Этот 85-летний человек в течение нескольких десятилетий занимает господствующее положение в мире Формулы-1. Глава гоночной серии рассуждает о будущем королевского класса, о проблемах с адвокатами, а также о своем восхищении российским президентом Владимиром Путиным.

Берни Экклстоун уже в 11 лет начал продавать булочки своим одноклассникам. Этот британец всегда раньше других видел выгодные возможности в бизнесе. Это качество никогда не мешало ему в жизни, и, по данным журнала Forbes, состояние его семьи составляет 3,1 миллиарда долларов. В компании Formula One Group работает около 350 сотрудников, а ее глава руководит сложной системой фирм, контролируемых финансовым инвестором CVC. Однако критики считают, что спортивный бизнес Экклстоуна нуждается в санации, а его более мелкие команды борются за выживание.

Владелец Формулы-1 Берни Экклстоун пока не думает об уходе. Поэтому одна дата уже строго зафиксирована в его календаре. 20 марта гонками Grand Prix Австралии начинается сезон 2016 года Формулы-1 — и этот 85-летний человек, как и во все предыдущие годы, будет на них присутствовать. Даже сам вход в штаб-квартиру официальной резиденции в Лондоне компании FOM, являющейся владельцем Формулы-1, ясно дает понять, кто тут всем правит: на входе установлена метровая черно-белая фотография, на которой изображены гонщик Айртон Сенна вместе с Экклстоуном. В своем кабинете, заваленном сувенирами со всего света, Экклстоун рассуждает об успехе, порядочности, а также о том, что значат для него деньги.

Handeslblatt: Г-н Экклстоун, однажды вы сказали, что деньги являются новой мировой религией. Являетесь ли вы первосвященником этого мировоззрения?

Берни Экклстоун: Деньги всегда играли важную роль — с того момента, как люди начали заниматься торговлей.

— Состояние ваше и вашей семьи оценивается в 3,8 миллиарда долларов. Делает ли вас счастливым мысль о том, что вы обладаете таким богатством?

— Не особенно. Я не рассуждаю в подобных категориях. Возможно, мне повезло в том смысле, что мне не надо заниматься такими вопросами. Я хочу добиваться определенных целей, а когда речь идет о важных вещах, я сажусь и начинаю думать о том, как мне это сделать. Если я добиваюсь успеха, то деньги в таком случае являются побочным продуктом того, что я делаю.

— На что вы тратите деньги?

— Я не скряга. Если я что-то хочу, то я это покупаю. Какое-то количество денег я расходую на искусство. Однако не так много существует вещей, которые для меня, на самом деле, важны.

— Кто кем распоряжается: Вы Формулой-1 или Формула-1 вами?

— В каком смысле?

— За 40 лет вы сделали из Формулы-1 то, чем эти гонки сегодня являются — то есть многомиллиардный бизнес. Можете ли вы себе представить, что вы в какой-то момент от него отойдете?

— Я всю свою жизнь занимаюсь Формулой-1, и всегда мое слово было решающим. Я люблю сам все решать. Но постепенно даже Формула-1 — как и весь остальной мир — превращается в демократию.

— Почему вас это беспокоит?

— Если пытаешься принять решение вместе со многими другими людьми, то выясняется, что большинство из них думают лишь о своей выгоде в краткосрочной перспективе. Если бы мы допустили это 40 лет назад, то сегодня мы не были бы там, где мы находимся.

— То есть вы делаете ставку на сильное руководство?

— Да, безусловно. Многое, естественно, зависит от того, что за человек находится наверху. Но я убежден в том, что — будь то страна или предприятие, — нужен такой человек наверху, который способен принимать решения.

— Вы восхищаетесь российским президентом?

— Да, он — первоклассная личность. Нам следовало было бы иметь его в руководстве Европы. 


— Возможно, время единовластных правителей подходит к концу. И вы потерпели неудачу в Международной автомобильной федерации (FIA) с вашим предложением относительно введения уже в 2017 году дешевых моторов. Эта модель уже не актуальна?

— Я все еще выступаю за то, чтобы ввести в 2017 году новый мотор. Мы не можем ждать.

— Но не состоит ли главная проблема в том, что гонки Формулы-1 стали скучными? Прошедший сезон был, в основном, соперничеством между представляющими одного производителя пилотами Льюисом Хэмилтоном и Нико Росбергом. Может ли Себастьян Феттель из команды Ferrari изменить эту ситуацию в 2016 году?

— Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Однако сегодня это в огромной мере зависит от всего пакета, который может представитель команда: от мотора, от шасси, а также от того, как функционирует команда. Команда Mercedes провела очень хорошую работу. Их машины намного превосходят другие, намного.

— И у них в команде лучшие пилоты?

— Я думаю, что мы имеем в настоящий момент шесть пилотов, которые принадлежат к мировому классу — и при этом команда Mercedes имеет в своей команде двух из них.

— В прошлом году не состоялись гонки в Хоккенхайме, поскольку организаторы не смогли обеспечить необходимую цену — или не захотели. Должны ли немцы опасаться того, что теперь уже долго в Германии не будет ежегодных гонок?

— Это от них зависит. Они подписали договор, который нужно выполнять — и это весьма либеральный договор.

— При определении места проведения этапов Формулы-1 деньги играют более важную роль, чем традиции?

— В принципе, это в первую очередь вопрос денег. Мы хотели в прошлом году немного разбудить Хоккенхайм. Они все еще на 20 лет отстают от настоящего времени, если сравнить их с другими организаторами.

— Новый рекордный календарь проведения гонок Формулы-1 насчитывает 21 старт. В будущем все больше гонок будут проводиться за пределами Европы?

— Все к этому идет. Я хотел бы еще увидеть гонки в Африке, где мы пока еще не провели ни одного этапа нашего чемпионата. Уже ведутся первые переговоры. И, возможно, будет еще один старт в Соединенных Штатах — посмотрим.

— В Германии в 2014 году вы, прежде всего, видели зал суда в Мюнхене, где вам было предъявлено обвинение в предположительной даче взятки. В конечном итоге вы заплатили 100 миллионов долларов для того, чтобы добиться закрытия дела. Значит ли это, что богатые люди могут купить себе свободу?

— Я не считаю, что я купил себе свободу. Забавно то, что судья в конце судебных слушаний сам признал, что по сути не было никакого дела. Я также считаю, что мюнхенский прокурор мог бы стать торговцем подержанными автомобилями.

— То есть, вы считаете себя невиновным?

— Но и судья, судя по всему, так же оценил это дело. Я убежден в том, что в случае продолжения судебного разбирательства был бы вынесен оправдательный приговор. Но мне мои адвокаты сказали, что в таком случае судебная тяжба продолжалась бы еще несколько месяцев. Поэтому я заплатил — у меня просто не было времени.

— Вас сильно волновал этот процесс?

— На самом деле, я был спокоен, поскольку я знал, что невиновен. И у меня были хорошие адвокаты.

— Но одним судебным разбирательством в Мюнхене дело не ограничилось. Банк BayernLB также хотел привлечь вас к ответственности за продажу Формулы-1 в 2006 году. К этому вы также отнеслись спокойно?

Ну да, конечно. Но я, естественно, не хотел бы, чтобы подобная ситуация повторилась. Но что было, то было. Нельзя удержать людей от того, чтобы они кого-то не обвинили. Так устроен мир. Я тоже мог бы подать на них в суд. Я считаю, что они предоставили ложные сведения, и я мог бы за это привлечь их к суду. Всегда есть шанс выиграть или проиграть. Но в этом случае я был спокоен. По этому делу мне два раза были предъявлены обвинения — и оба процесса я выиграл. Это просто попытка отобрать у меня побольше денег. Но я зла на них не держу.

— В ваших руках вот уже в течение нескольких десятилетий находятся все нити управления гонками Формулы-1. Но если посмотреть назад, то есть ли такие вещи, о которых вы сожалеете?

— Нет, все произошло так, как произошло. Не имеет смысла задним числом сожалеть о принятом решении. Я всегда стараюсь смотреть вперед.

— Какой самый важный урок вы извлекли из Формулы-1?

— Я извлек много уроков еще до того, как начал работать с Формулой-1. Ты должен, прежде всего, быть прямым и честным, а также отвечать за свои слова. Я заключил все мои важные договоры на основе рукопожатия. При этом не имеет значения, оказались ли они для меня в конечном счете хорошими или плохими.

— Каково было ваше самое большое разочарование как бизнесмена?

— Люди. В принципе, я разочарован людьми.

— Вас это глубоко задело?

— Нет. Вырабатывается навык каким-то образом это преодолевать.

— Был ли развод с вашей первой женой госпожой Славикой самым большим вашим поражением?

— Мы были вместе почти 30 лет. Моей бывшей жене сегодня 57 лет, и она — по-прежнему прекрасная женщина, а также замечательный человек. Но она хотела больше путешествовать и вести другой образ жизни. 


— Многие люди говорят, что ваше маниакальное отношение к работе было одной из причин развода. Но если посмотреть назад, то не захотели бы вы вместо этого больше уделить времени своей частной жизни?

— Нет. Возможно, я эгоцентричен. Большинство людей эгоцентричны. И я делаю то, что делаю. Вот и все.

— Почему вас не привлекает перспектива ухода на заслуженный отдых?

— Я наслаждаюсь тем, что я делаю — еще и поэтому я этим занимаюсь. Я больше не делаю это только потому, что я должен это делать, или потому, что мне нужны деньги. Я просто занимаюсь этим, поскольку мне это доставляет удовольствие.

— Вам 85 лет. Вы счастливый человек?

— Для меня важно справить еще и 86-ой день моего рождения.

— Звучит не очень эйфорично.

— Если бы я не был счастлив в результате того, что я делаю, я бы занялся чем-то другим.

— Как вы отмечаете свои успехи?

— Никак не отмечаю. Если бы нужно было это делать, то я бы каждый день праздновал, поскольку, на мой взгляд, у нас каждый день — успешный. Но тогда слишком много пришлось бы отмечать. 


— Вы не любите разного рода праздничные мероприятия?

— Нет. Когда в октябре прошлого года мне исполнилось 85 лет, мои дочери организовали для меня вечеринку — как сюрприз. Это было очень мило с их стороны, но это было не то, что мне самому хотелось бы. Они меня одурачили и назначили какую-то придуманную встречу. Но в этот момент я был очень и очень счастлив и очень гордился моими дочерьми.

— Вы встречались лично с Михаэлем Шумахером после его несчастного случая?

— Нет.

— Вы составили завещание?

— Завещание? У меня еще есть время. Когда у меня возникнет такое чувство, что я должен умереть, я это и сделаю. Но пока такого чувства нет.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.