Америка слишком рано обрадовалась. На прошлой неделе министр иностранных дел Иванов сказал, что в вопросе относительно новой резолюции Совета безопасности ООН по Ираку надо будет разговаривать. Но уже на этой неделе Москва говорит, что новая резолюция, в частности, возможна, если даже не необходима, но в ее основу ни в коей мере не должен быть положен американо-британский проект, который содержит военную угрозу. Тактическое маневрирование России в иракском вопросе имеет несколько мотивов: Москва не хочет ставить на карту свой авторитет в арабском мире, и она опасается, как и европейцы, дестабилизации обстановки в регионе в случае войны. Одновременно там хотят согласованности в действиях с Советом безопасности, поскольку все иное было бы равноценно потере престижа. Но, прежде всего, Москва хочет, если уж Вашингтон нельзя удержать, извлечь максимальную выгоду из согласия с американцами. Речь идет о нефти. Россия наряду с Саудовской Аравией является крупнейшим производителем нефти в мире. Поскольку Америка хочет уменьшить свою зависимость от государств Персидского залива, Россия видит свой, рассчитанный на длительный период шанс в американском рынке. Одновременно Москва хочет сохранить свои немалые инвестиции в иракскую нефтяную промышленность и после смены режима в Багдаде.

Поэтому, что касается позиции Москвы относительно иракских планов Америки, веское слово за крупными российскими нефтяными концернами. Глава крупнейшего российского нефтяного концерна «Лукойл» Вагит Алекперов недавно сказал, что российское правительство заверило его, что американцы будут после свержения Саддама Хусейна (Saddam Hussein) учитывать интересы российской нефтяной промышленности. Компания «Лукойл» заключила в 1997 году договор с Ираком, предусматривающий освоение нефтяных месторождений в Западной Курне, запасы нефти которого оцениваются в двадцать миллиардов баррелей. Из шести миллиардов долларов, необходимых для реализации проекта, «Лукойл» вложил уже более двух третей этой суммы. Российская компания «Зарубежнефть» получила обещание о концессии на нефтяное месторождение Умар, освоение которого может стоить несколько миллиардов долларов США.

Россия поэтому теряет в Ираке больше, чем семь или восемь миллиардов долларов США долгов, которые Багдад должен выплатить Москве. Сотрудничество между Ираком и Россией в нефтяном секторе складывалось не одно десятилетие, оно развивалось также в рамках программы ООН «Нефть в обмен на продовольствие». Доходы России в рамках ее реализации на один миллиард долларов США больше, чем у всех других государств. Оборудование, используемое в Ираке, в основном советского производства, его необходимо срочно обновлять. Если будут отменены санкции, Россия получит неоспоримые рыночные приоритеты в стране со своими вторыми по величине разведанными месторождениями нефти, и американцы не смогут этому никак помешать. Между тем, Ирак пытается использовать старые связи: в последние месяцы Москва стала центром притяжения политиков и функционеров от экономики Ирака. Чтобы предотвратить нападение Америки, Багдад обольщает своего традиционного партнера выгодными предложениями, в частности, программой сотрудничества стоимостью 40 миллиардов долларов США, рассчитанной на пять лет. Москва, однако, дала ясно понять визитерам из Багдада, что подписывать ничего не будет, пока не разрешится кризис и в Ирак не возвратятся военные инспекторы. Российское руководство понимает, что статуса-кво в Ираке не будет и без того, и что это могло бы быть для России и выгодным. Поскольку при наличии санкций ООН концессии, от которых ждут миллиардов долларов, остаются замороженными и не приносят прибыли, не говоря уже о том, что соглашения с Саддамом Хусейном и без того являются рискованным делом.

Поэтому либеральная часть политической элиты и крупные российские нефтяные концерны делают ставку на достижение согласия с американцами. Оно не должно ограничиваться одним Ираком. Глава «Лукойла» Алекперов мечтает о том, чтобы на Россию приходилась десятая часть американского нефтяного рынка. С этой целью собираются строить нефтепровод на севере в направлении Мурманска, откуда нефть можно было бы доставлять в Америку морским путем. Но бизнес с Америкой идет ни шатко, ни валко, так как американские нефтяные гиганты церемонятся вкладывать большие деньги в Россию. Такие концерны, как "Chevron-Texaco", опасаются неожиданных изменений в налоговом и таможенном законодательстве и других рамочных условиях, что делает непредсказуемыми последствия долгосрочного присутствия в России.

В то же время геостратеги России предостерегают от иллюзий, будто бизнес с Америкой может приносить прибыль. В итоге, прогнозируют они, придется снова оказаться с пустыми руками. «Если американцы уберут Саддама, то не останется ни одной российской компании, которая бы контролировала иракскую нефть. Вместо них ее контролировать будут люди из Техаса и Алабамы». Если американцы овладеют иракской нефтью, продолжают они, то американцы вряд ли будут оставаться в зависимости от России. Цена на нефть тогда опустится с нынешних 30 до 15 или 13 долларов США, что будет иметь катастрофические последствия для российской экономики. Россия поэтому должна использовать свои связи в арабском мире, чтобы играть самостоятельную роль в качестве нефтяной державы, причем без любезного американского капитала.

Президент Путин не может совсем игнорировать подобные настроения, распространенные среди большинства антиамериканской элиты страны. Одновременно он, понимая, политическую и экономическую слабость России, никогда не пойдет на конфликт с Америкой. Поле для маневра у России, чтобы и нового партнера Америку не разозлить, и старого партнера Ирак не потерять, очень узкое. России в шахматной партии вокруг иракской политики нечего предложить, кроме своего дипломатического веса.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.