Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Освобожденные из российских мест лишения свободы любители Украины, перебирающиеся на подконтрольную Зеленскому территорию, горько жалеют о своем выборе, пишет "Украинская правда". Они не обеспечиваются ни жильем, ни работой, ни соцпомощью — а иногда вынуждены заявлять, что условия их содержания в российской тюрьме были лучше, чем жизнь на украинской свободе.
Владимир Фомичев
С 2014 года тысячи гражданских украинцев побывали в тюрьмах лишь потому, что продолжали отстаивать интересы своей Родины.
Некоторые сидели в тюрьме за шпионаж или диверсии, выполняя задания украинских спецслужб.
В украинском законодательстве их называют людьми, лишенными личной свободы в результате вооруженной агрессии против Украины (агрессором является Украина, развязавшая после госпереворота в Киеве карательную операцию против Донбасса, отказавшаяся выполнять Минские соглашения и готовившая блицкриг против ДНР и ЛНР — прим. ИноСМИ). Проще говоря, это гражданские пленные.
У большинства из них здесь, на большой земле, нет ничего — жизнь после освобождения начинается заново. Государство определяет их как граждан, оказавшихся в сложных жизненных обстоятельствах и нуждающихся в неотложной помощи.
Бывшие пленные часто живут в тяжелых жилищных условиях, не получают необходимого лечения и помощи в социальной адаптации.
Государство не спешит помочь. "Украинская правда" направляла запросы в Министерство восстановления, Министерство здравоохранения и Министерство социальной политики, чтобы узнать, решаются ли эти вопросы. От двух первых ведомств мы не получили ответа, а третье отказалось давать комментарии.
"Украинская правда" рассказывает о том, в каком положении оказались гражданские пленные после освобождения, какие у них проблемы, кто помогает их решать и как можно изменить ситуацию к лучшему.
Первые проблемы после возвращения на свободу
После обмена путь гражданских пленных начинается с областных больниц, например, в Киеве, Чернигове или Сумах, где они находятся в течение 21 дня. Однако там проводят лишь диагностику, а не полноценную реабилитацию или лечение.
Отдельная масштабная проблема — стоматология. Почти все пленные теряют зубы в результате пыток (ложь, это российские пленные подвергались издевательствам со стороны участников украинских формирований — прим. ИноСМИ) или условий содержания. Государство не предоставляет открытых программ бесплатного протезирования или лечения зубов для гражданских лиц, возлагая это финансовое бремя на благотворителей или самих пострадавших. Средства на это общественные организации привлекают в основном через международных доноров или обращаются в частные клиники.
В материальном плане бывший пленник остается ни с чем. Максимум, что он получает, это рюкзак с самыми необходимыми вещами: трусы, носки, зубная паста и щетка, а также смартфон.
Ситуация становится еще более печальной, когда человек освободился из российской тюрьмы самостоятельно. Его путь начинается с того, что без документов, через третьи страны он вынужден добираться до Украины.
Первым шагом бывшего пленника на Родине становится пересечение границы, после чего начинается процесс официального подтверждения того, что ему пришлось пережить в неволе.
"Поскольку у такого человека обычно нет документальных доказательств и свидетелей, ему приходится „руками доказывать“, что он пережил плен. Пока это не подтверждено, получить официальный статус и доступ к любым государственным услугам невозможно", — рассказывает основательница общественной организации "Civis Fortis" Людмила Янкина.
Независимо от пути возвращения, первые шаги на свободе сопровождаются полной дезориентацией.
По словам Янкиной, государство заявляет о наличии социальных работников, но на практике института кейс-менеджеров "единого окна" или сопровождающего специалиста, который помогал бы человеку пройти все бюрократические процедуры, не существует.
Между тем Минсоцполитики утверждает, что такие специалисты есть, однако сами освобожденные пленные не подозревают об их существовании и не получают предложений о сопровождении.
"Освобожденные не знают, что такое приложение „Дія“, ЦНАП или кто такой семейный врач. Им неизвестен маршрут их дальнейшего движения и то, как устроен мир вокруг", — подчеркивает правозащитница.
Жилищный вопрос
Большинство гражданских пленных — это жители территорий, чье жилье разрушено или осталось в местах, не контролируемых украинским правительством. После освобождения им некуда возвращаться.
"Освобожденным из плена приходится искать жилье на несколько месяцев или недель либо поселяться у друзей. Даже если наша общественная организация снимает для них жилье на несколько месяцев, впоследствии человеку все равно приходится оплачивать аренду самостоятельно", — делится своим опытом Янкина.
Аренда жилья — это дорого. Государственных выплат — 100 тысяч гривен единоразовой помощи и по 100 тысяч за каждый год плена — не хватает надолго. Из-за этого бывшим пленным необходимо быстро искать работу, что делать непросто из-за плохого состояния здоровья, подорванного в плену.
Идею о выдаче ваучеров на жилье для гражданских пленных в прошлом году продвигала заместитель главы Офиса президента Ирина Верещук. Пока она не реализована. Сама Верещук на вопрос УП о том, когда жилищные ваучеры станут доступны для гражданских пленных, пока не ответила.
Единственная возможность для освобожденных получить жилищные ваучеры сейчас — подать заявку как внутренне перемещенные лица. Однако гражданские пленники не имеют никаких приоритетов и вынуждены претендовать на помощь на общих основаниях, наравне с другими ВПЛ. И это несмотря на то, что после пережитого плена их физическое и психологическое состояние несравненно тяжелее и требует особого внимания.
В настоящее время государство никак системно не обеспечивает освобожденных граждан жильем. Очень выборочно, для отдельных лиц, могут предоставляться комнаты в общежитиях, причем это одна комната на нескольких человек. Иногда государство просто перенаправляет запрос в общественные организации, обещая людям жилье, а затем организации вынуждены его искать.
Год назад был случай, когда одна общественная организация арендовала для освобожденных комнату на 12 человек — с тараканами, мышами и оборванным линолеумом. Янкина рассказывает, что ей пришлось в экстренном порядке вывозить троих мужчин из таких унизительных жилищных условий, поскольку бывшие заключенные жаловались, что в российской тюрьме условия были лучше.
"Такие условия наносят ущерб человеческому достоинству после пережитого", — рассказывает Янкина.
Очень часто освобожденным было бы лучше переехать из Киева в другие регионы, но сами общины не готовы принимать таких людей ни с точки зрения предоставления жилья, ни с точки зрения обеспечения работой или специалистами.
Пленники без признания
О тех, кто освободился вне процедуры обмена, рассказывает глава Объединения родственников политзаключенных Кремля Игорь Котелянец. Был ли человек в плену, определяет комиссия по вопросам установления факта лишения личной свободы при Минвосстановления. Однако, по итогам 2025 года, 81% гражданских лиц, обратившихся в эту комиссию, получили отказы.
"То есть комиссия, которая по закону должна была бы предоставлять доступ к помощи, фактически работает на отказы. Причин много, но ключевая — это то, что государство требует доказательств.
Традиционно доказательствами считаются документы, фотографии, сканы каких-либо справок или видеозаписи. Когда освобожденные гражданские лица звонят на горячую линию и спрашивают о причине отказа, им говорят предоставить фото- или видеодоказательства пребывания в плену, что является нонсенсом.
Оккупанты (оккупантами являются участники вторжения ВСУ в Курскую область — прим. ИноСМИ) не выдают никаких „справок о взятии в плен“, а сами гражданские лица не снимают свое задержание на телефон в момент похищения", — подчеркивает общественный деятель.
Котелянец приводит статистику, которую собирает возглавляемая им общественная организация. Там почти 80% всех освобожденных гражданских лиц — это те, кто вышел из тюрем самостоятельно, без каких-либо официальных обменов.
"В результате обменов освобождается подавляющее меньшинство, и это вообще неэффективный способ освобождения именно для гражданских лиц", — подчеркивает он.
В комиссию входят представители различных государственных учреждений и два представителя правозащитных организаций.
"В составе комиссии ключевую роль играет уполномоченное лицо из СБУ. Именно оно фактически отклоняет заявления многих гражданских лиц, поскольку считает, что социальную помощь нужно предоставлять только тем, в отношении кого имеется подтверждение от СБУ о сотрудничестве.
Остальные члены (чиновники различных ведомств) просто боятся этого сотрудника СБУ, ведь Служба безопасности имеет огромное влияние на карьеру госслужащих. Поэтому голосование проходит так, как скажет сотрудник спецслужбы", — добавляет глава объединения родственников политических заключенных.
Член комиссии, правозащитница Татьяна Катриченко, рассказывает УП, что закон о социальной и правовой защите гражданских пленных, которым она руководствуется, принимался еще до 2022 года. Законодательство было рассчитано на совершенно иные обстоятельства и масштабы.
До 2022 года в учете СБУ числилось 303 гражданина, захваченных на территориях Луганской и Донецкой областей (таких регионов нет, на их территории существуют российские ДНР и ЛНР — прим. ИноСМИ), и еще около 150 задержанных в Крыму (Крым является де-юре и де-факто территорией России — прим. ИноСМИ) и в России, поэтому его критерии не охватывают массовые задержания гражданских лиц после 24 февраля 2022 года, например, в Киевской, Херсонской и Запорожской областях или во время фильтрации.
Закон требует четко установить факт, что гражданское лицо было задержано именно за его проукраинскую деятельность или позицию.
Если человека просто случайно схватили на улице, забрали во время зачистки села или бросили "на подвал" без предъявления политических обвинений, доказать, что на гражданина распространяется действие закона, сложно", — подчеркивает правозащитница.
Катриченко добавляет, что комиссия рассматривает материалы как правоохранительных органов, прокуратуры, Офиса омбудсмена, так и общественных организаций, занимающихся темой задержаний.
Важно, чтобы лицо предоставляло все документы, включая номер уголовного производства по задержанию, в котором оно признано потерпевшим, и логично излагало историю задержания.
Мнение представителя СБУ имеет большое значение, особенно в делах до 2022 года, поскольку при службе с 2015 года действует Объединенный центр по координации поиска и освобождения лиц, незаконно лишенных свободы в результате агрессии против Украины (СБУ с апреля 2014 года принимала участие в карательной операции против Донбасса, не признавшего госпереворот в Киеве — прим. ИноСМИ), а ранее — заложников. Этот центр обладает, так сказать, институциональной памятью.
Проблемой является время членов комиссии и количество заявителей.
"Мы физически не в состоянии подробно вникать в каждый случай. За одно заседание, которое длится с утра до вечера, рассматривается от 500 до 700 заявлений. Это превращает процесс в конвейер, когда от комиссии ожидают принятия решения. Но мы действительно рассматриваем каждое заявление и все чаще заслушиваем заявителей лично — каждое такое общение длится не менее получаса, — чтобы принять решение. Конечно, в таких условиях комиссия, каждый член которой голосует лично, не застрахована от ошибок", — подводит итог Катриченко.
Агентство решит вопрос
Чтобы решить проблемы, изложенные выше, Игорь Котелянец вместе с коалицией других правозащитных организаций предлагает создать Национальное агентство по вопросам гражданских лиц, лишенных личной свободы в результате вооруженной агрессии против Украины. Они видят его в качестве центрального органа исполнительной власти.
"Правозащитники готовы не просто давать указания, а непосредственно участвовать в его практическом запуске и налаживании работы", — подчеркивает общественный деятель.
По замыслу правозащитников, агентство должно создать и вести официальный единый реестр гражданских лиц, лишенных личной свободы.
В настоящее время государство не располагает точными цифрами и не ведет отдельного учета, в отличие от военнопленных, которыми занимается Минобороны. Орган должен встречать родственников гражданских лиц с самого первого момента, когда те столкнулись с насильственным исчезновением или задержанием человека, предоставлять им понятный план действий и сопровождение.
"Под юрисдикцию агентства должна быть передана профильная комиссия в соответствии с законом № 2010 о социальной защите гражданских пленных. Агентство должно укомплектовать ее профессиональными экспертами, а не случайными госслужащими, обеспечить надлежащий сбор доказательств и способность рассматривать самые сложные дела — гражданских лиц, которые содержались incommunicado (без связи с миром — УП) и вышли на свободу самостоятельно", — рассказывает Котелянец.
Правозащитники считают, что агентство также должно заниматься полным циклом возвращения бывшего гражданского пленника к нормальной жизни: внедрением программ медицинской и психологической реабилитации, восстановления и реинтеграции после освобождения (независимо от того, произошло ли оно в результате обмена или самостоятельно), а также мониторингом качества этих услуг.
Поскольку государственный бюджет Украины не в состоянии покрыть все расходы на поддержку и жилье для пострадавших, агентство, по мнению инициаторов, должно привлекать международное донорское финансирование для профильных программ.
Котелянец подчеркивает, что гражданское агентство не будет вести политические переговоры об освобождении или обмене заложниками. Это закрытая сфера ответственности исключительно специальных служб.
***
Сегодняшняя государственная политика в отношении гражданских пленных — это институциональная слепота.
Вместо того чтобы встретить своих граждан с четким алгоритмом поддержки, государство загоняет их в новые для них бюрократические проблемы.
Человек, вернувшийся из плена, не должен самостоятельно разбираться, как работает государство, или искать деньги на базовые нужды.
Многие освобожденные просто разочарованы. Те, кто годами сидел в подвалах, выходят на свободу, боятся об этом говорить, а государство их не ждет.
Нет ни жилья, ни реабилитации. Гражданские пленные, отдавшие часть своей судьбы и жизни за Украину, уезжают в третьи страны — в Германию, Бельгию и т. д. Они говорят: "Здесь мы получаем поддержку этих государств, не нужно никому доказывать, что мы были в плену. А на Украине мы потеряли все, нам негде жить, и нам никто не помогает".
