В 160 шведских милях (одна шведская миля — примерно 10 км, прим. пер.) от наших берегов, на Украине, можно найти маленький кусочек Швеции.


Здесь горстка стариков по-прежнему говорят на том шведском, которого в нашей стране не услышишь вот уже несколько сотен лет.


Деревня Старошведское — примечательное историческое свидетельство, напоминающее о той части нашего наследия, которая сейчас очень быстро умирает.


Трудно поверить своим ушам, слушая Марию Мальмас. Ей скоро 80 лет. Она родилась в бедной украинской деревне и с трудом пережила тяжелые сталинские времена. Ее деда и бабушку по отцу в 1937 году увезли службы безопасности в ходе чисток.


В 1940-е годы немецкие оккупанты отправили Марию с семьей в Германию в качестве остарбайтеров, но позже они вернулись домой в свою деревню. Когда наступил мир, и Красная армия должна была «освободить» Марию и ее родственников, возникло ощущение, что они попали из огня да в полымя. Всех, кто побывал в Германии, Сталин посчитал предателями, неважно, ехали ли они по собственной воле или были увезены насильно.


«А затем война кончилась, и тогда они сказали, что мы должны ехать домой. Посадили нас на поезд и отправили в Сибирь! Мама работала в лесу. Через две недели после прибытия умерли три моих сестры», — рассказывает Мария на своем необычном шведском.


«50 градусов мороза»


В Сибири Мария и ее семья жили в маленькой землянке, а ели в основном хлеб из коры. На глазах у Марии несколько ее маленьких братьев и сестер умерли от голода и холода, и мать сама похоронила их.


«Когда мы приехали в Сибирь, было 50 градусов мороза. О, как тяжело было», — рассказывает Мария.


История ее рода уходит корнями в немецкий Данциг и на остров Дагё (ныне Хийумаа — прим. ред.). Она говорит на необычном, устаревшем варианте шведского языка, какого мы никогда раньше не слышали.


Вспоминает 1947 год.


«Сорок седьмой был годом голода, мы ели траву», — говорит она.


Смертельный путь


Чтобы понять, почему Мария Мальмас выросла в украинском деревенском захолустье, владея при этом шведским языком как родным, нам нужно отправиться на 296 лет в прошлое. В 1721 году в Ништадте был заключен мир, и Швеция проиграла России большую территорию, например, ныне эстонский остров Хийумаа, тогда называвшийся Дагё. Позже Екатерина Великая в качестве компенсации предложила шведскому крестьянскому населению острова землю, дома и собственную церковь на территории нынешней южной Украины.


Время шло, но в 1781 году чуть менее тысячи шведских жителей острова Дагё подались-таки на сушу, на восток Европы. Это был смертельный путь, как выяснилось позже, ведь лишь две трети храбрецов достигли цели в мае 1782 года. Остальные умерли от холода, голода и болезней.


Многие умерли вскоре после прибытия на новое место, и в 1783 году осталось лишь 150 человек. Но со временем они привыкли, и жители так называемого села Старошведского создали жизнеспособную крестьянскую среду. Они даже сохранили свой старый восточношведский диалект, а также лютеранскую веру.


Грабежи и насилие


Сначала пришли шведы, потом немцы, рассказывает Свен Бьерлестам (Sven Bjerlestam), швед, бывший сотрудник организации Sida (Агентство международного сотрудничества в области развития, подконтрольное министерству иностранных дел), много лет живущий на Украине. Местные немцы были протестантами, чуть подальше жили и католики.


Времена русской революции 1917 года, а также период Первой мировой войны 1914-1918 годов были трудными для жителей Старошведского, со всеми грабежами, насилием и последовавшими за ними годами неурожая. В 1929 году большая часть сельчан отправились на родину в Швецию. Некоторые семьи, правда, постепенно разочаровались в этой новой стране обетованной и в 1931 году вернулись в Старошведское. Именно их потомков мы и встретили здесь сегодня.


«Здравствуйте, здравствуйте, добро пожаловать, заходите! Я только куплю что-нибудь к чаю, те вафли, которые ты любишь, Свен!» — с большой радостью и теплотой в голосе говорит сын Марии Мальмас Александр, которого называют Саша.


Школа в запустении


Шведы здесь популярны. Многие шведы и шведские общества ведут деятельность в деревне, например, выделили средства на организацию помещения в сельской школе для преподавания шведского языка и обеспечили учебные материалы. Настоящее благодеяние, ведь теперь украинская учительница Лариса Белей может преподавать в соответствии с высокими стандартами. Все остальные части школы, однако, в сильном запустении: в туалетах сломан смыв, а парты ужасны.


Сегодня в шведском классе собралась горстка сельских детей, а также 51-летняя Татьяна Шультц-Демьянюк, которая тоже хочет учить шведский язык.


«Måndag gör jag ingenting, ingenting, ingenting. Tisdag ser jag mig omkring… (известная шведская народная песенка — прим. перев.)», — поют Лариса и ученики хором.


Лариса родилась в Старошведском, но шведский не был ее родным языком. Однако она научилась свободно говорить по-шведски благодаря личной заинтересованности и теперь передает свои знания дальше всем желающим учиться.


«Меня зовут Маргарита. Мне девять лет. Как сегодня дела?» — говорит один из школьников на неуверенном шведском.


Вторая рюмка за день


Лариса не знает старошведского диалекта и не учит ему. Это тем более печально, что практически никто, кроме горстки очень старых людей, сегодня не говорит на этом уникальном диалекте, который когда-то использовался в селе. Пожалуй, единственное исключение — 54-летняя Валентина Герман. Мы пришли в гости в их с мужем-украинцем Владимиром простой дом. Здесь есть фотографии детей и внуков, а также сервант с куклами и пластмассовыми героями мультфильмов.


«У тети сегодня день рождения. Моя сестра устраивает тут обед», — говорит Валентина Герман на хорошо сохранившемся шведском.


День рождения — у 86-летней Марии Нурберг. Мария сейчас плохо видит и не очень хорошо узнает близких из-за инсульта, который случился с ней прошлым летом. Но родственники все равно собрались, чтобы поздравить ее: в гостиной накрыт настоящий украинский стол, уставленный фантастическими овощными закусками, тарелками с селедкой, домашними котлетами и другими лакомствами. Сначала, однако, нужно произнести тост: водка в таких случаях неизбежна.


«В этом доме полагается выпить дважды! Или даже трижды», — убеждает Валентина Герман журналистов Aftonbladet, мы опрокидываем вторую за день рюмку в честь Марии Нурберг.


Слегка подобрев от водки, мы покидаем бедное село с невероятно теплыми и дружелюбными людьми. Вот только сколько их останется через несколько лет?

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.