- Всего пять-шесть лет назад казалось, что мы твердо закрепились в западных структурах, и наше будущее надежно. Сейчас такого ощущения надежности больше нет. Вспомним хотя бы выраженную интеллектуалами и бывшими политиками Центральной и Восточной Европы в письме Бараку Обаме озабоченность в связи с уменьшением интереса США к этой части мира, или приглашение Обамой одиннадцати глав государств и правительств региона на ужин после подписания договора США и России о ядерном разоружении в Праге с недвусмысленной целью развеять опасения о том, что для США важнее интересов государств региона могут быть отношения с Россией. Что изменилось, и можем ли мы говорить о существенных изменениях в политике, или же только о недоразумениях и непонимании?

- Я думаю, что это временное непонимание. Думаю, это краткосрочная фаза, во время которой Соединенные Штаты по различным причинам перестали фокусироваться на Европе. Эта тенденция началась при администрации Буша, в особенности во время его второго срока и, кажется, была почти неконтролируемой во время администрации Обамы. Для этого есть ряд причин. Одна из них - мышление на краткосрочную перспективу, что было характерно для принимающих решения кругов и для политической элиты США в целом после 11 сентября 2001 года и последовавших за этим войн в Азии. Соединенные Штаты решили чуть ли ни в одиночку взять на себя тяжесть войны против того, что они обозначили как международный терроризм, и решили делать это обычными военными средствами в двух странах в центре Азии – в Ираке и Афганистане, о которых у них в самом начале не было понимания. Это две несущие убытки инвестиции.

- Афганистан – это тоже потерянная инвестиция?

- Да, Афганистан и Ирак. У Соединенных Штатов нет стратегических дивидендов от этих конфликтов. США вступили в них, возможно, не осознавая последствия, однако, во всяком случае, без должной подготовки к возможным последствиям. А теперь пытаются – пока безуспешно – найти формулу, как из них выйти. Это краткосрочные интересы, которые приковывают внимание, время и ресурсы политического руководства США частично также в силу внутриполитических причин. Оба эти конфликта и, говоря шире, идея борьбы против терроризма обычными военными силами стали важными внутриполитическими вопросами на выборах в США. Это отвлекло внимание политических лидеров и тех, кто принимает решения, от реальных стратегических вопросов. А они есть и остаются – это Европа и восточные соседи Европы. Глобальная позиция США – ведущая сверхдержава. Но это не решится ни в Ираке, ни в Афганистане. Это решится в Европе и к востоку от нее, в Евроатлантическом сообществе и в прилегающих к нему с востока странах. Соединенные Штаты, похоже, на момент упустили из поля зрения эту истину.

- Вы думаете, что кратковременно, и что скоро вернутся?

- Да, и, так как мы говорим для балтийской аудитории, я хотел бы сказать, что всегда советую своим друзьям в Балтии: оставайтесь в Афганистане, будьте верными союзниками до самого конца.

- До поражения?

- До окончания операции, каким бы ни был ее исход. Потому что страны Балтии произвели огромную стратегическую инвестицию, поддержав Соединенные Штаты в Афганистане. Это как договор о страховании. Страны Балтии продемонстрировали свою лояльность НАТО и Соединенным Штатам как союзники. Этим страны Балтии обеспечивают себе право на защиту от рисков в будущем здесь, в этом регионе. Это огромная стратегическая инвестиция, которая потребовала экономических и человеческих жертв. Было бы ошибкой эту инвестицию разбазарить. Поэтому я всегда советую и призываю оставаться в этой операции до конца. В то же время друзья стран Балтии на Западе обязаны указывать творцам политики НАТО и США, что в действительности будущее Соединенных Штатов и НАТО решается не в Афганистане, не в Ираке, а в Европе и в граничащих с Восточной Европой странах.

- Что касается друзей, мы видим, что некоторые страны НАТО  собираются или хотели бы уйти из Афганистана, другие готовы продать России  современное оружие. Как это повлияет на способность НАТО, как организации, действовать едино?

- Война в Афганистане, несомненно, повредила единству НАТО. У многих членов НАТО нет уверенности в этой миссии. И они правы. Миссия с самого начала была задумана ошибочно, плохо спланирована и неудачно реализована. У стран НАТО в Европе другое представление об угрозах, которые исходят из Афганистана, Ирака, Ближнего Востока или Пакистана, чем у Америки. И представления самих американцев об угрозах меняется.  Американцы ищут минималистическое решение в Афганистане, которое позволило бы США и союзникам уйти без достижения каких-то амбициозных целей, просто не потеряв репутацию. Солидарность НАТО и способность действовать согласованно эта миссия, несомненно, уменьшила, а также доказала, что отдельные страны НАТО могут не только не полностью поддержать миссию НАТО, но и выйти из нее. Это плохо для будущего НАТО. Более того, миссия в Афганистане (то же самое относится к миссии США в Ираке) реализуется за счет военного и финансового вклада в оборону территорий стран НАТО. Оборонные бюджеты сокращаются, в особенности в процентном отношении к ВВП, но большая – чрезвычайно большая – часть этих бюджетов уходит не на инвестиции в оборону территории, а на поддержание операций в Афганистане, а в случае с США – и в Ираке. Это дилемма в особенности для таких стран, как государства Балтии, которые инвестируют свои ограниченные ресурсы в операции в дальних странах, вместо того, чтобы инвестировать в оборонную инфраструктуру своих стран. В том числе и в инфраструктуру, которая обеспечила бы возможность принимать войска союзников по НАТО на случай чрезвычайных ситуаций.

- А как с планами НАТО по обороне государств Балтии, которые, наконец, разрабатываются, или даже уже готовы?

- Я не знаю, готовы они или нет, я даже не знаю, ведется ли над ними работа. Это дискуссия, которая по-прежнему продолжается в НАТО. НАТО планирует в странах Балтии, и не только в странах Балтии, сделать три вещи. Во-первых, планы обороны, о которых вы упомянули, причем - на случай реальных угроз. Во-вторых, размещение оснащения для гипотетических чрезвычайных или кризисных случаев. В-третьих, военные учения с реалистичными сценариями. Это опыт, который НАТО приобрело в Германии. Гарантии 5-го параграфа НАТО там были достоверными. Потому что были планы обороны на всевозможные чрезвычайные случаи; потому что было подготовлено оснащение; потому что были учения и потому что там постоянно были размещены войска. Без этих  элементов 5-й параграф не обязательно достоверен. Разумеется, Советский Союз и Россия это две разные вещи, Россия – это не Советский Союз. И поэтому есть основание для аргумента, что не нужно размещать массированный военный континент на территориях стран Балтии. Размещенное ранее оснащение и инфраструктура, которая готова принять войска союзников в чрезвычайных случаях, были бы адекватной альтернативой  постоянному присутствию войск. К тому же, в наше время войска намного мобильнее, чем двадцать лет назад. Поэтому сейчас нужны не войска, а инфраструктура, чтобы принять войска, которые поспешат на помощь. А также заранее размещенное оснащение, учения и планирование обороны. Но я считаю, что и по военным, и по политическим причинам в каждой стране НАТО без исключения – я не выделяю именно страны Балтии – должно быть, по меньшей мере, символическое присутствие войск НАТО, пусть и не на таком уровне, чтобы можно было реализовать военные операции. Однако, если в одних странах войска абсолютно легитимно размещены, а в других такого не может быть, потому что кто-то другой – в данном случае Россия – возражает, то это может создать особую зону внутри НАТО.

- Аэродрома в Лиелварде (на территории Латвии - прим. переводчика) достаточно?

- Не могу дать компетентную военную оценку, потому что я не военный специалист. Но такого рода военная инфраструктура должна быть надлежащим образом развитой, с надлежащими инвестициями, чтобы она была готова принять воинские подразделения в чрезвычайных случаях. Чрезвычайные ситуации нельзя исключать и нельзя осуществлять планирование, опираясь на сценарий лучшего случая. Генеральный секретарь НАТО Расмуссен в последнее время многократно повторял, что он считает самим собой разумеющимся, что Россия не будет использовать военные корабли Mistral против соседних стран. Альянс, который хочет, чтобы другие относились к нему серьезно, не может говорить, что принимает что-то, как само собой разумеющееся. Нельзя оперировать, принимая за точку отсчета нулевой сценарий риска. Принять, как само собой разумеющееся, что Россия не будет делать ничего агрессивного, означает действовать по сценарию лучшего случая или нулевого риска. Альянс, который другие стороны воспринимают серьезно, не может говорить такие вещи.

- В одной из своих последних публикаций вы говорили, что сделка по Mistral станет темой дискуссий в НАТО...

- Одна должна стать темой дискуссий.

- И какой вы прогнозируете результат дискуссий: сделка состоится, Франция продаст России эти военные корабли? Или это можно приостановить?

- До сих пор НАТО отказывалось дебатировать об том. Некоторые этого не хотят, потому что считают, что это повредит единству НАТО.

- Но у нас и сейчас недостает единства.

- Конечно. Некоторые настаивают, что эта следка с военными кораблями сугубо двусторонний вопрос Франции и России. Конечно, эти обе позиции ошибочны. То, что гарантированно расколет НАТО больше, чем что-либо другое, - это ситуация, когда страны-члены НАТО начнут продавать России оружие в обход НАТО, без ссылок на механизмы и регулирование альянса, нарушая солидарность и дисциплину НАТО. Такой сценарий возможен. Россия заявила, что меняет прежнюю политику самодостаточности в приобретении вооружений на политику импорта современных западных военных технологий. Это сказали высокопоставленные должностные лица. Начиная с министра обороны Сердюкова, начальника Генерального штаба Макарова, – все объявили о списке планируемых закупок, теперь есть уже целый каталог российских пожеланий о закупках. Mistral – только первый пункт в этом списке. Поэтому, если эта сделка состоится, откроются двери для каждой страны НАТО индивидуально улаживать двусторонние договоры с Россией о продаже оружия. Это произведет большее впечатление раскола, чем что-либо другое. Намного лучше сейчас начать дискуссии и предотвратить такой сценарий. На Западе набирает силу идея, что Россия может помочь западным странам преодолеть воздействие экономического кризиса. Что торговля с Россией, включая торговлю оружием, - это мера по преодолению кризиса. Именно так президент Франции Саркози представил продажу Mistral, акцентировав не только французско-российские политические отношения, но и антикризисную меру по стимулированию экономики Франции. Так что, можем прогнозировать ситуацию, когда несколько западных стран будут бороться за долю на российском рынке оружия.

- Мы уже видим, что некоторые ждут в очереди, если французы эти корабли не продадут.

- Именно так, русские свой список закупок вручили разным европейским странам. Так что, это наверняка произведет раскалывающее впечатление на НАТО. Поэтому вопрос Mistral –  не вопрос Грузии, как это ошибочно преподносится, хотя, он, конечно, затрагивает Грузию. Это не вопрос Балтии, хотя он затрагивает страны Балтии. Центральный вопрос и самая важная причина, почему об этом надо дискутировать, - это целостность альянса НАТО, целостность НАТО, как организации.  НАТО развалится, если станы-участницы начнут по отдельности продавать России оружие, не консультируясь ни союзниками, ни с НАТО, как с организацией, игнорируя и обходя процедуры НАТО, игнорируя также кодекс поведения Европейского союза в отношении торговли оружием. Критики продажи Mistral и других аналогичных потенциальных сделок должны сформулировать свои аргументы в терминах о целостности НАТО, как организации, и других европейских структур. Поскольку именно это поставлено на карту.

- Надо ли странам Балтии опасаться в связи с реализуемой президентом США Обамой политикой «перезагрузки» отношений с Россией?

- Это зависит от того, как будет реализовываться политика «перезагрузки». Сейчас я вижу причины для умеренных опасений, не вижу причин для кризиса или для серьезных опасений. Но есть умеренные опасения, потому что «перезагрузка» косвенно предусматривает, что Соединенные Штаты будут решать свои приоритеты таким образом, что интересы государств Центральной и Восточной Европы и интересы соседей Восточной Европы окажутся в категории второстепенных приоритетов. Это суть «перезагрузки». Не будет компромиссов за счет Балтии и других стран Центральной и Восточной Европы. Я уверен, что не будет никаких сделок с Россией за счет государств этой части Европы. Может произойти нечто другое, и это уже происходит, - США отодвинут важные для этих государств вопросы на более низкий уровень приоритетов.

- Или делегируют их Европейскому союзу.

- Да, в отдельных вопросах. Так что, это означает определенное отдаление США от проблем этого региона. Это не всеобъемлющий процесс, есть некоторые признаки, что США в отдельных случаях рассматривают постоянное присутствие, к примеру, размещение противоракетного щита в Румынии. Я был в Румынии два дня назад и очень удовлетворен: это очень хороший поворот событий. Однако общая тенденция – отодвинуть приоритеты этого региона на более низкий уровень. Не отказаться от них совсем, а обращаться к ним время от времени, в зависимости от ситуации и ощущения срочности. Это может создать здесь нежелательный эффект fait accompli.

- Что страны Балтии и другие страны региона могут сделать, чтобы изменить эту тенденцию?

- Сложный вопрос. Наверное, многие правительства в этой части света думают об этом. Не думаю, что есть какой-то общий подход к этой проблеме или единое предложение для действий. Дискуссии по этому вопросу ведутся, действия до сих пор, главным образом, заключались в моральном обращении к администрации Обамы – как, к примеру, письмо двадцати двух персон в прошлом году. Конечно, нужно делать больше. Однако это процесс, и начальным пунктом может стать дискуссия в НАТО о продаже оружия России. Это вопрос, по которому страны этой части Европы могут выиграть, потому что в основе очень сильная и убедительная вещь, если это сформулировать не как ощущение угрозы для одной или другой страны, - хотя это тоже часть дискуссии, - а как вопрос сохранения целостности НАТО.

Перевод: Лариса Дереча