Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Нельзя утверждать об уходе России из Сирии, пишет автор на страницах Al Khaleej. Он считает, что арабским странам нужно реализовать ряд мер, после которых зависимости Дамаска от Москвы будет положен конец.
Салах аль-Гуль (صلاح الغول)
Спустя почти два года после падения режима Башара Асада российско-сирийский меморандум о взаимопонимании по Хмеймиму и Тартусу показывает, что речь идет не просто об изменении масштабов российского военного присутствия. Он отражает изменение соотношения сил между Москвой и Дамаском. Если в годы войны Сирия во многом зависела от российской поддержки, то теперь отношения строятся на переговорах, и у Дамаска стало больше возможностей влиять на масштабы и условия российского присутствия в стране.
Согласно соглашению, две российские базы будут преобразованы в "совместные центры подготовки и повышения квалификации". При этом в стране останется небольшое число российских специалистов, а гражданское управление портом Тартуса и авиабазой Хмеймим перейдет к Сирии. Это, однако, не означает полного ухода России. Скорее, речь идет об изменении формата российского присутствия: теперь его масштабы и условия в большей степени зависят от позиции Дамаска.
Именно это является главным изменением. Россия по-прежнему хочет сохранить свое присутствие в Сирии — прежде всего из-за выхода к Средиземному морю и возможности использовать ее как опорный пункт для поддержки своих операций в Африке. Однако теперь Сирия уже не так зависит от России, как во время войны. Дамаск может самостоятельно решать, насколько тесно сотрудничать с Москвой, учитывая ситуацию в регионе и предложения других партнеров.
Это стало особенно заметно на фоне сокращения российского присутствия и усиления роли США в Сирии. Закрытие базы в Эль-Камышлы в январе 2026 года, а затем изменение статуса Хмеймима и Тартуса показывают, что Россия постепенно сокращает свое военное присутствие в стране. Однако говорить о полном и окончательном выводе российских войск пока было бы преждевременно.
Базы — это лишь одна из наиболее заметных форм влияния. Существуют и другие инструменты: экономические, логистические и социальные. Стремление Москвы сохранить свои коммерческие интересы в Тартусе показывает, что в дальнейшем борьба может идти уже не столько за военную базу, сколько за сохранение влияния через экономические и другие связи за ее пределами. Таким образом, главный вопрос, который ставит меморандум, заключается не в том, ушла ли Россия из Сирии, а в том, сможет ли новая Сирия ограничить каналы, через которые Москва продолжает сохранять свое влияние.
Именно здесь особенно важна роль Дамаска и его арабских партнеров. Успешный переходный период требует объединения всех сирийских сил, реформы сектора безопасности, справедливого восстановления страны и снижения экономической зависимости. Чем успешнее государство будет решать эти задачи, тем меньше возможностей останется у внешних держав использовать внутренние проблемы Сирии для усиления своего влияния.
С этой точки зрения становится особенно важной роль арабских стран и стран Персидского залива, прежде всего ОАЭ. Их задача заключается не в том, чтобы конкурировать с Россией за влияние, а в том, чтобы помочь устранить условия, которые могут вновь привести к усилению иностранного влияния. В этом контексте восстановление побережья имеет особое значение. Если инвестиции будут сочетаться с социальной интеграцией, эффективным управлением и справедливым распределением рабочих мест и выгод, они смогут стать инструментом стабильности, а не просто способом развития экономики.
ОАЭ занимают в этом вопросе особое положение. Их присутствие на сирийском побережье не ограничивается политической поддержкой и включает долгосрочные экономические и логистические проекты. Один из главных — развитие порта Тартус компанией DP World. Дубайская компания планирует инвестировать 800 миллионов долларов в течение 30 лет, чтобы превратить порт в важный торговый и логистический центр, связывающий Сирию с региональными и международными рынками.
Эта роль становится еще более важной, если смотреть на ситуацию шире. Восстановление портов и инфраструктуры поможет не только оживить сирийскую экономику, но и укрепить связи Сирии с арабскими и средиземноморскими соседями, снижая ее зависимость от какой-либо одной внешней силы.
Однако успех ОАЭ и других стран Персидского залива по-прежнему будет зависеть от того, как будет организован процесс восстановления Сирии. Инвестиции в прибрежные районы не должны оставаться отдельными проектами, оторванными от местных сообществ. Они должны быть частью общего процесса восстановления страны и приносить пользу разным слоям сирийского общества. Портовые, строительные и сельскохозяйственные проекты могут способствовать стабильности, но при несправедливом распределении доходов и рабочих мест, напротив, могут усилить неравенство.
Таким образом, арабские страны, и особенно ОАЭ, могут помочь создать баланс, который не сводится к простому "заполнению российского вакуума". Речь идет не о замене одного внешнего влияния другим, а о том, чтобы Сирия смогла стать сильным и самостоятельным государством — с работающими институтами, восстановленной экономикой и единой системой управления. Это позволит ей выстраивать отношения с внешними силами, исходя прежде всего из собственных национальных интересов, а не из зависимости от них.
В конечном счете, соглашение по Хмеймиму и Тартусу не означает полного ухода России из Сирии, а скорее говорит о том, что ее влияние принимает новую форму. Насколько оно сохранится через экономические, социальные и политические связи, будет зависеть от способности Сирии и ее партнеров создать сильное, стабильное и самостоятельное государство.
Лучший способ ограничить российское влияние — не просто вытеснить Россию из Сирии, а устранить условия, которые позволяют любой внешней силе сохранять свое влияние в стране. Когда сирийское государство станет более безопасным и единым, а восстановление страны станет общенациональным проектом, уход российских баз будет означать не только изменение военного присутствия, но и начало нового этапа для Сирии.
