Оглядываясь назад в историю, нельзя не поразиться, сколь различны были диктаторы ушедшего века. Все без исключения типы обществ порождали режимы-убийцы, массово уничтожавшие собственных граждан по политическим причинам. Коммунистическая, фашистская и родоплеменная идеология развились даже в странах, чья история, экономический статус и религиозные традиции, казалось бы, напрочь их исключают. Возьмите, например, зажиточную Германию и нищую Руанду. Буддистскую Камбоджу и православную Россию.


И все уже у всех этих режимов была одна общая черта: одержимость, которую один французский ученый, изучавший Камбоджу, назвал «манией классификацией общества и истребления неугодных его членов». Во всех случаях основы для будущих гонений, будь то против отдельно взятой этнической группы, экономического класса или политического крыла, закладывались в языке — специфической терминологией.


Порой подстрекательские речи размежевывали то или иное этническое меньшинство и наделяли его соответствующими качествами и характеристиками. В некоторых случаях эти характеристики оказывались полностью вымышлеными, а приписываемая общность существовала лишь на уровне риторики. Так, в коммунистическом Китае режим называл врагов «черными», в противовес друзьям, которые были «красные». Российские большевики во всех бедах винили «врагов народа». Красные кхмеры в Камбодже уничтожали «людей 17 апреля», массово изгнанных из городов в 1975 году.


Навесив ярлыки на неугодную группу, пропагандистская машина демонизировала и обесчеловечивала ее. В Советском Союзе Владимир Ленин окрестил аристократов «бывшими» — получилось, что их человеческое достоинство растворилось во время революции. Лидер нацистов Адольф Гитлер и советский вождь Иосиф Сталин пошли еще дальше, назвав нежелательные категории граждан «паразитами» и «вредителями». На нацистских плакатах евреев даже изображали в виде вшей.


За последние полвека подобная лексика в западных демократиях стала табу — слишком хорошо все помнят, к чему она привела. Теперь же она однозначно возвращается в обиход. Разумеется, я не приравниваю президента Трампа и его европейских двойников к Ленину или Гитлеру — это придало бы им значительности, которой у них нет. Но именно они вернули «манию классификации общества и истребления неугодных» — и последствия не заставят себя долго ждать.


Нелишним будет отметить, что президент говорит о беженцах, мигрантах-нелегалах и гангстерах из группировки МС-13 единым духом. Так он поступает часто — и совершенно неслучайно: он наметил для себя группу-жертву и приписал ей некие характеристики. Они якобы поголовно преступники, насильники и убийцы — хотя большинство из них совершенно не такие. Своими же речами он их обезличивает и обесчеловечивает. «Демократы, — твитнул он, — хотят, чтобы нашу страну заполонили всякие нелегалы, как эта зараза МС-13». Он пишет о людях так, словно это вши и другие паразиты. За пару недель до этого он назвал банду МС-13 «животными» — опять же непонятно, имел он в виду конкретных бандитов или вообще всех, кто хоть отдаленно на них похож.


И Трамп в этом не одинок. Маттео Сальвини (Matteo Salvini), новый министр внутренних дел Италии, недавно заговорил о «массовой чистке» целых регионов Италии. В своей речи он свел воедино «цыган», «иностранцев» и «детей, приученных воровать». Чуть дальше на восток венгерский премьер-министр Виктор Орбан (Viktor Orban) достиг еще большего: он разжег в венграх страх перед вовсе несуществующей группой людей — иностранными мигрантами, их в Венгрии попросту не существует.


Я не думаю, что хотя бы один из этих лидеров замышляет массовое убийство. Их цель — иная: определить и очертить группу, чьим существованием можно наводить ужас на своих граждан. Социальные сети с готовностью преувеличат их численность: даже когда ничего из этого в реальности не существует, голоса избирателей можно выиграть постоянными пересудами о «мигрантских анклавах» и «волнах преступности».


Эта тактика приведет к человеческим жертвам. Разлучая детей и матерей на границе США и Мексики, пограничники были к этому морально готовы именно благодаря обездушивающей терминологии. Треть американцев готовы были принять такой исход — хотя подавляющее большинство бы вмешалось, увидь они своими глазами, как власти вырывают младенца из рук матери-соседки. И все же многие будут талдычить одно и то же, а кто-то даже пойдет еще дальше, как та женщина из штата Орегон, которая потребовала, чтобы по нелегалам открывали огонь, или эксперт «Фокс Ньюз» (Fox News), заявившая, что переживать из-за этих детей не стоит, поскольку они не американские дети.


В конце концов, придется заплатить и другую цену: рано или поздно широкая публика сживется с этим псевдоавторитарным вымыслом, и обсуждать реальные вопросы и проблемы иммиграции станет невозможно. Ведь невозможно говорить о разрешениях на работу или виде на жительство, если ты убежден, что перед тобой — толпа насильников. Как невозможно и решить европейский миграционный кризис, если публика принимает настоящих беженцев, скрывающихся от войн и преследований, за преступников из несуществующих гетто. Если окутать реальность мифами, манипулировать ею станет проще — но делать правильные выводы и принимать адекватные меры станет вовсе невозможно.