С того момента, как я начала в политическом плане заниматься Украиной, она постоянно вызывает у меня разочарование. Меня разочаровывает то, насколько глубоко коррупция и организованная преступность укоренились в политике. Меня разочаровывает то, что российская пропаганда имеет столь большой успех — даже в головах умных и мыслящих людей. И меня разочаровывает то, что дискуссия по поводу Украины превратилась в религиозный спор, в ходе которого обе стороны с праведным рвением распространяют друг о друге слухи и жуткие истории.

Да и сам масштаб вызывает разочарование. Здесь сталкиваются между собой не только интересы, но и мировоззрения, а также квазирелигиозные убеждения. Если именно так рассматривать ситуацию в целом, то существующий конфликт следует считать неразрешимым. Поэтому я хочу придать, наконец, этим дебатам более деловой характер и сделать три шага назад для того, чтобы увидеть те пути, по которым мы, на самом деле, могли бы пойти.

Мы рассматриваем кризис на Украине так, как будто он является необратимым результатом почти естественного конфликта между блоками эпохи холодной войны, но проблема в действительности состоит из множества более мелких проблем, которые частично можно было бы без труда решить, если перестать считать их неотвратимой, как судьба.

Возьмем, к примеру, энергетический кризис: Украина получает природный газ из России. Таким образом финансирование украинской энергетики зависит от России. Если Украина перестанет получать газ с большими скидками, то она потеряет возможность в достаточной мере снабжать свое население теплом и электроэнергией. Для того, чтобы заставить население экономно использовать природный газ, политики установили на него высокую цену и надеются таким образом уменьшить его потребление.

Конечно, в теории все выглядит прекрасно. Однако понять, почему это не работает на практике, можно лишь после посещения обычной квартиры в Киеве.

Как только я в течение двух предыдущих зим заходила в какую-нибудь квартиру, я сразу вынуждена была снимать определенное количество верхней одежды, которую нужно было надевать из-за холодной температуры на улице. В квартирах, на самом деле, жарко. Настолько жарко, что становится ужасно душно, если на улице не очень сильный мороз. Дело в том, что в отопительных радиаторах нет регулировочных вентилей.

Сразу после официального начала отопительного сезона, где-то в ноябре, и до его окончания, где-то в апреле, в квартирах держится столь высокая температура, что люди вынуждены носить дома летнюю одежду и открывать окна, чтобы сделать ситуацию приемлемой. В буквальном смысле отапливается улица. И даже те люди, которые хотели бы экономить газ и электроэнергию, просто лишены такой возможности.

В то время как Европейский Союз ведет споры о том, следует ли оказать помощь украинской экономике на миллиарды евро, а также о том, до какой степени можно провоцировать Путина, — оба эти вопроса являются вполне оправданными! — можно было бы вложить сравнительно небольшие средства для того, чтобы сократить на Украине потребление различных видом энергоносителей. Проще говоря, Евросоюз мог бы поставить на спонсорской основе терморегуляторы для батарей отопления и начать кампанию по их установке.

Это была бы неплохая идея! Попеременно то потеющее, то замерзающее население благодарно, окружающая среда благодарна, валютные накопления благодарны в любом случае, и при этом зависимость Украины от российского природного газа снижается, что меняет переговорную политическую позицию в целом.

Существует много подобных простых шагов, которые мог бы предпринять Евросоюз, если у Украины из-за сложившейся экономической ситуации и войны нет соответствующих ресурсов. Некоммерческие организации на Украине частично занимаются такого рода вопросами, однако их возможности весьма ограничены.

Они устанавливают компьютеры и бесплатные операционные системы в школах, организуют языковые курсы с помощью программы Skype для украинских, европейских и русских учеников. Тем самым они вносят большой вклад во взаимопонимание между будущими поколениями. Они собирают медикаменты и мыло и затем раздают их в больницах, где в палатах до сих пор часто нет возможности продезинфицировать себе руки. И таким образом, потратив небольшие средства, активисты этих организаций предотвращают распространение инфекции.

Тот факт, что подобные, зачастую совершенно несложные проблемы не замечаются и сразу не решаются правительством, возможно, объясняется тем, что истинные наблюдатели подобных проблем и находящиеся во власти люди, способные их решить, в реальной жизни почти не пересекаются. На Украине люди, принимающие решения, в большей степени, чем в Германии, оторваны от тех проблем реальной жизни, с которыми сталкивается население.

При этом речь идет о тех же принимающих решения людях, которые 21 февраля 2014 года подписали договоренности об урегулировании кризиса на Украине. В этой области они могли бы накопить соответствующий опыт и сделать выводы: для того, чтобы скорейшим образом достичь мира и урегулировать ситуацию, Виктор Янукович, Виталий Кличко, Олег Тягнибок и Арсений Яценюк договорились в тот день о повторном введении в действие конституции 2004 года, а также о проведении досрочных выборов — однако только в декабре 2014 года. И это были совсем не глупые идеи. Но нужно было принимать в расчет реакцию народных масс, которая последовала в тот момент, когда были оглашены принятые решения.

Это были люди, которые в течение трех месяцев находились на улице, они замерзали, они бросали свою работу, так как не хотели возвращения в ту ситуацию, при которой президент подстраивает под себя конституцию и незаконно присваивает значительные государственные средства. Некоторых людей, находившихся на боковых улицах, вдали от протестов, избивали члены созданных боевых группировок, а их сторонников похищали из их собственных домов. В этих людей стреляли. И эти люди не могли даже проводить в последний путь своих погибших друзей.

И вот этим людям украинские, а также европейские политики вдруг сказали: «Все прекрасно, вы победили. Только тот человек, который отдавал приказ, будет теперь еще в течение десяти месяцев вашим президентом и будет обладать практически абсолютной властью над вами. Теперь все вы можете спокойно расходиться по домам. Вы открыто показали свои лица, и теперь вам, конечно же, ничего не угрожает».

Непонимание того, почему эти договоренности не были приняты протестовавшими на майдане, и почему они ни одного дня не действовали, свидетельствует о том, что с непосредственными участниками протестов никто не разговаривал. Не были приняты во внимание ни их прагматические соображения относительно безопасности, ни невозможность для них в моральном плане продолжать терпеть тогдашнего президента.

Дело не в том, что влиятельные политики, принявшие эти решения, были злыми или глупыми. Причина в том, что они не представляли себе реальную жизнь обычных людей. А пониманию реальной жизни не поможет посещение школы или суповой кухни — хотя часто и такие вещи приносят пользу.

Именно поэтому я в Германии и на Украине выступаю за привлечение как можно большего количества некоммерческих организаций (НКО), разного рода объединений и обычных людей к процессу принятия политических решений. Где больше голов, там больше идей, и прежде всего — более тесная связь с жизненными реалиями собственной страны.

Постсоветская традиция состоит в том, чтобы опустить голову и терпеть воровство, коррупцию или просто благонамеренные, но ошибочные решения «сверху», воспринимать их как судьбу, на которую можно будет потом посетовать за обеденным столом или в разговоре с таксистом.

Однако я хотела бы видеть такое будущее, при котором эти люди связывались бы друг с другом, брали бы на себя ответственность за свою собственную жизнь и включались бы в политический дискурс. Я выступаю за новые демократические модели, в рамках которых не существует препятствий для выражения идей и формирования необходимого большинства.

Иногда речь идет просто о том, чтобы сказать: «Друзья! Давайте, наконец, установим эти проклятые терморегуляторы!»

Автор этой статьи родилась на Украине; ранее она была политическим директором Пиратской партии Германии.