Центр информации УПЦ МП инициировал в «Фейсбуке» флешмоб под хэштегом #УПЦ_це_я. Для этого была разработана рамка с силуэтом Киево-Печерской лавры, которую участникам предлагали наложить на свой аватар. В течение двух дней флешмоб собрал четыре тысячи участников — верующих и священнослужителей УПЦ МП, а также представителей зарубежья и других православных церквей, которые таким образом «демонстрируют поддержку Украинской православной церкви», — сообщает официальный сайт УПЦ МП. Также отмечается, что «верующие благодарят за возможность заявить о своей принадлежности к канонической церкви и отстоять свои взгляды в случае возможных дискуссий в сети интернет».


В общем, здесь все прекрасно — и «поддержка и энтузиазм…» (не миллионов, правда, а нескольких тысяч), и благодарность от трудящихся масс «за предоставленную возможность», и солидарность всего прогрессивного человечества. И аватарка такая «говорящая» — не универсальные евангельские сюжеты, а силуэт твердыни, оплота и даже, пожалуй, символа «канонического православия» в Украине.


И это, конечно, правильно: верующие демонстрируют не принадлежность к какому-то безродно-космополитичному христианству, а именно к «канонической церкви». К церкви, а не к вере — и это очень характерная и, пожалуй, самая интересная черта как конкретного флешмоба, так и нашей постсоветской религиозности в целом: принципиальная принадлежность к церковной структуре, привязанной к «канонической территории» и центру, расположенному в одной из столиц, а не к духовной общности, во главе которой Христос, Бог Живой. Четкий ответ на вопрос «чьих будешь?» — на земле, а не на небеси. Что дает возможность говорить об украинском (и вообще постсоветском) православии в большей мере как о карго-культе, чем о христианстве.


Со стороны инициаторов акции — Киевской митрополии — все совершенно прозрачно. Это бесплатная пиар-акция. Если можно запустить вирус стихийной солидарности вокруг жертв терактов и секшуал харрасмента, почему нельзя «инфицировать» сеть солидарностью с «канонической церковью»? И «развенчать» миф про то, что УПЦ — «московская церковь». Вот ведь, пожалуйста, украинские граждане цепляют на грудь аватарке лаврский значок. Украинская, стало быть, церковь. Нечего тут мифоложествовать.


Но что-то пошло не так — пиар-акция оказалась неэффективной. «Урожай» в четыре тысячи «жесуистов» и «митушек» за двое суток для церкви, которая позиционирует себя как «самая большая церковь в Укарине», неубедительный. Да и тот факт, что «значок УПЦ МП» цепляют себе на грудь именно граждане Украины, ни о чем не говорит. Российские аквафреши в Донецке и Луганске вывешивали не только засланные казачки, но и украинские граждане. И Путина призывали защитить себя от «киевской хунты» тоже преимущественно люди с украинскими паспортами.


Так что «же суи» от УПЦ МП можно истолковать и превратно — как предупреждение о возможном «внутреннем Донбассе», если вдруг украинское руководство вздумает принять какие-то меры в отношении «церкви с зарубежным центром».


Власти предъявляют «канонических украинцев», тем самым намекая, что любые меры против УПЦ МП будут «войной против собственного народа». Аватарки с лаврой — те самые «женщины и дети», за спинами которых «будем стоять мы». Те потенциальные «мученики», которыми мы будем козырять на международных собраниях и в западных СМИ. Те самые «жертвы», на которых посягает власть. Только за то, что они хотят принадлежать к «канонической церкви»!


Только мне одной это напоминает ОРДЛО, в котором тоже «просто хотели говорить на русском»? Чему, напомню, никто не мешал. Точно так же, как никто не мешает исповедовать «каноническое православие». Между поводом и причиной иногда простирается пропасть. Но есть люди с особым талантом не замечать, что дело не в языке и не в исповедании. А в чистой политике, стоящей за этими значками и аватарками, как войска за спинами женщин и детей.


Флешмоб, впрочем, изначально был обречен на «камерность». Ошибка Центра информации с точки зрения маркетинга — «детская»: промахнулись в оценке целевой аудитории.


Чтобы запустить вирусный маркетинг в сеть и иметь успех, нужно попасть в резонанс с аудиторией и ее чаяниями. «Же суи УПЦ МП» не попало и не могло попасть. Во-первых, потому, что все «же суи» так или иначе были проявлениями стихийной солидарности, а не «я-волем» на отмашку начальства. Во-вторых, потому, что флешмоб — метод, популярный в кругах либерально настроенной интернет-публики. Которая может быть «же суи» с чем угодно, но с консервативными церковными структурами — в последнюю очередь.


На крестный ход или молитвенное стояние УПЦ МП могло бы собрать — и собирало — куда больше народу, чем на «фейсбучный» флешмоб. Потому что бабушки в ФБ не зависают. А те небабушки, которые зависают, зачастую не спешат принимать участие в гибридных акциях и вообще предпочитают дистанцироваться от политики руководства конфессии. Это верующие люди, которые придут на крестный ход или молебен, потому что это христианская акция. А «же суи» — откровенно политический акт — не находит у них массовой поддержки. Это как раз та часть верных УПЦ МП, которых политика в церкви раздражает, а не вдохновляет на солидарность.


Вопрос солидарности для постсоветского украинского христианства весьма болезненный и неоднозначный. Здесь так много неловких моментов, на которые приходится закрывать глаза, что иногда сам себе кажешься слепым. Выход из положения — солидарность в малых группах. В приходах во главе с приличными священниками, в ассоциациях с отдельными архиереями. А все прочее — поминание за службой «патриарха и отца нашего Кирилла», освящение знамен «Русской православной армии», участие украинских архиереев в московских парадах — вытесняется прочь, в слепое пятно. Всегда можно успокоить себя тем, что это «политика», которая отношения ко Христу не имеет. И это, безусловно, модус операнди. Но что он напрочь исключает — это возможность солидарности на уровне целой конфессии. Потому что с кем солидаризироваться приличному человеку? С теми, кто младенца «не там крещеного» отказывается отпевать?


В этом и проблема солидарности, и путь выхода из нее. Если ставить во главу угла конфессиональную принадлежность и делать ее «центром притяжения», выходит пшик, как в случае с нынешним упецешным «же суи». Потому что в рамках этой конфессии многим ее прихожанам становится несколько неловко — они бы предпочли оставаться христианами и солидаризироваться с «двумя или тремя, собравшимися во Имя Его».


Наше «официальное» — то есть конфессиональное — православие насквозь политическое, потому что само понятие «конфессии» предполагает разделение и неизбежно конфликт, когда конфессии встречаются на одной «канонической территории».


Принципиальная конфессиональность украинского православия сродни делению на политические партии. Поэтому нет смысла жаловаться на то, что церковный вопрос политизируют. Конфессиональность — это и есть политика. Пока люди ходят в церковь, принадлежат общине, собираются на общие молебны и крестные ходы — это религия и церковная жизнь. Но когда они начинают принадлежать не просто к церкви, а к «канонической конфессии», когда возникают «безблагодатные раскольники», когда начинается дележка «канонической территории» и освящение флагов воюющих армий (неважно, какого цвета) — это, простите, не имеет отношения к христианству. Это чистая политика. И именно по политическим счетам здесь приходится платить. А любая попытка перевести разговор в область «же суи», прикрыться «энтузиазмом миллионов» — подмена понятий или, если хотите, гибридность. Тот самый случай, когда за спинами женщин и детей маячат крепкие, вооруженные до зубов фигуры.


Как мы дошли до жизни такой, что люди посягают на храм, искренне недоумевает на своем ФБ-аккаунте один уважаемый киевский священник, имея в виду скандал вокруг Десятинной церкви. Действительно, как? Не XX же век. Не большевизм-атеизм. Культурный город вокруг, приличные люди, а поди ж ты: кресты пилят, часовни поджигают… Ответов — и вообще, и по поводу конкретного культового МАФа — несколько. Но здесь приведу только один: так, наверное, бывает всегда, когда, вместо того чтобы «миссионерить» и «катхизить», церковь строит, а вместо того чтобы бороться за души с лукавым, она борется за «каноническую территорию» с конкурентами. Когда нет «церкви» — есть «конфессия». Когда духовная жизнь — только ширма, за которой обтяпываются политические (да и экономические тоже) сделки. Поэтому само слово «храм» в данном случае вообще неуместно — только «культовое сооружение». Которое может быть храмом или стать храмом, а может так и остаться МАФом.


Называть любое культовое сооружение по умолчанию храмом — характерный признак карго-культа. То же касается рамки на аватарку от Центра информации УПЦ МП. На ней КПЛ — твердыня и оплот «канонического православия», а не евангельский сюжет. Это все, что вам нужно знать о «же суи» от Киевской митрополии.