Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Зеленский оказался в самом сложном положении среди мировых лидеров: Трамп втянул его в свою политику, а потом бросил, пишет Al Khaleej. Он стал очередной жертвой американского прагматизма. Для бывшего актера это драматический поворот: импровизировать оказалось непросто.
Валид Усман (وليد عثمان)
Сегодня, пожалуй, ни один политик в мире не оказался в столь сложном положении, как президент Украины Владимир Зеленский. После того как Дональд Трамп втянул его в непростой мир американской политики, Зеленский оказался перед лицом серьезных политических испытаний, резко контрастирующих с его прежней карьерой комика на телевидении.
С начала второго срока Трампа Зеленский чувствует себя брошенным на фоне продолжающегося конфликта Украины с Россией. Он неоднократно выражал недовольство сокращением американской помощи Киеву и попытками Вашингтона наладить отношения с Владимиром Путиным. Несмотря на это, у Зеленского не оставалось другого выбора, кроме как поддерживать Трампа на фоне обострения конфликта с Россией и его последствий. Возможно, он временами отодвигал на второй план свое разочарование, видя, что американский президент действительно стремится завершить конфликт и преодолеть разногласия между Россией и Украиной, а также между Москвой и европейскими странами. Однако война с Ираном изменила приоритеты Вашингтона, и ее последствия продолжают сказываться на американской политике. Хотя боевые действия прекратились, экономические последствия, особенно связанные с мировыми поставками энергоносителей, становятся все ощутимее. Это осложняет положение Трампа как внутри США, так и на международной арене.
Президент Украины Владимир Зеленский оказался очередной жертвой классического американского прагматизма — того самого, который позволяет без особых сантиментов отказываться от вчерашних союзников и друзей, а сегодня — протягивать руку вчерашним врагам. Все, как водится, во имя национальных интересов и собственной выгоды.
Американский прагматизм вовсе не означал отказа от поддержки Украины в ее противостоянии с Россией. Скорее, он оставил Зеленского — главного символа этого конфликта — один на один с своим народом и всем миром. В какой-то момент сохранение собственного политического положения стало для него важнее роли лидера военного времени. Для президента, начавшего карьеру на сцене, это, конечно, драматический поворот. Хотя, если вспомнить, что в большую политику он пришел из актерской профессии, в этой истории есть своя ирония: когда сценарий пошел не по плану, импровизировать оказалось непросто. Оставалось лишь уловить направление американского ветра и вовремя повернуться вслед за ним.
Возможно, Зеленский даже был не прочь стать очередной жертвой американского прагматизма, лишь бы остаться на политической сцене. Вместо того чтобы окончательно увязнуть в кризисе, из-за которого Дональд Трамп уже грозил ему отставкой, он предпочел искать пути к сближению с Россией — пусть даже временного. В конце концов, когда речь идет о политическом выживании, вчерашние враги вполне могут оказаться завтрашними партнерами.
Украинский президент объявил о двухдневном прекращении ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам и другим объектам энергетической инфраструктуры. Возможно, ему хотелось показать, что и решение о перемирии, и его сроки определяет он сам. Однако так называемое энергетическое перемирие стало скорее следствием очередного витка российско-американского противостояния. Москва же намерена использовать эту ситуацию для достижения долгосрочного мирного соглашения, а не ограничиваться двухмесячным перемирием, которое предлагал Зеленский. Одновременно Москва усиливает давление, ставя под вопрос легитимность Зеленского и напоминая о необходимости провести выборы и определить, кто сменит его на посту президента. Несколько дней назад на эту тему неожиданно высказался и Дональд Трамп — по крайней мере, для самого Зеленского неожиданно. Все это едва ли можно назвать удачным периодом в политической карьере украинского президента. Похоже, он все острее ощущает разочарование, причем в самом буквальном смысле слова: пространство для маневра сужается, противники усиливают давление, а европейские союзники с тревогой следят за тем, как часто меняется позиция Вашингтона, когда этого требуют американские интересы. Впрочем, в большой политике союзники остаются союзниками ровно до тех пор, пока это соответствует их собственным интересам.
