат Алексея, Саша. Этот дом его. „Нам после приезда дали только „Газель“ (микроавтобус). И то как многодетным. И на том спасибо. От Германии за многодетность получили всего 500 евро. Зато журналистов-то назвали!»

Стоп! Не знаю, кто из них лукавит, но это ложь. До декабря 2009 года, согласно германскому законодательству, на первых двух детей любая семья, постоянно проживающая в Германии, получала по 184 евро в месяц, на третьего – 170 евро, а на четвёртого и всех последующих по 195 евро. Итого, живя в ФРГ, семья Банцгоф ежемесячно получала 1278 евро.

С января 2010 года размер детского пособия увеличен на 20 евро на каждого ребёнка, и живи они в Германии, то ежемесячно получали бы 1418 евро. В переводе на рубли (пояснение для россиян редко или никогда не покидавших родины) это – 69 974 рубля.

Кроме того, на каждого родившегося ребёнка муниципалитет или горсовет выплачивает родителям единовременное денежное пособие в размере от 100 до 500 евро. Вот эти 500 евро на одного из детей семьи Банцгоф и озвучены в качестве «подачки» в очерке журналиста А. Р. А остальные где?

Уверяю, кроме ежегодных пятнадцати с лишним тысяч евро детских денег эта семья переселенцев наверняка получала от различных христианских и благотворительных организаций пусть не новую, но очень хорошую детскую одежду, обувь, а ещё игрушки, фрукты, овощи… Допускаю, что в Германии у них было не очень хорошее жилье, но, как правило, со временем таким семьям власти помогают приобрести удобный, комфортный дом с земельным участком.

Ну а каковы финансовые перспективы у Банцгофов в Поволжье? «Тут у нас гуси, коровы, – поведал московскому журналисту Алексей. – Цыплята вот, весной по 120 рублей пойдут – хорошее подспорье. Землю брать предлагали. Правда, далеко – за 40 километров. Местные поля уже корейцам и (смеется) фирме одной немецкой отдали. Они её, правда, губят: семечкой семь лет подряд засаживают. Она, семечка-то, землю истощает…».

Нужно ли комментировать эти откровения? А эти, принадлежащие А. Р.: «Немцы в Поволжье в основном жили в деревнях. И как жили! На фотокарточках того времени – огромные скотные дворы. Побелено всё, даже стены свинарников. Я пытался сегодня разглядеть в местных домишках хоть чуточку немецкости. Не-а. Облупленная краска на наличниках, завалившиеся заборы – наше…».
И это, повторяю, пишет автор очерка «о возвращении российских немцев из Германии в Поволжье».

Надеждой в… грязь

Так от кого же и почему две эти семьи сбежали в Россию?

Вопрос корреспондента: «Ирина, вы там хоть с кем-то подружились – с соседями, мамами на детской площадке? Или целый день с детьми дома одна…» – «Только с родственниками, – отвечает Ирина. – Как бы объяснить… Понимаете, мы – православные. Я вам лучше одну сцену опишу. Немецкий супермаркет. Мальчик просит у мамы-немки какую-то сладость. „Я тебе уже давала деньги на расходы – ты истратил“. – „Я могу одолжить, – говорит старшая сестра. – Вернёшь с процентами“. Серьёзно! И мальчик соглашается».
К сказанному женой Алексей добавляет: «Знаете, как у них там малыши гуляют? В парках запрещено шуметь и бегать по газонам. Ходят по специально отведённым дорожкам. Рядом – дорожка для собак…».

А теперь, уважаемый читатель, объясните, как комментировать эту белиберду? Кто из живущих или бывавших в Германии поверит, что детям здесь запрещено бегать по газонам парков, скверов и вообще лужайкам? Ну а «дорожка для собак» – вообще нечто сюрреалистическое…

Заключает свой очерк А. Р. словами Алексея Банцгофа: «Нам говорили: ну куда вы едете? В Россию – там же сплошная грязь! Уж лучше в грязь, зато человеком…»

Что ж, я искренне рад за него. Вероятно, они с женой получили именно то, о чём тосковали и чего им не хватало в благополучной, законопослушной, доброжелательной Германии. И ещё один знаковый фрагмент очерка: «Возвращаются единицы! – уверяли меня (автора очерка. – А. Ф.) в Саратове местные представители немецкого землячества Александр Арндт и национально-культурной автономии (это такая общественная организация) Юрий Гаар. – Вы бы лучше о другом написали. Нам нужно вернуть свою автономию. Был бы свой уголок – потянулись бы люди…» – «Не дай бог! – ужасается многодетная мама Ирина Банцгоф. – Что скажут местные?!».
С этим всё понятно. Об этом не только московский журналист, но и руководители Министерства регионального развития РФ, и парламентарии, и лидеры политических партий вроде Владимира Жириновского не раз заявляли.

Не я один удивлялся и продолжаю удивляться тому, с каким упорством российские чиновники и озвучивающие их чаянья журналисты предлагают российским немцам возвратиться обратно в Россию. Мол, пустоши вам там подготовлены наипустыннейшие, деревни – полностью вымершие, дома – исключительно развалившиеся. Сплошная романтика и экстрим. А почему они не зазывают таких же российских немцев, но живущих в республиках Средней Азии и Казахстане? Уверяю, предложите им те же условия – и они действительно потянутся в Россию! Не придётся искать две вернувшихся семьи на два миллиона уехавших. Уверен, тысяч 200 из 250 тысяч переберутся в Россию.

Вынужден также напомнить, что, согласно последней переписи, в РФ осталось (подозреваю, навсегда, ибо программа приёма переселенцев Германией свёрнута) более полумиллиона немцев. Почему бы им не помочь обрести родной дом рядом с порушенными кирхами и осквернёнными могилами предков в Поволжье? Уверяю, постепенно они всё восстановят и обустроят, а в конечном счёте выиграет от этого вся Россия.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.