Едешь себе по дороге. Вдруг сбоку подкатывает джип Toyota RAV4. На его крутых боках красуется чихуахуа, элегантно позируя на фоне водопада.

Ты недоумеваешь: «Что это за эстетика такая? Они, что, прикалываются?»

Поворачиваешь за угол и видишь косо припаркованный пикап Dodge Ram. С водительской двери вам, опираясь на седло, улыбается Чак Норрис. На кузове у другого пикапа он уже верхом.

Вопросов все больше, а ответов нет. Ясно одно: даже если это простой выпендреж, за ним стоит нечто большее.

У нас в Америке балом правят наклейки на бамперы. Это неоценимая примета нашего кипящего гражданского общества. На эйзенхауэровских магистралях между штатами бамперы подпитывают бесконечный спор, где все кричат и никто никого не слушает. Но неважно, хвастаетесь ли вы сыном-отличником или политическими взглядами, которые можно ужать до небольшого прямоугольника, наклейку всегда можно отклеить. Верность им не сильнее клея, на котором они держатся.

В России переделывать машины «под себя» принято по-другому. Этот способ не в пример более постоянный, и он ставит меня в тупик все 15 с лишним лет, что я здесь живу. В этом году я наконец решил докопаться до сути.

Итак, приветствую вас на рынке российских машин с аэрографией. Нет, это не жидкая резина пластидип. И нет, краску так просто не снимешь.

Это, дорогие читатели, как тату на лице, только для автомобилей.

 

 

Я нахожусь в автомастерской на восточной окраине Санкт-Петербурга. На подъемниках разные BMW. С баварскими автомобилями возятся несколько парней в темно-синих комбинезонах, по плечи в смазке. На первый взгляд, обычная починка — рутина. Но в углу мастерской, за парой распашных дверей, я натыкаюсь на холст на металлической подставке. За полотном восседает Марина Олейникова.

Известный художник-аэрограф из Санкт-Петербурга, Марина работает не на чердаке и не на переделанном складе со стенами из красного кирпича. Нет, она на несколько часов в день арендует покрасочную будку в мастерской BMW. И даже на фоне воя пневмомолотков и лязга гидравлических подъемников слышно мягкое шуршание ее распылителя — немного похоже на разбрызгиватель для овощей.

«Машины я сегодня не расписываю. Мне надо закончить к четвергу этот портрет», — говорит Марина. На незавершенном холсте мужчина средних лет в образе графа Дракулы — во всех подробностях. «Это его жена заказала в подарок на день рождения», — рассказывает она, внимательно разглядывая холст на предмет дефектов.

На портрет размером с кофейный столик у Марины уйдет несколько дней. Куда чаще ей приходится работать с поверхностями побольше, — например, с Honda CR-V.

Назвать эту работу утомительной — это слабо сказано. Клиенты Марины хотят продукта сверхреалистической, чуть ли не фотографической точности. Если это пейзаж, то им подавай лучи света на бритвенно-тонких травинках. Если это «Миньоны», то ждите пугающе правдоподобных существ из желтой резиновой плоти.

«Аэрография — удовольствие, мягко говоря, не дешевое, — говорит Марина. — Прошлой осенью мы расписали Dodge Ram целиком, все, кроме крыши, и это обошлось заказчику почти в 300 000 рублей (около 4 000 долларов)».

И это еще не предел. На высшем уровне цена запросто переваливает за десять тысяч. С другой стороны, всегда найдутся пламенные дилетанты с набором от AliExpress, которые распишут вам авто по дешевке у себя в гараже, насмотревшись роликов в Ютубе. Марина любит думать, что она где-то посередине, — вполне профессионально, но не запредельно дорого.

Марина занимается аэрографией уже десять лет. За это время Россия пережила немало экономических взлетов и падений. Несмотря на это, спрос на ее услуги остается довольно стабильным. «Во время кризиса 2014 года, когда рубль рухнул, мы уж думали, что нам конец. Но люди ходить к нам не перестали». («Мы» — это Марина и ее давний партнер Юлия Шехирина).

Поскольку официального «реестра расписных машин» нет и не предвидится, точно подсчитать, сколько таких шедевров колесит по российским дорогам, невозможно. Но я поездил в Санкт-Петербурге, Москве и других частях страны и могу дать вам приблизительное представление: машины с росписью попадаются в России примерно так же часто, как Chrysler PT Cruiser до Великой рецессии или сразу после нее. Хотя в Америке на них никогда не приходилась серьезная часть рынка, о них знали все. Даже те, кто вообще не знает, что такое «Крайслер». По узнаваемости этот автомобиль побил многих. То же самое можно сказать о расписных автомобилях в России. Может, они и не на каждой парковке попадаются, но мимо вы уж точно не пройдете.

Большинство клиентов Марины — «люди, кому за 40 лет, с солидным доходом», но среди них большой разброс. У некоторых нет друг с другом почти ничего общего.

Видите ли, единой сцены расписных автомобилей в России в общем-то и нет. Водители Subaru WRX нередко курят электронные сигареты, а водители Cadillac DHS ассоциируются с протеиновыми батончиками Ensure, но устойчивого стереотипа о любителях аэрографии нет. И если вы представляете их столь же эксцентричными, как и их машины, вы наверняка ошибаетесь.

«Некоторые клиенты приходят и не знают, какую хотят роспись, — рассказывает Марина. — Допустим, мне говорят: „Точно не животных". Тогда мы предлагаем им пейзаж. Или сцену из фильма. В итоге выбирают что-нибудь нейтральное». Но как ни парадоксально, многие заказывают себе роспись исключительно из практических соображений.

Оказывается, основная причина любви русских к аэрографии, — чтобы не угнали. «Расписные машины тут же узнают прохожие и камеры наблюдения». Таким образом роспись служит психологическим барьером от воров. «Главное — задние крылья», — объясняет Марина, с них роспись удалить сложнее всего, а то и вовсе невозможно.

Что ж, это закономерно. Если вы автоугонщик и из океана одинаковых кроссоверов выбираете, блин, машину с белкой ледникового периода, может, вам и впрямь лучше сменить профессию?

Помимо борьбы с угоном, роспись — это еще и способ проявить индивидуальность.

У одной из клиенток Марины на Cadillac XT пара лемуров.

Хороший выбор. Я не раз видел эту машину в Санкт-Петербурге. И решил спросить Марину, что движет такими людьми. «Ну, ей просто нравятся лемуры, — отвечает Марина. — Серьезно, просто любит лемуров».

«Однажды пришла женщина, чью машину дважды или трижды пытались угнать. Ей это надоело. Поэтому она пришла и сказала: „Нарисуйте мне грибы". Надо сказать, собирать грибы у русских — давняя традиция. „Но не просто грибы. А те, что я сама собрала, причем во всех подробностях". Она принесла нам фотографию, и мы их нарисовали на крыльях».

Вроде ждешь более ходовые мотивы — больших кошек и злых медведей. Выглядят круто — примерно как агрессивные фары на джипе. Но сложно себе представить, чтобы человек проснулся однажды утром и сказал: «Ну все, пойду и нарисую себе на Renault Duster грибы».

Тут я возвращаюсь к первоначальному вопросу: тот грациозный чихуахуа перед водопадом на боку Toyota RAV4, это позёрство или что?

Если вкратце, то да. Марина говорит, что ее услуги «премиум-класса». То есть в глазах общественности расписные машины — это роскошь. Так что, помимо антиугона этот чихуахуа вполне прозрачный намек — смотрите, у меня денег куры не клюют.

Более подробный ответ связан с реалиями автомобилизма в современной России. В конце концов, машина здесь — главный показатель богатства, а заодно и статуса. Конечно, и в Америке люди состоятельные водят машины подороже, но и исключений тоже хватает. Уверен, где-нибудь в Гринвиче, штат Коннектикут, вы запросто найдете адвоката с семизначной зарплатой, у которого до сих пор потрепанный Volvo 1997 года — просто потому, что плевать он хотел. Однако в российской автомобильной культуре, где важен статус, прятать богатство не принято. Наоборот: у тесных советских многоэтажек вереницами паркуются всякие Range Rover и BMW Gran Turismo.

Так почему бы не выделить свой «бумер» портретом мультяшных белок на фоне леса за несколько тысяч долларов?

Свою собственную Honda Fit Марина расписала по мотивам манги Масамунэ Сиро «Призрак в доспехах». Марина не любительница аниме, но считает, что эта тема хорошо подходит ее «хонде». И действительно, у нее праворульная модель прямо из Японии. Неудивительно, ведь по российским дорогам, особенно в Сибири, рассекают полчища «японцев» — причем с «не той» стороны.

Напоследок Марина рассказала об одном необычном клиенте.

«Однажды мне позвонили и попросили «страшного тигра». Я спросила: «Насколько страшного?».

«Страшно уродливого».

«Оказалось, клиент проиграл пари», — говорит Марина.

Примечание: репортаж готовился в начале 2020 года прямо перед началом карантина. Вот почему люди на фотографиях без масок, если вам вдруг интересно.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.