Не так часто выборы приводят к переворотам, в ходе которых от власти отстраняются те, кто официально был назван победителем. Это произошло в Грузии в 2003 году и в прошедшем году на Украине. В эти дни нестабильная ситуация распространилась в Киргизии, президент которой бежал, а лидер оппозиции, сформировавшей альтернативный парламент, ожидает своего назначения в качестве нового правителя республики.

Общий момент в ситуации со смещенными лидерами заключался в том, что все они правили еще с советских времен. Они разделяли промосковские настроения и могли рассчитывать на персональную и политическую поддержку президента Путина, считавшего их своими личными союзниками. Новые правители чувствуют себя более защищенными в качестве друзей скорее Брюсселя, чем Москвы.

Средняя Азия представляет собой громадную территорию, лежащую вдалеке от основных центров власти, но ни одна крупная держава не может не обращать внимания и, тем более, не считаться с тем, что происходит в этих бывших советских, а ныне независимых республиках.

Распад Советского Союза резко перечеркнул более чем четырехсотлетнюю историю России, которая возвращалась в границы до правления Петра Первого.

Еще рано говорить о том, что работа над картой региона после расчленения советской империи уже завершена. На протяжении четырех веков, до начала Первой мировой войны 1914 года, российские правители и правительницы захватывали соседние территории, поглощая примерно по 80 квадратных километров в день.

Несмотря на подобное небывалое расширение, русские страдали от клаустрофобии. После поражения в Крымской войне 1856 года один из царских министров заявил, что граница России может считаться надежной лишь в том случае, когда по обе ее стороны стоят русские солдаты.

Даже сегодня, в своем постсоветском формате Россия занимает территорию, протяженность которой превосходит протяженность любого другого, существующего на сегодняшний день государства. Учитывая, что страна лежит в 11 часовых поясах, Санкт-Петербург оказывается ближе к Нью-Йорку, чем к Владивостоку, который, в свою очередь, находится ближе к Сиэтлу, чем к Москве. Страна подобных масштабов не должна страдать клаустрофобией.

Но на протяжении последних четырех столетий константой российской истории оставалось стремление пренебрегать благополучием и развитием своего населения ради эндемического экспансионизма за счет соседних стран.

Последнее слово о намерениях России в отношении тех территорий, что она прежде контролировала из Москвы и Санкт-Петербурга, еще не сказано. Всеобщая демократизация Средней Азии выявила бы авторитарную демократию путинской России, которая оказалась главным проигравшим прошлого века.

Но Средняя Азия представляет собой интерес и для Китая. У Киргизстана есть общая с этой страной граница; кроме того, на территории бывшей советской республики проживает значительная часть мусульманского населения, культурно и исторически связанного с населением протяженного Синьцзян-Уйгурского района Китая.

Третьей мировой державой, заинтересованной в регионе, являются Соединенные Штаты с военным присутствием на территории Узбекистана, Афганистана и Ирана. Кроме того, США поддерживают отношения с Пакистаном и другими среднеазиатскими республиками. Названное присутствие проходит под лозунгом 'длительного перехода к глобальной свободе', во главе которого находится президент Буш (Bush).

Проталкиваемая Вашингтоном демократизация сверху не совпадает ни с исторически проводимой Москвой политикой, ни с намерениями Пекина контролировать западную часть своей протяженной территории. Демократизация крайне мало волнует что китайцев, что русских, которые не допустят консолидации здесь свободных систем западного образца.

Европа остается вдалеке от мест, где разворачиваются сегодняшние события. Но они все равно должны волновать ее, так как именно отсюда поступает значительная часть потребляемых нами энергоресурсов, и именно здесь, кроме того, находится центр зарождающегося рынка.