Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Администрация Трампа пропагандирует сатанинский культ смерти, пишет The Guardian. Риторика всей его команды сводится к "насилию ради насилия", причем излишняя жестокость смакуется и раскручивается на полную. Все это преследует конкретные цели.
Ян-Вернер Мюллер (Jan-Werner Mueller)
Такое чувство, что членов кабинета Трампа выбирают не вопреки любви к кровопролитию, а благодаря ей. Бывший телеведущий Пит Хегсет слыл этаким щеголем и адвокатом военных преступлений. Сенатор Маркуэйн Маллин, судя по всему, до сих пор гордится тем, что на слушаниях в Конгрессе предложил свидетелю "выйти и поговорить". Он также отказывается извиняться за слова о том, что "понимает" напавшего на его коллегу сенатора Рэнда Пола. Ни одна администрация не прославляла убийство столь открыто, как нынешняя пропагандистская машина Белого дома с ее возмутительной "военной порнографией" о боевых действиях в Иране и уничтожении венесуэльских катеров вместе с их экипажами.
В отличие от фашизма XX века, здесь даже нет попыток пропагандировать или чествовать самопожертвование. Это просто убийство на расстоянии, как в видеоиграх, оправданное не стратегическими целями, а, скорее, безудержными эмоциями — "яростью" и жаждой поквитаться. И это сопровождается откровенным признанием: основополагающие законы ведения войны будут безжалостно попраны. Настоящие солдаты, верные кодексу чести, а не живущие в придуманном мире, который Хегсет рисует своей банальщиной, ни за что не станут добивать поверженных врагов.
Трамп никогда не скрывал своего стремления к господству и готовности к тому, что его сторонники прибегнут к насилию — от призывов избивать людей на митингах до помилования самых отъявленных бунтовщиков, штурмовавших Капитолийский холм 6 января 2021 года.
В первой администрации Трампа "ось взрослых" еще как-то сдерживала его худшие порывы. После "экскурсии" по Венесуэле и осознания того, что людей на катерах можно убивать безнаказанно, Хегсет — а, возможно, и Рубио — словно вбили себе в голову шальную мысль, что специальные военные операции должны быть стремительными, "экономными" с точки зрения американских потерь и к тому же кинематографичными. Пунктик Трампа насчет визуальных эффектов и реквизита — если я показываю перед камерой стопку бумаг, это должно означать, что я действительно избавился от инвестиций, как и обещал, — теперь переняла вся его администрация.
Сам Трамп относится к своей глобальной кампании по обезглавливанию противников как к очередному эпизоду "Ученика" — только со стрельбой боевыми патронами. Он устраняет других лидеров по своему усмотрению, отводя себе роль арбитра — выбирает, кто будет похищен или убит и кто будет назначен его преемником.
В истории уже была идеология, сделавшая чествование насилия стержневым элементом своей пропаганды. Лозунгом фашистов было "Да здравствует смерть". А движение Муссолини началось с ветеранов и чествовало их как "окопную аристократию" — белую кость, закаленную в боях. Гигантские оссуарии с останками погибших на войне — в некоторых из них покоились кости до 100 тысяч солдат — всячески поощряли будущие жертвоприношения. Нацисты, в свою очередь, даровали молодежи лозунги вроде "Мы рождены, чтобы умереть за Германию".
Складывается ощущение, что Хегсет и компания тоже насаждают в высшей степени нигилистический культ смерти. Вот только он прославляет убийство за тысячи километров одним нажатием кнопки. В то же время жертвы самой Америки покрыты позором и обесчещены: для Трампа драпированные национальными флагами гробы — лишь возможность прорекламировать свой бренд "Великой Америки" и собрать за их счет новые средства.
Одновременно, верный тяге своего начальника к тотальному господству и разрушению, Хегсет анонсирует грядущие военные преступления в прямом эфире ("пощады не будет") и поощряет беспричинную жестокость: "Мы их бьем, когда они повержены". Еще одна отличительная черта новой войны, чья цель — причинить максимум разрушений и боли (а не достичь стратегических целей, которые администрация, разумеется, даже неспособна четко сформулировать), — это поистине непристойный акцент на "смертоносности".
Реальность войны как таковой отступает на второй план, потому что эфир заполняется бесконечной вереницей развлекательных кадров и пустой болтовней. Хегсет, любитель до нелепого помпезных тирад, пересыпанных к тому же аллитерациями ("воины, а не „воукнутые“"), не способен выдать ничего, кроме клише (вроде "несокрушимой воли") или штампов христианского национализма, которые еще и противоречат первой поправке о запрете государственной религии. В действительности же коленопреклоненные молитвы Иисусу за жизни и здоровье американских солдат не могут служить лакмусовой бумажкой патриотизма.
Я ни в коем случае не ставлю знак равенства между этими двумя фигурами, но нельзя не вспомнить Ханну Арендт и ее портрет Адольфа Эйхмана из нашумевшей книги о процессе над высокопоставленным нацистским бюрократом: "человек, решительно неспособный мыслить, который вместо этого просто выдает бесконечный поток пустых фраз".
Поможет ли все это узаконить противоправную войну? Хегсет создал фантастический мир и внутри самого Пентагона: вместо пресс-конференций с критическими вопросами и правдивыми ответами здесь с некоторых пор разворачиваются лишь ненавязчивые беседы между "военным министром" — вымышленным титулом, поскольку Конгресс переименование не одобрил, — и деятелями с The Epoch Times и LindellTV (где показан мир, как его видит владелец компании по производству подушек My Pillow).
Несмотря на дополнительный слой изоляции от реальности, Хегсет все равно обиделся, что пресса отозвалась об ударах по Ирану недостаточно лестно. В лагере "Великой Америки" любят нелепые ужимки для "настоящих мужиков", однако их хрупкое эго попросту не выносит той суровой реальности, что они же сами на себя обрушили столь бездумно.
Об авторе: Ян-Вернер Мюллер — обозреватель The Guardian в США
