Ушедший год ознаменовался в Москве реконструкцией ряда советских памятников, что вызвало в российском обществе неоднозначные реакции.Зачем восстанавливаются символы советской эпохи - для истории или для настоящего? На эту тему мы побеседовали с об этом искусствоведом и редактором нью-йоркского журнала "Арт Ньюз" Константином Акиншей.

Константин Акинша: К сожалению, реконструкция подобных памятников носит бесспорно идеологический характер, и попытки сторонников восстановления облика города вряд ли являются абсолютно искренним объяснением порыва вытащить из запасников заржавевшие памятники.

На сегодняшний день произошло два важных события: это реставрация станции метро «Курская-кольцевая» и реставрация скульптуры Мухиной «Рабочий и колхозница», которая осталась стоять у того же северного входа ВДНХ, но вознеслась на 33-метровый пьедестал, который отдаленно напоминает советский павильон  на Всемирной выставке в Париже в 1937 году.

Хотя, судя по всему, данная реконструкция — не предел. Продолжается бесконечная борьба, которая началась в конце 90-х годов, за восстановление памятника Дзержинскому на Лубянской площади. Борьбу эту упорно ведут коммунисты и примкнувшая к ним ЛДПР, явную симпатию к этому начинанию выражает и «Единая Россия».

Игорь Белов: Лубянская площадь без памятника в центре на самом деле выглядит пустовато. Есть ли какие-нибудь альтернативные проекты? Ведь не обязательно восстанавливать именно статую «железного Феликса».

- Самое смешное, что альтернативных проектов нет. Есть странная, я бы сказал, несколько некрофильская «борьба за историю», которая в последнее время становится типичной не только для решения архитектурных и градостроительных вопросов, но и для общего дискурса российской жизни. История явно доминирует над настоящим или, по крайней мере, используется для того, чтобы проводить ревизию настоящего. Люди утопают в истории, история становится главной темой не только для дебатов, но и причиной принятия политических решений.

Как  ни парадоксально, ни одной идеи нового памятника не появилось. Хотя появляются удивительные идеи: не только о восстановлении памятников, которые существовали в Москве, но и, например, о переносе в Москву памятника героям Отечественной войны, который был разрушен в Кутаиси. Памятник этот к Москве никакого отношения не имеет, что он будет там делать на Поклонной горе — непонятно, и как московские градостроители и скульпторы собираются превратить Поклонную гору в сборище различных советских памятников, разрушенных в различных частях Советского Союза, тоже представить довольно трудно.

- Ну а как обстоит дело с художественными качествами восстанавливаемых изделий?

- Начнем со станции метро, восстановление которой вызвало наибольшее количество споров и даже ремарку патриарха Кирилла, который заметил, что, может быть, заниматься сегодня реабилитацией Сталина в мраморе -  это не очень хорошая идея. Станция была построена в 1949 году, то есть, является памятником, я бы сказал, совсем пламенеющего социалистического реализма, окостеневшего и не обязательно эстетически очень привлекательного.

В ходе реставрации появилась уничтоженная в ходе кампании по борьбе с культом личности надпись, цитата из советского гимна «нас вырастил Сталин - на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил!». Надпись появилась, но статуя Сталина, которая стояла в фойе станции метро, обратно туда не вернулась, ниша осталась пустой. Одно из официальных объяснений администрации Московского метрополитена заключалось в том, что статую найти не удалось, она пропала где-то в запасниках. Хотя, порыв восстановить и статую явно присутствовал. По крайней мере, об этом заявили архитекторы, занимавшиеся реставрацией.

Восстановление надписи вызвало бурю, огромное количество протестов, но надпись не убрали, а дописали вторую строчку гимна, в которой упоминается Ленин. Очевидно, чтобы немножко ослабить доминирующую роль вождя народов товарища Сталина.

Ситуация очень интересная. Что происходит? Идет разговор о необходимости восстановления исторического облика российской столицы. В то же самое время, это восстановление не столько исторического облика, сколько определенной исторической парадигмы. С одной стороны, мы восстанавливаем храм Христа Спасителя, с другой — мы готовы восстанавливать памятники Иосифу Виссарионовичу Сталину.

Взглянем на восстановление «Рабочего и колхозницы».

«Рабочий и колхозница» - бесспорно, заметное проявление социалистического реализма. Скульптура была создана Верой Мухиной и увенчала советский павильон на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Павильон был создан по проекту архитектора Иофана. В принципе, идея увенчать его скульптурой тоже принадлежала Иофану.

К «Рабочему и колхознице» публика относится куда лучше, чем к станции метро «Курская-кольцевая». Даже либеральные обозреватели часто позволяю себе заметить, что скульптура является неоспоримым шедевром. Но это была не единственная монументальная скульптура, которая украшала Всемирную выставку в Париже. Был там и замечательный конный портрет Бенито Муссолини, огромное фашистское изваяние «Товарищество», которое стояло напротив «Рабочего и колхозницы». Я с трудом представляю себе сегодня порыв итальянского народа восстановить статую Муссолини на коне или идею о восстановлении где-нибудь у северного входа на какую-нибудь берлинскую выставку статуи «Товарищество», которая являлась частью украшения шпееровского павильона Парижской выставки.

- Здесь встает вопрос о отношении ко времени, об отношении к истории, о том, «что можно и чего нельзя».

- Естественно, в отличие от Германии, от Италии, Советский Союз, а впоследствии Россия, никогда не прошли через серьезную идеологическую десталинизацию, что и создает странное амбивалентное состояние сегодняшнего дня. С одной стороны, можно восстанавливать храм Христа Спасителя, с другой стороны, можно восстанавливать в столь же голливудской, пластиковой форме павильон Иофана на выставке 1939 года.

Почему бы тогда не восстановить Дворец советов — скажем, не на месте храма Христа Спасителя, а где-нибудь неподалеку от него? Вся эта странная архитектурно-скульптурная эклектика, бесспорно, становится символом времени, которое не может определиться, чего же оно хочет, — хочет ли оно сделать православие новой русской идеологией или оно хочет восстанавливать памятники Иосифу Виссарионовичу Сталину. В то  же время, отсутствует какая-либо идея о современном памятнике, о современной организации городской среды. Если там стоял Дзержинский, Дзержинский там и должен стоять.

- А не может быть такого сочетания — и Сталин, и православная религия?

- В каком-то смысле, Сталин был не так уж чужд православной религии. Но эта странная «нечуждость» Иосифа Виссарионовича и его страсть недоучившегося семинариста разбрасывать библейские аллюзии по текстам своих выступлений вряд ли придает ему бесконечную святость. Правда, боюсь, что такое сочетание и будет.  Храм Христа Спасителя с прилегающей у нему скульптурой «вождя народов» - это то, что сегодня становится все более и более реальным сценарием.

Интересна сама система восстановления. В этом смысле я хочу обратить внимание на реконструкцию «Рабочего и колхозницы». Реконструкция эта вызвала тоже определенный скандал, хотя не столько идеологический, сколько , я бы сказал место-политический.

Строительством нового пьедестала для мухинского памятника занималась строительная компания, которая оказалась дочерней фирмой известной компании «Интеко», принадлежащей жене московского мэра. Некоторые московские обозреватели позволили себе даже не совсем политкорректные шутки, утверждая, что на реставрированную скульптуру рабочего надо надеть кепку — и будет памятник московскому мэру и его супруге.

Вопрос не в том, кто и как реставрировал пьедестал, это проблема местной московской политики. Вопрос — что из него сделали, Реконструированный пьедестал очень  отдаленно напоминает пьедестал на советском павильоне Парижской выставки Это не только новодел, но новодел довольно грубый, как бы опереточная декорация на тему иофановского павильона. Хотя денег на эту реконструкцию было израсходовано довольно много . И почему ее не сделали в какой-то нормальной манере с вниманием к историческим деталям — понять совершенно невозможно.

Сегодняшняя ситуация с такой странной «памятникофилией» напоминает небезызвестную песню Галича «Ночной дозор» , где есть сточки «государственные запасники покидают тихонько памятники». Очень трудно представить себе, что же произойдет дальше. Будут ли  на московских улицах стоять памятники всем для того, чтобы, наконец, послужить правде истории, или будут стоять только советские памятники, которые так и не успели полностью убрать в короткий период «ельцинской весны»?

Памятники в России сносили всегда — упорно, с энтузиазмом. Вспомнить хотя бы ленинский декрет о сносе памятников царям и их слугам, план монументальной пропаганды, гипсовые головы Робеспьера и памятник «Освобождение труда». Может уже восстановить все: и царям, и слугам , и освобожденному труду, и Иосифу Виссарионовичу Сталину? В таком случае Москва, действительно, превратится в удивительный скульптурный парк, а если принять во внимание новейшие создания скульптора Церетели, то можно точно сказать, что подобного скульптурного ансамбля никто не найдет ни в одном из городов мира.