На окраине сибирского посёлка расположен пансионат с засекреченным списком посетителей и вооружённой охраной на воротах. Когда местные официальные лица проявляют беспокойство по поводу того, что происходит внутри, ответ всегда один: не вмешивайтесь.

Два с половиной года назад мэр посёлка Татьяна Казакова решила, что с неё хватит. Во время строительства крупного объекта на территории пансионата был задет водопровод горячей воды, что поставило под угрозу теплоснабжение всего посёлка при окружающей температуре 30 градусов ниже ноля.

Татьяна Казакова не похожа на типичного бюрократа. Эта блондинка с конским хвостом на голове – одна из наиболее успешных деловых женщин в обширном регионе, воротила в сфере недвижимости. Новая порода российских предпринимателей.


Она подала иск против пансионата, попросила областного прокурора возбудить уголовное расследование.


Уголовное расследование действительно было начато – против самой Казаковой.


Пансионат находится в ведении ФСБ, преемника советского КГБ, и ФСБ арестовала женщину и начала преследование в уголовном порядке.


Сейчас она находится под судом по делу, которое стало тревожным примером всемогущества службы безопасности в сегодняшней России.


Более 25 агентов углубились в биографию Казаковой, не обойдя вниманием ни одну сторону жизни женщины. В терминологии самих сотрудников ФСБ это называется «контрразведывательной операцией». Замаскированные сотрудники спецслужбы с автоматами совершили налёт на дома её сотрудников. По данным судебных протоколов, было допрошено более 250 свидетелей, собрано 67 томов доказательств.


Даже высокопоставленный кремлёвский чиновник заявил, что Казакова подвергается преследованиям; такого же мнения придерживается и сибирский омбудсмен по правам человека, состоящий на государственной службе. Однако ФСБ сохраняет свою неприкосновенность.


«Почему они это делают? Кто меня боится? - спрашивает сорокасемилетняя Казакова в письме, которое она отправила в прошлом году своим адвокатам. – Почему меня держат в тюрьме, если я не представляю угрозы»? 


ФСБ, стоящая на страже национальной безопасности и расследующая тяжкие уголовные преступления, так и не представила публичного объяснения, почему они выделили столько ресурсов для преследования мэра посёлка с населением в тысячу семьсот человек. Казаковой предъявили обвинение в злоупотреблении служебным положением и нарушении нормального процесса проведения выборов. Преступления такого рода на местном уровне редко становятся предметом пристального внимания ФСБ.


После ареста в марте 2008 года женщину поместили в камеру следственного изолятора № 1. В сталинские времена эта тюрьма в городе Иркутске, сибирском областном центре, находилась в ведении НКВД – советской тайной полиции. В течение двух с половиной лет Казакова была лишена всяких контактов со своим другом, матерью и тремя детьми, в том числе с пятнадцатилетней дочерью, страдающей неврологическим заболеванием.


Поздно вечером в среду, после того как The New York Times несколько раз повторно пытался выяснить у ФСБ подробности об обвинениях против Казаковой, судья по этому делу изменил прежде принятые решения и согласился выпустить Казакову из тюрьмы. На следующий день Казакова смогла обнять близких: в первый раз с 2008 года.  


Ожидается, что в ближайшие недели судья вынесет приговор по делу Казаковой. Её адвокаты утверждают, что, судя по тому, как велось дело, судья не допускает возможности, что Казакова невиновна. Возможно, ей предстоит провести в тюрьме несколько лет.


Россия – более свободное общество, чем Советский Союз, преемником которого она стала, и ФСБ – менее крупная и вездесущая организация, чем КГБ. И всё же, Федеральная служба безопасности, функционирующая преимущественно втайне, заработала себе репутацию, внушающую ужас, и практически не контролируется другими правительственными учреждениями.

Премьер-министр России Владимир Путин, реальный руководитель страны, в прошлом был директором ФСБ, а ещё раньше – сотрудником КГБ, и после его прихода к власти десять лет назад служба безопасности стала пользоваться огромным влиянием в правительстве и в промышленности. Путин назначил многих бывших сотрудников спецслужб на высшие должности. В России таких деятелей называют «силовиками».

ФСБ регулярно подвергается критике за проведение уголовных дел с политической окраской, особенно против политиков из лагеря оппозиции. Служба безопасности также преследует учёных и академиков за так называемую «незаконную передачу за границу секретной информации».


В настоящий момент Кремль, похоже, собирается дополнительно усилить ФСБ. Парламент, контролируемый партией Путина, сейчас как раз занят получением одобрения для ряда законов, которые позволят сотрудникам ФСБ предупреждать людей, что их деятельность является «неприемлемой» и ведущей к преступлению. КГБ осуществляла подобную практику против советских диссидентов.


ФСБ не комментирует дело Казаковой. Областная прокуратура заявила, что её арест никак не связан с пансионатом службы безопасности. Но они не могут объяснить, почему ФСБ не принимает участия во многих других случаях коррупционных нарушений, причём в этих случаях с подсудимыми обращаются намного более снисходительно.


«В России есть законы, но службы безопасности выше законов, - заявил один из адвокатов Казаковой, Дмитрий Дмитриев. – Они действуют совершенно безнаказанно. Они могут проводить специальное расследование, собирать информацию о людях, нарушать права человека, бросать человека в тюрьму, держать там столько, сколько им вздумается, манипулировать судьями и прокурорами. Этот случай прекрасно демонстрирует всю ситуацию».


Давний друг Казаковой, сорокалетний Дмитрий Матвеев, проживший с ней много лет, хотел вступить с ней в брак после её ареста; но судья по делу Казаковой не дал на это разрешения. После того, как Матвеев дал интервью The Times, его, по его словам, навестили два агента ФСБ, которые дали ему указание больше не разговаривать с The Times.


«Я сказал им, что не собираюсь их слушать, - говорит Матвеев. – Это длится уже два с половиной года назад - достаточно долгий период для молчания. Теперь я собираюсь говорить».

Дела нового мэра


Казакова сделала своё состояние, работая в гостиницах и на рынках Иркутска, заслужив похвалы за свою сообразительность повсюду, вплоть до Кремля. Затем она обратила внимание на Листвянку, заброшенный рыбацкий посёлок на Байкале. Озеро Байкал -  экологическая жемчужина; по некоторым оценкам, в нём заключено 20 процентов мировых запасов пресной воды.


Она построила здесь гостиницу, и после того, как в 2006 году была выбрана мэром посёлка, пообещала добиться его экономического возрождения. Казакова планировала создание крупного оздоровительного комплекса, под названием Байкал Сити, и даже предложила построить здесь резиденцию для российского президента.  


Она гордилась своими делами, но её политические противники называют её упрямой и деспотичной. Ей семья говорит, что она вложила больше миллиона доллара из собственных средств в строительство здания муниципалитета в Листвянке и в модернизацию коммунальных и других служб. Эти цифры нельзя подтвердить из независимых источников. И, тем не менее, слава о возрождении посёлка шла по всей Сибири, хвалили её и руководители правящей партии Путина. Жители посёлка тоже отметили происшедшие значительные изменения.


«Я прошу прощения, раньше тут у нас даже туалетов не было, - говорит 72-летний Игорь Скрипкин, баскетбольный тренер на пенсии. – Сейчас у нас есть гостиницы и рабочие места. Это всё благодаря ей».

Когда ФСБ начала обновление и расширение своего пансионата, который является также реабилитационным центром, сотрудники службы безопасности не стали посвящать в свои планы служащих местных органов управления. Как указано в материалах судебного дела, они просто заявили, что работы ведутся в рамках «программы по борьбе с терроризмом», а потому необходимо соблюдать секретность.


После того, как в ходе строительства пострадал водопровод горячей воды, Казакова обратилась к директору пансионата, полковнику ФСБ Валерию Трифонову. Однако тот отмахнулся от её претензий и заявил, что она не имеет права вмешиваться в деятельность пансионата.


Хотя пансионат, видимо, в конечном счёте, предпринял меры, чтобы не повредить водопровод, Казакова стала жаловаться ещё и на то, что посёлку угрожали два крупных пожара на его территории. И, наконец, она совершила самый вызывающий поступок, обратившись в феврале 2008 года к областному прокурору с просьбой о проведении расследования. В своей жалобе она заявила, что пансионат вообще не получал у посёлка разрешения на строительство и часто нарушает правила техники безопасности.


Она обвинила полковника Трифонова в том, что он «подвергает угрозе не только жизнь отдыхающих пансионата и его сотрудников, но и жизнь населения Листвянки». Она даже направила жалобу на полковника Трифонова в московский офис ФСБ.


На следующий месяц Казакова была задержана группой сотрудников ФСБ в областном аэропорту, когда она возвращалась из деловой поездки в Китай.


ФСБ вместе с областной прокуратурой предъявили Казаковой обвинение в мошенническом предоставлении компании, которую Казакова секретно контролирует, контракта на 120 тысяч долларов на техническое обслуживание коммуникаций, и заявили, что эти работы так и не были выполнены.  

«Это факт, что она действительно что-то сделала для Листвянки, слава Богу, - говорит Владимир Саловаров, областной делегат следственного комитета в Генеральной прокуратуре России. – И дайте ей возможность и дальше  этим заниматься. Но тут есть ещё другая сторона. Нельзя нарушать закон».


На вопрос, связано ли это дело с пансионатом ФСБ, он ответил: «полная чушь».

Два адвоката по делу Казаковой, Александр Глисков и Илья Щербаков, утверждают, что обвинения были сфабрикованы. По их словам, исполнение контракта по техобслуживанию коммуникаций было отсрочено из-за обычных проблем с погодой и бюрократических проволочек. Они особо отметили, что компания «Коммунальщик» возвратила 120 тысяч долларов в поселковый бюджет ещё до предъявления обвинений.


Основатель «Коммунальщика», Ирана Михайлова, отрицает, что Казакова подстроила результаты тендера и что она вообще имеет какое-то отношение к этой компании. Михайлова заявила, что её тоже арестовали сотрудники ФСБ и отвезли в неотапливаемом вагоне в тюрьму за 400 миль. По её словам, её продержали там девять месяцев, и всё это время власти оказывали на неё давление, пытаясь заставить её поддержать обвинения против Казаковой. 

Она сказала, что следователи угрожали, что сошлют её на Колыму, до которой отсюда две тысячи миль (этот район известен в  России своими исправительно-трудовыми лагерями), если она не будет сотрудничать с ними. «Они сказали, что я сгнию тюрьме», - говорит Михайлова. Но от сотрудничества она отказалась.


Без помощи Михайловой обвинению пришлось рассчитывать в основном на двух бывших служащих «Коммунальщика», которые показали, что Казакова имела финансовые интересы в этой компании. По словам адвокатов, эти люди были чем-то недовольны.

ФСБ тщательно проверили поселковые выборы, состоявшиеся за два года до этого, на которых победу одержала Казакова с большинством 618 голосов против 541. Её обвинили в том, что она незаконно зарегистрировала 136 человек, не проживающих в посёлке.


От выборов не осталось никаких письменных документов, поэтому прокуратура признала в суде, что не знает, действительно ли кто-то из этих 136 голосовал. Не было предъявлено свидетельских показаний, что кого-то из этих людей просила зарегистрироваться лично Татьяна Казакова.


Практика мошенничества на выборах цветёт в России пышным цветом, однако ФСБ обычно не тратит свои ресурсы на расследование неправомерных действий во время выборов, даже в более заметных районах или при состязании более заметных кандидатов.


Предпринятое агентством расследование по делу Казаковой представляется настолько необычным явлением, что когда руководитель ФСБ области, генерал Сергей Старицын, проводил столь редкую пресс-конференцию, журналисты засыпали его вопросами об этом. Двое спрашивали, почему ФСБ приняло участие в расследовании такого «заурядного» случая.


«Ваш вопрос показывает искажённое отношение к такого рода преступлениям, - заявил генерал Старицын. – Подобные факты не должны восприниматься как заурядные».


Разлука с семьёй

В России властные структуры имеют право осуществлять строгий контроль за условиями содержания подозреваемых в следственных изоляторах, в том числе решать вопросы оказания медицинской помощи и свиданий с членами семьи. Нередко эта власть используется как орудие для получения признаний или для того, чтобы ослабить подозреваемых, чтобы они уже были неспособны защищаться в суде.


В течение почти двух с половиной лет – со времени её ареста в 2008 году и до освобождения под залог в этот вторник – Татьяна Казакова была лишена возможности видеться со своими тремя детьми, с матерью и другом. Судья по этому делу, Екатерина Маслова, и прокуратура не дали на разрешения на свидания в тюрьме.


Младшая дочь Казаковой, пятнадцатилетняя Дарья, так долго жила без матери, что в последние месяцы уже почти не могла вспомнить мамин голос. «Когда я прихожу домой, там так пусто без неё, - сказала Дарья на интервью в мае. – Мне её очень не хватает. Хочется посидеть рядом с ней, обнять её, поцеловать».


Правоохранительные органы запретили Дарье выезд из страны на лечение. Она страдает нейрофиброматозом, неизлечимым наследственным неврологическим заболеванием, вызывающим образование нераковых опухолей по всему организму. Местные доктора посоветовали ей обратиться за медицинской помощью за границу.


Мать Казаковой, 74-летняя Ольга Фаломеева, разрыдалась, когда рассказывала, как на её неоднократные просьбы о тюремном свидании ей отвечали отказом. Она спасалась от тоски тем, что выращивала на огороде овощи, готовила любимые блюда Казаковой, и отправляла их ей за решётку. Судья в постановлении написала, что, поскольку старшая дочь Казаковой, Ольга Казакова, может быть вызвана в качестве свидетельницы, разрешение любым родственниками видеться с Татьяной Казаковой «может повлиять на ход судебного процесса в уголовном деле и пагубно отразиться на выяснении истины в этом деле».


Вопрос о наложении наказания до судебного разбирательства в последние месяцы привлек широкое внимание в России, после скандала в связи со смертью двух обвиняемых в Московской тюрьме. Один из них, Сергей Магнитский, попал в тюрьму по делу о нарушении налогового законодательства, и следователи безуспешно пытались заставить его дать показания против его клиента, лондонского фонда Hermitage Capital Management, крупнейшего инвестора в России.


После этих двух смертей президент России Дмитрий Медведев призвал лучше обращаться с подследственными, обвиняемыми в экономических преступлениях, не связанных с насилием. Однако власти в Иркутске смягчились только после того, как в среду они получили запрос из New YorkTimes.


В прошлом месяце, до решения судьи о том, чтобы отпустить Казакову под залог, Саловарову, представителю следствия, был задан вопрос относительно утверждений семьи, что в течение почти двух с половиной лет нарушалось право Казаковой на свидания. Он заявил, что члены семьи лгут. 


«Обвинение, что мы не давали родственникам разрешения на свидания, абсолютно бессмысленно», - заявил он.


Однако слова Саловарова противоречат записям в  документах, выданных в самой тюрьме. Кремлёвский чиновник Павел Астахов, федеральный омбудсмен по защите детей, тоже поддержал семью. Астахов назвал обращение с Казаковой «величайшей несправедливостью».


«Я просто не понимаю, чем это можно было мотивировать в данном конкретном случае», – заявил Астахов в письме председателю областного суда. 

Областной омбудсмен по правам человека, Иван Зелент, заявил, что Казакова имеет основания для подачи апелляции в Европейский суд по правам человека. 


Один раз, весной, прокуратура согласилась разрешить матери Казаковой и дочери Дарье присутствовать на судебном процессе. Но когда они явились в суд, судья была поражена. Она спросила у прокурора: «Кто это?», а когда ей сказали, что это мать и дочь Казаковой, судья попросила, чтобы их удалили из зала суда.


Казакова, находящаяся в зале суда в кабине, как это принято для подсудимых во время судебного разбирательства в России, кричала: «Мама! Мама! Сними плащ и садись», - говорит Казакова. Судья велел Казаковой замолчать. А её мать и дочь выпроводили.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.