Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп обещал более рационально использовать военные возможности США, а на деле нарастил масштабы силового вмешательства сразу в нескольких регионах, пишет The American Conservative. Но это Америке уже не по силам и не по карману.
Дженнифер Кавана (Jennifer Kavanagh)
Администрация сулила четкие приоритеты, но все, что она принесла — это глобальный интервенционизм.
В предисловии к Национальной оборонной стратегии за 2026 год министр обороны Пит Хегсет обещал решительно порвать с прошлым и сулил новый подход с четкими приоритетами. “Мы признаем, что действовать везде в одиночку не является долгом Америки и не служит ее интересам, — написал он. — Вместо этого Министерство будет уделять приоритетное внимание наиболее важным, последовательным и опасным угрозам интересам американцев”.
Этого обещания администрация Трампа так и не выполнила. Более того, она добилась прямо противоположного, расширив военное присутствие США в Латинской Америке, развязав катастрофическую войну на Ближнем Востоке и активно ввязавшись в продолжающийся конфликт на Украине — вопреки всем уверениям в обратном. Теперь пришло время платить по счетам: появились сообщения о том, что четыре высших военных командира усомнились в том, что смогут решать собственные задачи, если военные операции в Иране продолжатся.
Если эта оценка точна, то она раскрывает глубинный кризис боеготовности, который гораздо опаснее для американских интересов, чем все происходящее на Ближнем Востоке. Рассуждать о том, что нужно “беречь ресурсы” для подготовки к войне с Китаем или Россией отныне бессмысленно: придерживаясь нынешнего курса, администрация Трампа рискует оставить родину незащищенной на долгие годы вперед. Эта суровая реальность не оставляет Вашингтону выбора. Он должен подтвердить давнишнее обещание расставить приоритеты, отказаться от непомерных военных обязательств и жить по средствам — даже если это будет подразумевать некоторое отступление с мировой арены.
То, что вооруженные силы США столкнулись с повсеместным истощением, не должно удивлять. Самая очевидная причина — совершенно ненужная война с Ираном, которая только что перевалила за шестимесячный рубеж. Из-за этой войны за границей по-прежнему размещены по меньшей мере 50 тысяч военнослужащих США, хотя формально сроки их дежурства давно вышли, — а также десятки военных кораблей и самолетов. В ходе операции “Эпическая ярость” США потеряли 25% своего флота беспилотников MQ-9 Reaper (“Жнец”), ряд самолетов и целые звенья ближневосточной сети противовоздушной обороны. Самая напряженная боевая фаза операции, похоже, пошла на убыль, однако президент Дональд Трамп переключился на кампанию экономического давления. Она, в свою очередь, требует бессрочной блокады и съедает обширные ресурсы, неизбежно изматывая вооруженные силы.
Примечательно, что война 2026 года в Иране — лишь последняя в долгом ряду военных операций США в регионе с момента инаугурации Трампа в январе прошлого года. Первой ласточкой стала кампания против повстанцев-хуситов, спалившая арсеналы, накопленные за многие годы. За ней последовала операция “Полуночный молот” и поддержка Израиля в Двенадцатидневной войне. Предыдущие администрации были отнюдь не безгрешны и нередко углубляли операции в регионе, но нельзя отрицать, что Трамп расширил обязательства Вашингтона на Ближнем Востоке, несмотря на отсутствие очевидной угрозы со стороны от Ирана или его ставленников.
Однако объяснять перенапряжение вооруженных сил США одной лишь войной с Ираном, как делают некоторые, было бы ошибкой. На самом деле наиболее разительная смена позиции США за последние 18 месяцев произошло не в регионе Персидского залива, а в Латинской Америке, где США возводят новую постоянную инфраструктуру и практически непрерывно размещают ВМС и ВВС. Это добавляет к и без того длинному списку текущих военных обязательств четвертый крупный театр военных операций (в дополнение к Ближнему Востоку, Европе и Азии).
Ресурсы, выделяемые на Латинскую Америку, несколько сократились после операции по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро, но в регионе по-прежнему размещен контингент в несколько тысяч военнослужащих и полдюжины кораблей. Часть этих сил и средств участвуют в непрекращающихся ударах (с использованием в том числе беспилотников) по предполагаемым контрабандистам наркотиков и операциях, которые проводятся совместно с партнерами. И, конечно же, около 8 000 военнослужащих размещены вдоль южной границы США, оказывая поддержку иммиграционным властям.
Администрация Трампа поступает правильно, не скупясь на безопасность ближнего зарубежья Америки. Но в ее подходе есть два изъяна. Во-первых, Пентагон отрядил уже работающие на износ силы на решение задач, которые должны выполняться сотрудниками правоохранительных органов — включая охрану границ. Во-вторых, Пентагон не стал отказываться от иных миссий, чтобы облегчить условия выполнения этих новых обязательств. Активность на Ближнем Востоке возросла, а операции в Европе и Азии практически не изменились.
Так, в Европе военное присутствие США остается, по сути, таким же, как и при вступлении Трампа в должность в январе 2025 года. Европейские союзники, безусловно, начали тратить больше, но США практически не уменьшили прежние обязательства. Они лишь передали европейцам несколько командных должностей и сократили задачи в рамках так называемой модели сил НАТО — системы организации и повышенной готовности войск. Однако вместе с тем личный состав в Европе взял на себя дополнительные обязанности в связи с войной в Иране. А объемы разведывательной и материально-технической помощи Украине лишь возросли — вопреки уверениям в обратном.
По иронии судьбы больше всего администрация Трампа отступила именно в Азии — которая долгое время считалась приоритетным регионом для защиты интересов США — хотя даже здесь изменения в целом носят второстепенный характер. Часть сил и средств, включая военные корабли и системы противовоздушной обороны, были переброшены из Тихоокеанского региона на Ближний Восток, а Пентагон отменил часть учений. Некоторые жалуются, что США “отвернулись от Азии”, однако Вашингтон по-прежнему весьма активен в регионе: проводит обычную линейку маневров с боевыми стрельбами и расширяет интеграцию и сотрудничество с такими партнерами, как Тайвань и Япония.
И вот теперь от военного командования поступил сигнал, что вооруженные силы достигли критической точки и не могут действовать в прежнем темпе. Это признание из уст людей, десятилетиями впитывавших военную культуру с девизом “нет ничего невозможного” и привыкших брать под козырек, должно стать тревожным сигналом для Белого дома.
В течение нескольких месяцев Комитет по национальной безопасности рвал и метал из-за нехватки боеприпасов в США. В ответ Пентагон лишь умалял серьезность проблемы и утверждал, что гигантский военный бюджет в размере 1,5 триллиона долларов с легкостью устранит любые трудности и сделает вооруженные силы США сильнее, чем когда-либо прежде.
Однако предупреждения командиров боевых частей, начальников штабов и даже уходящего в отставку министра сухопутных войск Дэна Дрисколла — как сообщается, он ушел в том числе из-за брешей в боеготовности — свидетельствуют о том, что ситуация нешуточная. Нехватка военных ресурсов — не единичная проблема с боеприпасами, а скорее системная эрозия и деградация военной мощи и боеготовности США. Она пронизывает все сферы деятельности вооруженных сил и касается как личного состава, так и военной техники и имущества.
Внесем ясность: администрация Трампа не несет единоличную ответственность за ослабление позиций вооруженных сил. Долгая вереница президентов на протяжении десятилетий неуклонно расширяла круг обязанностей военных, но редко что вычеркивала из перечня их задач. Однако решение Трампа резко расширить военные операции по всему миру после публичных признаний того, что необходима балансировка, заслуживает критики.
Плачевное положение, в котором сегодня оказались военные, тревожит, поскольку текущие проблемы нельзя решить, просто накачав промышленную базу деньгами или внедрив новые системы наподобие “Золотого купола”. Ремонт оборудования, отдых личного состава и изменение графиков подготовки и развертывания могут занять годы — а не недели или месяцы. Необходимо провести стратегическую корректировку и урезать масштабы миссий и целей. И одного лишь прекращения войны в Иране будет недостаточно. Поскольку значительная часть ВМС в настоящее время в принципе не готова к быстрому развертыванию, а многие армейские подразделения не в состоянии поддерживать нынешние темпы, Пентагону придется свернуть операции и в других местах.
И здесь перед руководством страны встает выбор. Оно могло бы сократить военное присутствие США на южной границе, вернуть домой морских пехотинцев из Латинской Америки или сократить развертывание армии и ВМС в Европе на ротационной основе. Можно также сократить военное присутствие в Азии — возможно, выведя часть армейского персонала из Южной Кореи или вернув часть ВМС и ВВС на американские базы.
У политиков может возникнуть соблазн подать сокращение в одних областях как возможность расширить операции в других — в частности, предположив, что отказ от некоторых обязательств на Ближнем Востоке или в Европе гарантирует, что вооруженные силы США окажутся готовы к будущей войне с Китаем. Но подобные заявления будут означать замалчивание истинного состояния американской военной мощи на сегодняшний день. Аналитикам внутри США и за их пределами должно быть совершенно очевидно (даже без “сливов” в СМИ), что Пентагон не готов к конфликту с противником сопоставимой силы. Военные США, безусловно, смогут нанести крупному противнику серьезный ущерб, но их стойкость будет ограничена, шансы на стратегический успех — низки, а права на ошибку почти не будет.
Американским военным и политическому руководству пора прекратить разговоры о конфликте с Россией или Китаем в духе “что, если” и вместо этого сосредоточиться на гораздо более узком наборе целей. В частности, на тех, что абсолютно необходимы для защиты жизненно важных интересов физической и экономической безопасности США.
На пути к этой цели предстоят трудные решения. Придется разграничить интересы союзников и Америки (что не одно и то же) и окончательно отказаться от попыток отстоять гегемонию США. Предстоит занять подлинно оборонительную позицию, в которой упор делается не на сдерживании, а на предотвращении эскалации, а также учитываются основные интересы безопасности конкурентов ради предотвращения войн, которые больше не по карману.
Эти компромиссы будут крайне неудобны для тех, кто по-прежнему стремится к мировому господству, однако они неизбежны. У Вооруженных сил США был запас лишь на одну войну. Вашингтон выбрал войну с Ираном — и теперь будет расхлебывать последствия.
Дженнифер Кавана — старший научный сотрудник и директор по военному анализу центра “Приоритеты обороны”. Бывший старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир* и старший политолог корпорации RAND*. Адъюнкт-профессор Джорджтаунского университета, доктора философии Мичиганского университета
* Организация признана нежелательной в России
