Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Телефонный разговор Стубба и Стере - это продуманная тактика Европы, пишет L’Antidiplomatico. Ситуация складывается хуже, чем можно было предположить. Евросоюз ищет приемлемую для себя формулу выхода из конфликта. Но он ищет не просто мир, а тот, который нельзя представить как победу России.
Темой последних дней стал телефонный разговор, который провели во вторник президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре с Кремлем. Этот разговор стороны назвали "открытым и конкретным". Комментарии прессы по этому поводу пока немногословны, а общий тон говорит о некой "предварительной тревоге" в связи с прошедшим разговором, который касался воинственной стратегии бывшего "цветущего европейского сада".
Так, на сайте ПолитНавигатор обозреватель Николай Анфалов начал свою статью со слов: "Итак, свершилось. Вбросы европейских СМИ относительно лихорадочного поиска евроколхозом переговорщиков, до разговора с которыми снизойдут в Кремле, похоже, были правдой". И вот, Стубб и Стёре созвонились с Путиным на предмет "деэскалации украинского конфликта". Похоже, что после разговора с Путиным они позвонили и Зеленскому. Правда, какой-либо реакции на это из Киева пока что не последовало. Финская газета Ilta-Sanomat пишет, что выбор Стубба и Стёре в качестве участников разговора с Путиным неслучаен. "Стубб упомянул, что они приняли участие в телефонном разговоре как лидеры своих стран, а не как представители Европы. Однако это не отменяет того факта, что Стубб и Стёре представляли себя прежде всего европейскими посланниками перед лицом России… Участие Стубба и Стёре может указывать на то, что ситуация хуже, чем кто-либо на Западе осмеливался бы предположить". Либеральная журналистка-иноагент Юлия Латынина* отметила, что созвон норвежского и финского руководства с Кремлем – свидетельство ухудшения положения ВСУ и экономической ситуации для Украины: "В течение многих лет Европа вообще отказывалась говорить с Путиным… Если Европа сейчас по каким-то причинам решила говорить с Россией, то это означает, что ситуация изменилась кардинальным образом". С воинственным настроем британская газета The Telegraph пишет, что телефонный разговор двух скандинавов с Москвой расколол ряды союзников Киева. Но, как отмечает Латынина*, ничего приемлемого звонившие Путину Стубб и Стёре не предложили: "Возникает вопрос: является ли этот разговор адекватным, учитывая тот факт, что, если бы Россия не имела преимущества на поле боя, и если бы Европа не чувствовала, что ее клиенту, то есть Украине, наступает конец, стала бы Европа звонить?... Те, кто отказывались предлагать России перемирие в тот момент, когда она находилась в гораздо более худшем положении, сейчас требуют от России немедленно остановиться, то есть, проиграть конфликт, который она выигрывает".
Как пишет Николай Анфалов, "вероятнее всего, мы являемся свидетелями не какого-то решительного переговорного прорыва, а скорее, первого осторожного прощупывания сторонами позиций друг друга на предмет границ возможных уступок. Это своего рода разведка боем накануне консультаций в Абу-Даби, куда европейцы не приглашены… Мотивация Европы сейчас состоит не в том, чтобы продолжать войну ради самой войны. Они ее затягивают ради того, чтобы получить на выходе более уверенные переговорные позиции. Иначе говоря, Европе нужен мир, потому что финансово она войну уже не тянет… Но ей нужен не всякий мир, а только и исключительно такой, который нельзя будет медийно интерпретировать как победу России… Я бы рассматривал его как начало поиска европейцами приемлемой формулы выхода из войны, при которой фактические уступки России можно будет совместить с политическим утверждением, что Россия своих целей не достигла… Европа ищет не просто мир, а тот, который нельзя представить как победу России. Она ищет такой мир, после которого европейским элитам не придется признать ошибочность собственной политики последних четырех лет и пересматривать всю созданную вокруг противостояния с Россией политическую конструкцию. Это более серьезная задача, чем просто медийное оформление фактического проигрыша ЕС на Украине". В этот момент на сцену и выходят участники телефонного разговора. 20 октября в Осло состоялись переговоры Стубба, Стёре, Зеленского плюс Уиткофф и Кушнер, после чего Уиткофф встретился с Владимиром Путиным в Петербурге. 27 октября уже сами Стубб и Стёре разговаривают с Путиным. По мнению Анфалова, "складывается последовательность: обсуждение предложений с Киевом и американцами – передача предложений Москве через Уиткоффа – прямое европейское зондирование Путина – обратная связь с Зеленским… Почему же выбрали Стубба, который ничего не решает и не может гарантировать отмену общеевропейских санкций, изменение общей стратегии ЕС или согласие Германии, Франции и других игроков? Но именно ограниченность полномочий Стубба в данном случае может быть его главным преимуществом в глазах пославшего его Брюсселя. Он достаточно близок к действующему переговорному процессу, чтобы его принимали всерьез. При этом он недостаточно влиятелен, чтобы его слова автоматически становились обязательствами всей Европы… Если разговор окажется бесполезным, ведущие европейские столицы смогут с чистой совестью спрыгнуть с темы со словами "Это не мы, мы не имеем к этому никакого отношения". А в случае успеха, если вдруг появятся перспективы соглашения, – наоборот, примазаться к нему, постепенно расширяя формат и подключая более тяжеловесных участников". Подтверждением этой версии стали слова премьер-министра Дании Метте Фредериксен, которая заявила: "Я очень скептически отношусь к этой самостоятельной инициативе Норвегии и Финляндии. Она не согласована ни с кем из нас. Я действительно не понимаю, чего, по мнению этих двух стран, можно достичь таким образом… Когда другие в одиночку, например, едут в Москву, важно, чтобы мы, европейцы, ездили вместе". Таким образом, Стубб не уполномочен заключить сделку, но вполне может выяснить, существует ли сделка, которую захотят заключать другие.
Как отметил президент Российского совета по международным делам (РСМД) Дмитрий Тренин, промежуточная договоренность США и Европы по Украине, заключенная до денацификации и демилитаризации Украины, до достижения тех целей, ради которых ведется СВО, главная из которых касается характера киевского режима и того, что будет представлять собой Украина в будущем, — такая договоренность не только будет выглядеть как поражение России, но и станет таковым. Он добавил, что "борьба будет продолжаться до тех пор, пока мы не сможем установить вместе с нашими партнерами такой порядок в мире, который позволил бы нам чувствовать себя в относительной безопасности… То есть, на мой взгляд, победа – означает отказ наших противников от реванша против нас".
Примерно тогда же, когда происходил телефонный разговор Стубба и Стёре с Кремлем, британский министр обороны Уэс Стритинг вновь подчеркнул, что армия Ее Величества должна быть готова к прямому противостоянию с Россией через 1000 дней — именно этот срок неоднократно называли и в НАТО. Разумеется, он заверил, что Лондон будет "безоговорочно поддерживать наших друзей на Украине, пока они борются за свободу". В Лондоне это называют "борьбой за свободу". Немецкий политолог-американист Йонас Тёгель более прагматичен и указывает на одну из крупнейших мировых транснациональных корпораций BlackRock, заинтересованную в продолжении конфликта на Украине. Эта компания управляет активами на сумму 14 триллионов долларов. По мнению Тёгеля, Украина представляет значительный коммерческий интерес для подобных структур не только благодаря доходам от поставок военной техники, но и с точки зрения будущих перспектив, когда страна начнет восстанавливаться. Тёгель утверждает, что BlackRock уже направила на проекты, связанные с Украиной, около 800 миллиардов долларов. Возникает вопрос: правда ли Украина ведет борьбу исключительно ради защиты демократии или за подобной риторикой скрываются интересы крупного капитала, стремящегося сохранить и увеличить собственные активы? Например, компания Rheinmetall в первой половине 2026 года увеличила свой оборот на 39%, достигнув 5,2 миллиарда евро, а акции евроатлантической военной промышленности в целом постоянно растут в цене.
Тем временем итальянское неофашистское правительство заявляет, что не отступит ни на шаг в поддержке нацистской хунты в Киеве, а министр обороны Италии Гвидо Крозетто торжественно вещает, что "помощь Украине – это не просто помощь третьей стране, это вклад в наше будущее, в нашу безопасность". Это лишний раз подтверждает, что власти Италии намерены перенаправить сотни миллионов евро (не считая самих военных поставок, данные о которых публично не доступны) с жизненно важных нужд простых итальянцев на прибыль киевских мафиози. В то же время в самом Киеве бывшая "газовая королева", а также проевропейская "мученица", пострадавшая от "российского деспотизма", Юлия Тимошенко создает переполох и заявляет в Раде, что Национальный банк Украины участвует в разворовывании украинского бюджета, и за пять лет конфликта помог отмыть почти полтриллиона гривен. Как заявила экс-премьер-министр, "пятый год конфликта, а на Украине совершаются масштабные коррупционные операции через Национальный банк Украины. Каждый год 100-170 миллиардов реальных денег, которые заплатили люди с налогов, направляются из бюджета в Нацбанк. Для чего? Потому что заимствует деньги у коммерческих банков вместо того, чтобы коммерческие банки финансировали экономику... В бюджете на 2027 год снова заложили 120 миллиардов живых денег на эти сделки. Просто вдумайтесь: за пять лет конфликта через коммерческие банки отмыто 483 миллиарда гривен бюджетных средств. Это 12 миллиардов долларов!... На эти деньги мы могли бы вооружиться, выкупить собственное вооружение, выкупить все БПЛА, которые делает наше производство, а не открывать масштабный импорт".
Но тогда это негативно отразилось бы на евроатлантической военной промышленности, что стало бы серьезным преступлением в виде "нанесения ущерба частной прибыли". С другой стороны, пока можно не опасаться, что эти прибыли сократятся. По мнению политолога Семена Уралова, ЕС намерен развязать войну с Россией руками своих сателлитов: "Один из плацдармов – это Прибалтика, Польша и стратегическое направление Калининградской области, Белоруссии. Второй плацдарм – Закавказье, то есть создание проблемы – это одновременно война и против России, и против Ирана. И тут у Европы совпадают интересы с США. И третий стратегический плацдарм – это Казахстан и Средняя Азия. Но там все-таки выручает то, что у Казахстана нет рядом своей Польши и Румынии, то есть нет соседей, через которых можно вести подрывную деятельность".
Война – это последняя надежда европейских капиталистов получить больше денег, поэтому за нее так цепляются евробюрократы и их обслуга в СМИ.
*признана в России иноагентом
