Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Автомобильное производство в Германии сокращается невообразимыми темпами, пишет Postimees. Из-за введения политики нулевых выбросов, а затем отказа от нее, легендарное немецкое автомобилестроение пришло в полный упадок.
Пеэтер Коппель
Что случилось? Сейчас кто-нибудь придет и начнет говорить о китайской конкуренции, пошлинах Трампа и энергетическом кризисе. Нет, отчасти в этом действительно можно винить и их. Можно! Но, к сожалению, здесь снова приходится говорить о том, как эксперименты с плановой экономикой всегда заканчиваются неудачей.
Дело в том, что в 2023 году Европейский союз решил, что с 2035 года в ЕС больше нельзя будет продавать новые легковые автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Автопроизводители получили четкий сигнал: "Теперь вы инвестируете в электромобили, и все!!!"
И они инвестировали. Мягко говоря, много. Ну а что делать, когда приказывают? Однако в решающий момент в конце 2023 года правительство Германии приняло решение резко прекратить субсидирование покупки электромобилей, причем без достаточного переходного периода. Спрос рухнул.
В 2024 году в Германии было зарегистрировано на 27,4% меньше электромобилей, чем годом ранее. Аналитики назвали это "потерянным годом для электромобильности". Именно так выглядит для компании планово-экономический/регуляторный/политический риск. Регулятор создает спрос, регулятор его же и уничтожает. Производитель (акционер!) платит за все.
Рост доли электромобилей привел к увеличению средней цены на новые автомобили в Германии и снижению спроса. Сегмент автомобилей по более-менее разумной цене (около 30 000 евро) стал сокращаться.
Состоятельный покупатель видел, что объективно более проблемный электромобиль стоит дороже обычного. Немец с более низкой покупательной способностью считал, что это вообще слишком дорого. Это назвали "переходным периодом".
Последствия перехода к командной экономике
Завод VW в Вольфсбурге в 2023 году работал с загрузкой 61%. В Дрездене — 30%. В Зиндельфингене — 44%. Завод, который работает менее чем на половину своей мощности — это не бизнес. Это какой-то другой проект, который финансируется из нераспределенной прибыли. Пока ее хватает, конечно.
Таким образом, мы возвращаемся к одной из классических проблем командной экономики. Кто решает, что рынок должен двигаться в определенном направлении с определенной скоростью, и чего это будет стоить, если он не движется? Кто за это заплатит?
Запрет на продажу новых автомобилей с двигателями внутреннего сгорания к 2035 году не был сигналом рынка. Это был приказ.
Законодатель определил выбор технологии, производители соответствующим образом скорректировали свои инвестиции, а потребители обнаружили, что новые автомобили стали намного дороже, чем пять лет назад.
Затем выяснилось, что приказ был "слишком резким". Канцлер Фридрих Мерц сказал, что 2035 год не может быть точным сроком. Комиссия смягчила требование о 100-процентном нулевом выбросе до 90-процентного. Это рекламировалось как "прагматичное решение".
Прагматизм — красивое слово для ситуации, когда политика сначала искажает инвестиционные решения на десятки миллиардов евро, затем отменяет спрос, который должен был поддержать эти инвестиции, и меняет правила уже после того, как убытки попали в отчеты. Изменение правил после начала игры обычно называют чем-то иным, нежели прагматизмом.
(И у американцев дела пошли не намного лучше. Ford объявил об уценке инвестиций на 19,5 миллиарда долларов. Причина та же — поведение регулятора. General Motors, Stellantis, Honda... Все в одной лодке. Однако в лодке неприятно много воды, и, видимо, скоро придется написать еще несколько некрологов).
Мы получили очередное подтверждение того, что происходит, когда бюрократия вместо рынка решает "угадать", какая технология победит, в какой перспективе и по какой цене.
Регулирование заменило ценовой сигнал. Субсидия заменила спрос. Субсидия исчезла. Спрос отреагировал. Исполнительный директор VW Оливер Блуме назвал обстановку "сложной". Это вежливый способ сказать, что кто-то принял решения, не подкрепленные реальностью.
На 50 000 рабочих мест меньше к 2030 году... Эти люди делали хорошую работу за хорошую зарплату. Теперь они — "побочный эффект зеленого перехода". Нет, намерения были благими. К сожалению, благими намерениями, идущими "сверху вниз", вымощена дорога в ад, если не следует ожидаемой реакции "снизу вверх".
Немецкая автомобильная промышленность была успешной, когда производила автомобили, которые люди хотели покупать. Затем ей приказали делать автомобили, которые хотели видеть политики. Поэтому теперь приходится писать некролог целой отрасли.
