Исторический вердикт Шотландии оказался ясным и убедительным. До такой степени убедительным, что всего за нескольких часов он низверг человека, который доминировал в шотландской политике в течение целого десятилетия. Проголосовав 55% против 45% — это более значительный разрыв, чем показывали предварительные опросы общественного мнения, шотландцы в четверг, 18 сентября, посмотрели независимости прямо в лицо и сказали ей «нет». Большинство областей Шотландии проголосовали против ее независимости. Сторонники сохранения союза одержали победу в 28 из 32 областей Шотландии, и наибольший перевес в их пользу был зафиксирован в области Scottish Borders и на северных островах. Во время референдума произошло немало неожиданностей. Электоральные бастионы Шотландской национальной партии на северо-востоке страны решительно отвергли независимость, тогда как глубокий тыл лейбористов на западе с той же решимостью сказал ей да. Тот факт, что самый крупный и традиционно самый красный город Шотландии, Глазго, должен был проголосовать за обретение независимости, вызывает особый резонанс, несмотря на то, что решающие голоса в пользу сохранения союза в большинстве областей страны — в том числе в Эдинбурге, Абердине и Хайленде — принесли его сторонникам неоспоримую победу.

Такой исход референдума можно назвать весьма благоприятным. Во-первых, такой итог должен окончательно решить вопрос о независимости. Победа одной из сторон с минимальным перевесом нависла бы над Шотландией серьезной проблемой на много лет вперед, возможно, даже заставив шотландцев очень скоро снова вернуться к этому вопросу. Теперь это стало весьма маловероятным, и, скорее всего, именно поэтому в пятницу, 19 сентября, Алекс Салмонд (Alex Salmond) объявил о своем уходе с политической сцены. Во-вторых, сам процесс оказался чрезвычайно позитивным. Энтузиазм и энергия кампании заворожили не только самих шотландцев, но и всех жителей Великобритании. В день референдума явка оказалась просто поразительной, 85%, что стало своего рода укором модному сегодня политическому фатализму. То, что право участвовать в голосовании получили 16- и 17-летние молодые люди, также имело положительный резонанс. В-третьих, у Великобритании будет гораздо больше шансов справиться со своими проблемами, если она сохранит свою целостность. Сторонники независимости, несомненно, провели гораздо более успешную и громкую кампанию, однако у сторонников сохранения союза были более обоснованные аргументы. Наконец, результаты референдума продемонстрировали, что мнение меньшинства, высказавшегося в пользу независимости, нельзя просто проигнорировать. Когда 45% граждан заявляют, что они хотят выйти из состава союза, это значит, что система нуждается в переменах, и эти перемены обязательно произойдут.

Новый статус Шотландии

В апреле 1865 года, когда генерал Грант встретился с генералом Ли в Аппоматоксе, чтобы положить конец гражданской войне в Америке, командующий войсками Союза сказал своему коллеге, что он хочет, чтобы люди Ли оставили себе своих лошадей, потому что те понадобятся им весной во время пахоты. Точно такое же настроение должны были продемонстрировать британские политики, после того как Соединенное Королевство чуть было не распалось на части — и во многих смыслах они оказались на высоте. Г-н Салмонд оказался прав, сказав, что правительство Шотландской национальной партии будет сотрудничать с правительством Соединенного Королевства, чтобы успешно реализовать обещанные новые полномочия. Алистер Дарлинг (Alistair Darling) был прав, подчеркнув, что именно объединяет шотландцев, в своей победной речи, в которой он постарался избежать любых проявлений триумфализма. И даже Дэвид Кэмерон, который часто совершал ошибки в отношении Шотландии, оказался прав, заверив, что он будет поддерживать стремление шотландского правительства к обретению новых полномочий. Это очень многообещающее начало.

Г-н Кэмерон является одним из многих политиков Соединенного Королевства, пообещавших соблюдать интересы Шотландии. И было бы совершенно непростительной ошибкой, если бы после победы сторонников сохранения союза правительство Соединенного Королевства сразу забыло бы о Шотландии. Как выяснилось, такой вариант развития событий стал невозможным еще две недели назад, когда результаты одного из опросов показали небольшой перевес в пользу сторонников независимости, что спровоцировало мощный ответный удар со стороны кампании за сохранение союза. Приверженность идее расширения полномочий шотландского правительства, озвученная в тот момент Гордоном Брауном (Gordon Brown), несомненно, оказала мощное влияние на многих избирателей. Теперь эти обещания необходимо выполнять. Однако их стоит выполнять с тем же настроением, которое участники кампании создали вокруг шотландского референдума — открыто, щедро и рационально.

Признав это в своем заявлении, сделанном на Даунинг-Стрит в пятницу утром, г-н Кэмерон уже совершил первый шаг на пути к выполнению своих обещаний. Он подтвердил, что скоро Шотландия получит новые полномочия в области налогообложения и управления в дополнение к тем полномочиям, которые вступят в силу в 2016 году. Стороны пока не пришли к единому мнению относительно деталей этих полномочий, в том числе в вопросах о доле доходов, которую будет собирать автономный парламент Шотландии, и о том, какие именно сферы будут переданы под контроль Холируда. Нет никаких сомнений в том, что в этих вопросах стороны способны достичь некого компромисса. Но, с точки зрения редакторов Guardian, важнейшей задачей остается необходимость передать Холируду контроль над максимальным числом сфер, но при этом оставить за Соединенным Королевством важную роль защитника тех аспектов, которые связывают жителей Британских островов. Это означает, что необходимо сохранить по крайней мере некоторые связи в сфере социальной политики и налогообложения, а также обороны и внешней политики. И предложения г-на Брауна в этих вопросах являются хорошей основой для начала подробных дискуссий.

Английский вопрос

Политические партии также готовы внести массу предложений по проведению конституционных реформ, способных повлиять на все Соединенное Королевство. Несомненно, подобные реформы сейчас крайне необходимы. Однако их нельзя разрабатывать в ходе частных консультаций между членами партий. Более того, эти реформы нельзя проводить через Палату Общин ради выгоды той или иной партии. Сейчас это превратилось в реальную угрозу. Слишком много представителей Консервативной партии интересуются политикой Англии в гораздо большей степени, чем политикой Шотландии или всего Соединенного Королевства в целом. Это станет крайне неблагоприятным ответом на результаты референдума в Шотландии, который в очередной раз продемонстрировал разрыв, существующий между политическими партиями и народом — это проблема стоит особенно остро для лейбористов, и ситуация может еще больше ухудшиться, если место Алекса Салмонда займет левый, пользующийся огромной популярностью Никола Стерджен (Nicola Sturgeon). Сейчас парламенту следует принять разумные предложения комиссии Маккея, касающиеся политики Англии — предложения, которые не подразумевают каких-либо значимых изменений в законодательстве — при этом выделив время на разработку нового подхода к политике Соединенного Королевства.

Тем не менее, очевидно, г-н Кэмерон решил придерживаться узкопартийного подхода в надежде на то, что ему удастся успокоить правых английских членов парламента и перехватить инициативу у Партии независимости Соединенного Королевства. И это во всех отношениях ошибочный и недальновидный подход. Политические партии должны быть открытыми к рассмотрению любых предложений, а не отвергать их. Они должны принимать предложения Института исследований государственной политики, Партии зеленых и других игроков о проведении конституционного собрания. И в этом отношении хорошим примером может стать модель Шотландии 1990-х годов, когда гражданские группы и партии объединились в попытке составить единое, общее предложение. Можно также обратиться к опыту ирландского гражданского жюри. Не нужно спешить. Чем более сбалансирован процесс, тем более сбалансированным будет его итог.

В заключении следует отметить, что нам не стоит обманывать самих себя. Проблемы, лежащие в основе кампании за независимость Шотландии, носят, прежде всего, материальный характер, а не конституционный. Экономическая модель, на которой строилась жизнь шотландцев, оказалась нежизнеспособной. Одним из выходов из сложившейся ситуации стал национализм, но мог повлечь за собой слишком много рисков. Тем не менее, экономическая модель до сих пор остается нежизнеспособной и до сих пор лежит в основе того недовольства, которое должно объединять Англию, Шотландию, Уэльс и Северную Ирландию, а не отталкивать их друг от друга.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.