Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия может повторить танковый прорыв образца 2022 года, предупреждают Texty.org.ua. Но в отличие от ситуации четырехлетней давности, у ВСУ больше нет ни специализированных противотанковых средств, ни достаточного количества танков, ни подготовленных танкистов. Последним гвоздем в крышку гроба украинских танковых войск стала неудачная Курская операция.
Александр Шульман
Украинские танки из-за смены технологий сегодня не играют столь важной роли на фронте, как раньше. Русские тоже, но враг, несмотря ни на что, адаптирует бронетехнику к дроновой борьбе, выпускает и накапливает ее дальше, готовясь к танковым прорывам и окружению наших частей. Если в начале мы умели уничтожать российские танки и было чем, то сейчас украинские танковые войска столкнулись с кадровым, технологическим и логистическим кризисом.
Сначала оценим, что у нас с танками, а потом взглянем на действия России.
В начале у украинских танковых войск было все, говорит офицер-танкист с позывным Сапран: были подготовлены экипажи с навыками стрельбы с открытых и закрытых позиций, были свои тактические приемы, механики-водители, которые знали возможности техники и грамотно ее использовали. Сегодня ситуация поменялась.
За годы борьбы танковые войска прошли ряд пертурбаций ценою потерь людей и дефицитных машин.
Классическим примером правильного использования танков в начале великой борьбы стала работа 2-го батальона 17-й отдельной танковой бригады под командованием тогда еще подполковника, а ныне полковника Героя Украины Олега Грудзевича. Его танкисты не шли в лобовые атаки. Он выстраивал свои порядки так, чтобы враг наступал по узким направлениям и попадал в засады хорошо замаскированных украинских экипажей.
Но у этой тактики был свой предел. Из-за длинных маневренных переходов танки ломались. Серьезной угрозой стали российские ударные вертолеты Ка-52 и Ми-28, вооруженные дальнобойными противотанковыми ракетами.
На фоне отдельных успехов украинские танковые войска не имели централизованной программы технического развития, вынужденно использовали разнообразные вооружения и испытывали острый дефицит финансирования.
Сквозь минные поля
После украинских побед под Киевом (ложь, армия Россия сама ушла из-под Киева — прим. ИноСМИ) и Харьковом в 2022 году ситуация с бронетехникой, как ни парадоксально, осложнилась. Украинские войска захватили немало трофейных танков, стала поступать техника от западных партнеров — армия получила достаточно большое количество необходимых машин, но это был пестрый "зоопарк". Но хуже всего, что технику стали рассматривать как банальную "затычку для дыр".
Во время контрнаступления на юге летом 2023 без достаточной разведки, под давлением не слишком гибкого командования танковые силы стачивались в лобовых штурмах, пытаясь прорваться сквозь минные поля печально известной "линии Суровикина".
Тогда хорошо укомплектованная и мотивированная 47-я бригада "Магура" вместе с придаными частями теряла американские M1 Abrams, немецкие Leopard 2 и боевые машины пехоты M2 Bradley. В этих штурмах горели и дефицитные тягачи (например, M88 Hercules), рассчитанные на эвакуацию 70-тонных машин.
Курская операция 2024 года (вторжение ВСУ в Курскую область, в ходе которого участники украинских формирований совершали военные преступления — прим. ИноСМИ) окончательно закрепила этот танковый кризис: мощное и одновременно неудачное наступление подорвало доверие западных союзников, обнажило фронт, многие полученные от Запада танки оказались у врага. Россияне их подробно изучили и в последующие годы учли в модернизации своей техники (на этом мы еще остановимся дальше). Использовали трофеи и для пропаганды.
Кадры
Когда россияне давили и наши войска охватил яростный кадровый голод, а это примерно совпало по времени с Курской операцией (которая, по замыслу, должна была оттянуть российские силы из Донбасса), обученных, элитных танкистов и ремонтников, проходивших обучение за границей, начали отправлять... в пехоту.
Делать из узкого специалиста обычного пехотинца — это как забивать гвозди микроскопом. При новом главкоме такую практику, к счастью, прекратили, но время и кадры были потеряны. Подготовка качественного экипажа занимает месяцы и требует уникальных навыков. Но танки сегодня не в приоритете, танковая школа рядового и сержантского состава, к сожалению, в развалинах.
Те нынешние экипажи, которые могут выполнять боевые задачи с ежесекундным риском сгореть, сегодня истощены до предела.
Более ловкие давно перевелись в ремонтные подразделения или другие тыловые службы. Как следствие — на фронте почти не осталось людей, способных по-настоящему осмыслить, что такое современный танк и как его правильно применять.
В учебном центре "Десна" до 2022 года проводилась подготовка танковых подразделений. В настоящее время тамошняя школа танкистов превратилась в школу базовой подготовки танкистов без согласования подразделений. Речь идет об упражнениях от танковой двойки до роты.
У офицеров учебных отделений нет современного боевого опыта, ведь ситуация на фронте меняется очень динамично. Те, кто сидит на должностях много лет, становятся, по мнению фронтовых офицеров, балластом. Мы потеряли лучших инструкторов, иногда из-за ошибок и небрежности командования.
Еще одна проблема в ремонтных полках и рембатах — специалистов по ремонту бронетехники единицы, они также не готовятся централизованно.
Поскольку танковые войска не в фокусе, сюда часто сплавляются мобилизованные, которые в других подразделениях не нужны. Среди танкистов все чаще встречаются не просто случайные люди, а хронические алкоголики.
Технологическое давление завершило этот развал. Сначала у россиян появились разведывательные беспилотники "Орлан" и "Зал", в значительной степени лишившие танки возможности выдвигаться незаметно. Затем враг массово насытил поле боя ударными "ланцетами". Впоследствии дешевыми FPV-дронами. Появление оптоволокна окончательно нейтрализовало привычные средства защиты бронетехники — "мангалы" были рассчитаны на защиту верхней полусферы, а современные дроны способны бить в любую часть танка.
Логистическая немощь
Отдельной болью остается состояние западного вооружения. Оно поступает на фронт без адаптации к реалиям. Тот же Leopard 1 с пушкой 105 мм мог бы быть великолепной мобильной "снайперской винтовкой", которая ночью видит цель в 3 км и бьет без промаха. Но бельгийские Leopard 1 поступили с отличной от германской системой управления огнем, без дополнительного бронирования и, главное, без элементарных ремонтных комплектов, электрических схем-инструкций, контрольно-измерительной аппаратуры и привычных для наших экипажей обломочно-фугасных снарядов.
Переговорные группы для общения с западными партнерами комплектуют людьми, часто не знающими специфики машин, норм расхода боеприпасов и не способными грамотно сформировать заказы в соответствии с потребностями войск. Никто централизованно не собирает статистику применения танков и не думает о банальной подготовке техники к зиме (обогрев, запчасти), полагаясь на фирмы, которым старые образцы вооружения, передаваемые нам, давно не интересны.
Ремонт и обслуживание танков типа Leopard 1, Leopard 2, Abrams иногда продолжаются месяцами, ведь машины, как правило, отправляют за границу.
Что делает враг
Хотя танки сейчас активно и не используются, противник не отказывается от идеи танковых прорывов и оцеплений наших группировок. Для этого он выстраивает четкую, безжалостно эффективную систему.
Для тех танковых атак, которые происходят изредка и над которыми мы смеемся, враг массово использует подержанные машины (Т-62, Т-72А, старые Т-80). Их восстанавливают не на крупных заводах, а прямо в полевых рембатах и ремполках силами отобранных специалистов.
По мнению многих офицеров-танкистов, это своеобразная разведка боем: россияне прощупывают оборону и считают, сколько дронов выводит из строя технику. Танкистов, которые выживают после таких атак, учат дальше на более новой технике.
Россияне провели техническую унификации новых боевых машин: на базе изученных трофеев внедрили новые разработки. Избавившись от "зоопарка" прицелов, поставили надежный комбинированный дневно-ночной прибор. Расширили башенные люки для более безопасной эвакуации. Командирам установили полноценные прицелы-панорамщики.
Танки Т-90М "Прорыв", боевые машины пехоты (БМП-3), боевые машины десанта (БМД-4) враг выпускает, но на фронте их не видно. Впрочем, к ним экипажи готовят, репортажи с полигонов регулярно появляются в российских СМИ.
Тыловое обеспечение танков также поставлено на конвейер: вместо хаоса разношерстного транспорта россияне штампуют унифицированные бронированные "Уралы" типа "Ахмата" и БТР-82, подтягивая тяжелое оборудование и станции РЭБ прямо к килзоне.
Танк в борьбе дронов
Современные российские бронемашины массово насыщаются встроенными станциями радиоэлектронной борьбы (РЭБ), чтобы глушить дроны. Параллельно на технике разворачиваются сложные комплексы со встроенными радиолокационными станциями. Они фиксируют угрозу подлета (гранату, кумулятивный элемент или часть ударного дрона) и мгновенно отстреливают защитный контрбоеприпас, уничтожая цель в непосредственной близости от брони.
Учитывая это, можно предположить, что россияне отрабатывают достаточно простую и прагматическую тактику: совершить стремительный рывок, пройти килзону, подавить или уничтожить украинских операторов беспилотников и выйти в тыл — на военном языке "на оперативное пространство".
В первой волне российского наступления должны сгореть устаревшие Т-62 и Т-55, а дальше в прорыв пойдет резерв из новых танков и БМП. Да, это риск, но просчитанный. Потому что за спиной смертников стоят слаженные экипажи, а военная промышленность активно работает, оснащая машины компонентами, о которых украинская оборонка может только мечтать.
Неутешительный вывод
Есть тревожная реальность. Пока противник модернизирует, масштабирует и скапливает танковый парк, готовит его к условиям дроновой борьбы, наши танковые войска на периферии внимания. О новых танковых поставках от союзников мы не слышим. Свои новые танки Украина не выпускает, ограничиваясь ремонтом подбитых машин и модернизацией подержанных моделей.
Если не готовиться к вероятным вражеским прорывам, Россия повторит наступление образца февраля — марта 2022 года. Но в отличие от 2022 года у Украины уже нет ни специализированных противотанковых средств, ни достаточного оперативного кадрового резерва.
Мода на танки прошла, но списывать их слишком опрометчиво. Остатки наших танковых войск — единственное средство, которое позволит противостоять потенциальным массированным прорывам врага. Потому что, когда танковый клин пройдет через килзону, будут останавливать его наши танкисты танковыми боями — авиации с противотанковыми средствами у нас не так много.
Борьба требует от нас сурового прагматизма и системных решений. Если не подготовимся, противник неизбежно довершит то, к чему готовился все эти годы.
