Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Именно неоконсерваторы стоят за силовыми действиями США на международной арене, пишет "Страна". Ястребы из Республиканской партии и их единомышленники из Европы хотят сохранить гегемонию Запада вопреки экономическим и политическим реалиям, что чревато военными столкновениями с Ираном, Россией и Китаем.
Переговоры по Ирану все больше напоминают день сурка, когда события раз за разом повторяются по кругу. Сначала президент США Дональд Трамп анонсирует, что "урегулирование близко", затем грозит Ирану жестокой карой, если тот не пойдет на уступки, потом заявляет, что по тем или иным причинам решил смилостивиться и отложить удар.
Так произошло и на этой неделе. Еще утром в понедельник Трамп по всем каналам грозил Тегерану возобновлением войны. А к вечеру заявил, что по просьбе стран Персидского залива удар отложил, чтобы провести переговоры. Но вчера уже вновь угрожал Ирану.
Это можно было бы воспринимать как элемент переговорной стратегии (напугать противника, добившись от него нужных компромиссов), если бы следствием были какие-то существенные уступки со стороны Тегерана. Но, судя по утечкам в СМИ, Иран от своих ключевых положений не отходит, либо не видя для себя проблем в возобновлении войны, либо просто воспринимая заявления Трампа как блеф.
Как бы там ни было, очевидно, что, несмотря на призывы Израиля, иранской оппозиции и "ястребов" в своем окружении, Трамп возобновлять войну не торопится. На то есть свои объективные причины, которые радикально ограничивают масштабы любой военной активности США, да и глобального Запада в целом. И эти причины могут оказать прямое воздействие на борьбу на Украине.
Хоть в западных СМИ стала практически канонической версия о том, что Трампа на войну с Ираном спровоцировал премьер Израиля Биньямин Нетаньяху, мы уже писали, это утверждение крайне сомнительно. Безусловно, Израиль прилагал очень большие усилия, для того чтобы втянуть США в конфликт с Тегераном, однако они никогда не увенчались бы успехом, если бы Вашингтон не видел в этом свой интерес и война не была вписана в его геополитическую стратегию.
Что это за стратегия, мы уже подробно описывали.
Если кратко, то ее идеологами выступили американские неоконсерваторы — связанное с ВПК и нефтегазовым бизнесом крыло Республиканской партии, которое выступает за переход к жесткой "неоимпериалистической" внешней политике. Они продвигали ее еще во времена президентства Джорджа Буша-младшего. Их ключевые представители в близком окружении Трампа — госсекретарь Марко Рубио, глава ЦРУ Джон Рэдклифф и сенатор Линдси Грэм*. Именно они обратили в свою веру президента США, который раньше сильно не любил неоконов, сыграв решающую роль во втягивании Америки в войну с Ираном.
Стратегия эта стала попыткой решения главных проблем США.
К 2020-м годам страны Запада, которые до того больше двух столетий господствовали в мире, оказались перед угрозой потери своего доминирующего статуса из-за деиндустриализации и утраты конкурентоспособности экономик, а также из-за быстрого технологического развития незападных стран. Борьба России с Украиной этот процесс ускорила, так как из-за огромного количества введенных против России санкций начала выстраиваться параллельная, не контролируемая Западом система международной торговли и расчетов. Вдобавок разрыв связей с Россией внес свою лепту в усиление экономических проблем в Европе. Долгое время дисбалансы западных экономик лечились неудержимой эмиссией доллара и евро, что позволяло поддерживать высокий уровень жизни. Однако к настоящему времени этот ресурс уже почти исчерпан, поскольку огромная накопленная денежная масса и рост госдолга грозят обрушить западные экономики в спираль гиперинфляции.
Единственная сфера, в которой Запад, а точнее США, как казалось, сохраняли свое преимущество, — военная, в части обычных, неядерных вооружений.
Поэтому, когда Трамп пришел к власти, он начал вполне логичный с американской точки зрения разворот курса, чтобы изменить угрожающие тенденции. Курс состоял из трех ключевых частей.
Первая: навязывание основным партнерам неравноправных торговых соглашений, чтобы стимулировать перенос производств в США и запустить процесс реиндустриализации американской экономики, а также выправить отрицательный баланс американской внешней торговли.
Вторая: попытка восстановить отношения с Россией, чтобы не допустить ее дальнейшего сближения с Китаем и прочими противниками США в мире. Цель — добиться как минимум нейтралитета Москвы. А как максимум превратить ее в союзника, преобразовав глобальный Запад в глобальный Север.
Третья: как раз та самая предложенная неоконами стратегия военным путем, с помощью быстрых спецопераций добиться доминирования в ключевых регионах мира, где сосредоточена добыча полезных ископаемых и транспортные пути, чтобы взять их под контроль и затем начать диктовать условия Китаю. Неоконы выступают за замену международного права правом сильного, исходя из того что самая сильная в военном плане держава — это США. А потому за счет своих армии и флота Штаты могут компенсировать свою текущую экономическую неконкурентоспособность, закрывая целые страны для сбыта китайских товаров и блокируя поставки в КНР сырья.
План, повторимся, был стройный, однако на практике из трех пунктов начал выполняться лишь первый. И то крайне непоследовательно: решение Верховного суда об отмене пошлин нанесло по усилиям Трампа сильный удар.
Со вторым пунктом возникла сложность по условиям завершения борьбы на Украине. О последних США и Россия вроде как договорились в Анкоридже, но Киев при поддержке Европы отказался их выполнять. И Трамп пока не решается на какие-либо сильные меры принуждения, чтобы изменить позицию украинских властей (большую роль в торможении попыток такого давления играют упомянутые выше неоконы). Отсутствие подвижек с "планом Анкориджа", соответственно, тормозит и все прочие, более глобальные, договоренности США и России.
Что касается третьего пункта, то он мог бы стать успешным только при одном условии: если бы все страны, которые подверглись давлению США, повели себя как Венесуэла — капитулировав после первого же удара.
Потому что длительная война — это огромные расходы, для которых нужно печатать деньги, что резко усугубит финансовые проблемы Штатов (о которых все громче говорят в самой Америке). По разным данным, на войну в Иране уже потрачено от 70 до 100 миллиардов долларов. И это при том, что американцы воевали только в воздухе, почти не задействовав свои сухопутные силы.
Вторая проблема: внешние экспансионистские войны крайне непопулярны в американском обществе и на Западе в целом. Население их не поддерживает, и поэтому любое правительство, которое в них втянется, обречено на поражение на выборах. А если война еще будет сопровождаться большими жертвами, то может спровоцировать жесточайший внутриполитический кризис.
Поэтому стратегия неоконов во многом была игрой на мизере и надеждой на авось. В Венесуэле это сработало, а вот с Ираном нет. Что привело к вынужденному решению Трампа о перемирии в начале апреля и до сих пор тормозит новые военные удары.
Сразу скажем: возобновление войны не исключено. Потому что слишком велики ставки. Если США не смогут изменить ситуацию с Ираном и Ормузским проливом, это будет означать слом всего плана неоконов и стратегическое поражение Америки, чреватое полной потерей контроля над Персидским заливом (статьи на эту тему уже выходят и в Штатах).
Однако, как писалось выше, возобновление войны может крайне дорого стоить Америке как в прямом, так и в переносном смыслах.
То есть ситуация для Трампа тяжелая и, по сути, тупиковая. Конечно, он попытается из нее выбраться, найдя некий путь достижения целей по Ирану без втягивания США в длительную войну: устроить переворот в Тегеране, дестабилизировать там внутреннюю ситуацию, подбить соседние страны на нападение на Иран. Но получится ли это — большой вопрос. По крайней мере до сих пор ничего из этого достичь не удалось, хотя усилия предпринимались немалые.
Но еще хуже положение в другой части глобального Запада — в Европе. Причем по той же причине: рост военных расходов. Когда-то они были стимулом для роста экономики. Но сейчас, из-за огромного навеса денежной массы и госдолга, увеличение трат на оборону (а это, по сути, эмиссия денег на производство товаров, которые по большей части закупит правительство или же передадут безвозмездно Украине) — лишь многократно обостряет все экономические проблемы европейцев. Тем более что в отличие от США ЕС тотально зависит от импорта сырья, которое сейчас быстро дорожает.
При таких вводных наращивание военных расходов не столько стимулирует рост ВВП, сколько создает риски гиперинфляции. Если только не будет произведено сокращение всех прочих расходов, включая социалку (то есть урезание зарплат и пенсий и в целом демонтаж европейской системы социального государства).
Тем более остается вопрос: а к какой войне и с кем готовится Европа? Если с Россией, то европейцы и так превосходят ее в обычных вооружениях, а также по людскому и экономическому потенциалу. Поэтому если российско-европейская война (не дай Бог) случится, то, как мы уже писали, с большой долей вероятности она очень быстро перерастет в ядерную, которая может уничтожить весь континент, сделав бесполезными все нынешние европейские расходы на "подготовку к войне".
На Западе, в среде, близкой к "ястребам" и неоконам, уже звучат идеи, как вырваться из этого круга противоречий.
В этом плане показательны тезисы руководителя известной американской технологической компании Palantir Александра Карпа, представляющего группу бизнесменов, которых оппоненты окрестили "технофашистами".
В своей книге "Технологическая республика" он пишет, что на смену ядерному сдерживанию идет использование искусственного интеллекта. Также он призывает восстановить в США всеобщую воинскую обязанность и запустить процесс ремилитаризации Японии и Германии. Отдельный блок посвящен критике "разгула" свободы слова, которая отбивает у серьезных людей желание занимать места в государственном управлении. Но основная мысль такова: Запад может получить "способность побеждать", только осознав, что мягкая сила уже недостаточна, а нужна жесткая сила (то есть военная), построенная на высоких технологиях и программном обеспечении.
В похожем духе выдержана написанная еще в прошлом году статья экс-премьера Великобритании Бориса Джонсона с призывом затянуть пояса населению стран Запада, чтобы обеспечить экономический рост и изыскать средства для увеличения военных расходов.
На первый взгляд, логика в таких рассуждениях есть. За счет сокращения соцрасходов можно высвободить деньги для производства оружия без крупной эмиссии и увеличения госдолга. За счет снижения зарплат рабочим (и вдобавок с массовым внедрением ИИ, роботов и прочего) сделать более конкурентоспособной западную экономику. Введение всеобщей воинской обязанности даст сотни тысяч солдат, которых можно будет отправить куда-нибудь в Месопотамию готовить сухопутное вторжение в Иран. А сворачивание демократических механизмов позволит тех, кто будет всем этим возмущаться, бросить в тюрьмы по статье за дискредитацию армии.
Однако практическая реализация этих планов крайне сомнительна.
Карп, как и многие неоконы, рассуждающие о праве сильного, выносит за скобки фактор ядерного оружия, как будто оно куда-то исчезло или уже нейтрализовано искусственным интеллектом. А оно существует и обнуляет любые идеи достижения (или удержания) мирового доминирования военным путем, потому что если эта политика создаст огромные угрозы России и Китаю, то вполне вероятно, что они применят "ядерку", и это грозит Западу войной на взаимное уничтожение.
Увеличение военных расходов США, милитаризация Японии и Германии в условиях роста госдолга и низкой конкурентоспособности промышленности, как уже писалось выше, станет не стимулом для экономики, а похоронным маршем.
Не допустить роста долга и дефицита бюджета действительно можно, резко сократив социальные расходы и понизив уровень жизни, что, в свою очередь, невозможно без демонтажа демократических институтов. Однако даже попытка пойти по такому пути чревата долгосрочной внутренней дестабилизацией западных стран, с учетом глубокого внутреннего раскола там как среди элит, так и населения. Это значит, что попытка любого правительства установить авторитарный режим натолкнется на очень жесткое сопротивление.
Использовать как предлог для сворачивания демократии войну с каким-либо крупным противником вроде Китая и России также невозможно, из-за того что, скорее всего, она быстро перейдет в ядерную фазу. То есть выходит замкнутый круг.
Таким образом, сейчас Запад оказался перед тяжелейшим выбором разных вариантов действий, каждый из которых несет для него огромные риски.
И главную причину такой ситуации можно обозначить вполне четко: Запад не готов переходить в состояние "военного лагеря" — ни морально, ни политически, ни финансово-экономически. Что ставит под большой вопрос реалистичность стратегии, которую сейчас выбрали как США, так и Европа. А значит, актуализирует тему смены всей парадигмы. И это может прямо сказаться на борьбе на Украине.
Во-первых, из-за того что создает угрозу стабильности поддержки Киева со стороны европейских стран, если их экономические проблемы будут усугубляться.
Во-вторых, одним из путей выхода из ситуации Запад может избрать стратегическую нормализацию отношений с Россией, что приведет к побуждению Киева к заключению мира с Россией на "условиях Анкориджа" или близких к ним.
Эту тему, как писалось выше, уже давно продвигает Трамп, наталкиваясь, однако, на сильное сопротивление европейцев.
Но в новых обстоятельствах, открывшихся после начала войны в Иране, могут измениться и подходы Европы. Тем более что как раз ей восстановление отношений с Москвой было бы наиболее выгодно как в экономическом плане (доступ на российский рынок, поставки энергоносителей), так и в плане безопасности, суля минимизацию угрозы войны и, соответственно, сокращение военных расходов.
С другой стороны, активно проводится работа, чтобы подобного сценария не допустить в принципе. Усилия в этом плане предпринимаются по двум направлениям.
Во-первых, через усиление напряженности в отношениях Европы и России вплоть до провоцирования прямого конфликта.
Во-вторых, через раскачку ситуации внутри России, чтобы попытаться доказать и Трампу, и европейцам, что Владимир Путин слаб и с ним уже не о чем договариваться.
Естественно, прилагают огромные усилия, чтобы сорвать любые договоренности Запада и России, и украинские власти. В Киеве еще с 2014 года видят одной из главных для себя угроз любое потепление отношений России и западных стран, считая, что тогда они точно устроят сговор за счет Украины.
Однако есть и другой взгляд на вопрос: главной гарантией безопасности Украины было бы как раз восстановление отношений Запада и России.
Российско-западные противоречия были не единственной, но одной из основных причин борьбы, которая началась в 2014 году из-за противостояния вокруг Соглашения об ассоциации Украины с ЕС и переросла в полномасштабную фазу в 2022 году, после того как США отклонили предложения Москвы о создании новой системы безопасности в Европе с мораторием на расширение НАТО.
Поэтому если ключевые проблемы между Россией и Западом будут сняты, то шансы на стратегическое и долгосрочное урегулирование между Украиной и Россией тоже резко вырастут.
Впрочем, не факт, что в США и ЕС вообще будут склонны идти с кем-либо на компромиссы, отступая от уже выбранной стратегии, несмотря на угрозу исторического поражения Запада, к которой она может привести. Не факт, что на компромиссы готова и Россия, несмотря на изнурительную борьбу, которая тянется уже больше четырех лет и тоже несет для России очень большие риски.
Как показывает история, способность принимать решения, исходя из трезвой оценки своих реальных возможностей, а не на основе представлений о собственном величии, — это качество, доступное редким правителям. А потому не исключены и новая атака на Иран, и углубление конфликта Европы и России вокруг борьбы на Украине.
Тем более что главные идеологи этой линии — неоконы — по-прежнему находятся у руля американской внешней политики, а близкие к ним силы (Фридрих Мерц, руководство Еврокомиссии, многие британские политики) все еще имеют огромное влияние в европейских странах. И мнение тех, кто противостоит этой линии, пока звучит не слишком громко на фоне хора голосов от Вашингтона до Брюсселя и от Брюсселя до Москвы на тему необходимости подготовки к войне.
Но ситуация в мире динамично меняется. А потому все варианты остаются возможными.
*внесен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга
