Один день, проведенный на Рвотном холме, перевернул все мое представление о жизни. Причем, дело даже не в количестве валявшихся на нем в забытьи посетителей Октоберфеста, переусердствовавших в употреблении пива.

Так, еще немного левее, и красочная картина точно в кадре. Пожалуйста, улыбочку! Мужчина в спецовке и джинсах, присаживается рядом с двумя итальянцами, валяющимися на земле: один из которых скрючился, а другой лежит плашмя. Он улыбается, а его спутница нажимает на затвор фотоаппарата.

На дворе - утро очередного дня пивного праздника Октоберфест. Мы находимся на склоне холма западнее площадки, на которой проходят праздничные мероприятия. Здесь некоторые участники праздника обычно избавляются от непереваренных пива, брецелей (соленых кренделей к пиву) и жареных цыплят. Это одно из действий спектакля под названием Октоберфест. Так называемый «Рвотный холм» получил свое название неспроста — он его «заслужил» за много лет. Он олицетворяет собой все то, за что противники Октоберфеста ненавидят этот праздник.

День, проведенный на этом холме, вызвал у меня скорбь по этому миру и отчасти по Октоберфесту. Он перевернул все мое представление об этом мире. День на этом холме прошел в концентрических кругах, центр которых составлял стыд. Круги эти становились все больше и больше, постоянно удаляясь от центра до тех пор, пока не стало непонятно, был и есть ли он вообще, этот центр. Причем, усомниться в перспективах человечества как биологического вида заставили меня даже не посетители праздника, которых, согласно названию холма, здесь тошнило. Воплощением ада были другие.

Кто «на своих двоих», кто на четвереньках

Фестиваль Октоберфест в Мюнхене

Небо затянуто огромным грязно-серым облаком. Из палатки Hofbräu слева звучит песня «Seven Nations Army» группы White Stripes, справа - болельщики футбольного клуба «Бавария» желают провала дортмундской «Боруссии» в следующей игре. Вот сидят и лежат около 20 англичан, разодетые в костюмы XVIII века, шляпы-треуголки и белые узкие брюки в зеленых пятнах от травы. Двое из них завтракают жареной курицей, запивая ее холодным чаем и лимонадом. Еще двое лежат без движения, как и гордый «адмирал» с пером на шляпе. В остальном на Рвотном холме царит идиллия. Лишь дальше по склону виден какой-то здоровый детина, ковыляющий в сторону клена, на который он опирается, и его начинает тошнить. А вскоре после полудня праздник продолжается.

Сверху на холме в тенях густых лип стоят скамейки. Те, кто сидит здесь, попадают в своеобразные «тиски» из которых им удастся вырваться не раньше, чем вечером. Кто «на своих двоих», кто на четвереньках — пьяные посетители вновь «заселяют» холм. Кто-то шагает с трудом, кому-то идется полегче. Кто-то поддерживает голову своей спутницы, кто-то поодаль хлопает в ладоши и кричит. Кто-то имеет силы пройти пару лишних шагов, а кто-то падает без сил на кого-то другого, упавшего перед ним. Каждые пару минут из какой-нибудь палатки раздаются возгласы «На здоровье!», вдалеке крутится карусель 35-метровой высоты, а внизу, на улице между «жертвами» Октоберфеста бегают санитары.

Постепенно все это начинает казаться чем-то нормальным, само собой разумеющимся. И невыносимой эту картину делают лишь пьяные «клиенты», уже потерявшие человеческий облик, но находящиеся еще более-менее в сознании.

В верхней части склона на траве валяется какая-то американка, с грудью, почти вывалившейся из дирндля (дирндль — традиционное баварское платье — прим. пер.), нижняя часть которого задралась почти до самых ягодиц. Несколько мужчин лет 40 сидят недалеко от нее и веселятся. Один из них подползает к ней. В зубах у него сигарета, а в руке телефон. Он приближается к ней, убеждается, что она спит, потом наклоняется над ней и делает несколько фотографий ее почти голой груди, а потом возвращается к своим товарищам. Они все вместе разглядывают снимки. Потом, совсем осмелев, главный «герой» опять подползает к спящей американке, ложится рядом с ней и делает несколько «селфи» на память.

Охотники за «селфи» ползают по всему склону в поисках жертв, пристраиваются рядом со всеми пьяными, не подающими признаков жизни, строят рожи в объектив и фотографируются. Другие не находят ничего умнее, чем закладывать камешки или веточки в декольте пьяным дамам. Когда чуть позже к спящей американке подошла ее подруга, один из типов своеобразно высказался за продолжение «спектакля»: «Потрогай ее за сиськи! Просто потрогай, черт возьми!» Радость от того, что кто-то чувствует себя еще хуже, чем ты — вот, пожалуй, самое гадкое зрелище, которое можно увидеть на Рвотном холме.

Не без сострадания

У подножия холма нестерпимо воняет мочой. Очередь в туалетные кабинки очень длинная, и многие мужчины заходят за них, наступая прямо в большую лужу, которая вскоре становится еще больше. Здесь тоже валяется немало пьяных.

Вот, например, молодой американец, который обретается на холме уже с полудня. Похоже, сегодня он отсюда уже никуда не уйдет. Одна его нога как-то неестественно согнута, одна рука застряла в рукаве куртки, а его когда-то светло-зеленые брюки, туфли и куртка стали одинаково коричневыми от грязи. Его постоянно кто-то толкает — возможно, переживая за его здоровье, а может быть, просто из любопытства. Вот какой-то человек поднес руку, которой он только что держался за свое мочившееся «достоинство», к его рту, чтобы проверить, дышит ли он. «Все нормально, он жив!», - прокричал он. Вот она, искренняя радость пьяного. Как бы то ни было, кто-то из присутствующих на Рвотном холме все еще готов посочувствовать другим.

Когда стемнело, стоящая вдалеке карусель зажглась всеми цветами радуги, а на Рвотном холме клетчатые рубашки (элемент баварского национального мужского костюма — прим. пер.) и дирндли, измазанные в грязи, смешиваются в одну общую серую массу. Пара англичан вернулась сюда. Один из них опять ест жареную курицу. А у подножия холма, в тени клена, какая-то очень пьяная женщина колотит своего друга. Потом она, рыдая, валится на землю и, сложив ладони вместе, начинает его умолять о чем-то — возможно, он решил расстаться с ней. Многие люди, отправляющиеся по домам, останавливаются и смотрят на них. Некоторые достают мобильные телефоны и начинают снимать эту сцену на видео. На память об Октоберфесте.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.