Некоторых читателей привлекает Толстой, других — Достоевский. Интересно делить своих друзей на эти два лагеря, но еще интереснее приводить доводы в пользу того, к кому ты больше расположена сама. Однако эта дилемма приобретает особое значение и в России — где искусство является центральной частью национального самосознания.

Недавно мы с мужем, Иэном Фрезиером (Ian Frazier) и нашей дочерью Корой летали в Санкт-Петербург. Мы должны были встретиться с нашим сыном Томасом и его подругой Олесей Елфимовой, которые прилетели из Екатеринбурга, российского города, считающегося «воротами в Сибирь», где Олеся выросла, и где Томас преподает английский язык.

Мы все писатели (кроме Олеси — она переводчик), и у нас твердые литературные убеждения. Мой муж бывал в России много раз. И все же Томас обогнал его по количеству дней, проведенных в этой стране. Он дал всем нам список рекомендованной литературы, в котором преобладали произведения Достоевского.

У нас с Корой тоже есть свои пристрастия. Мы перечитали «Войну и мир» и «Анну Каренину» Толстого бесчисленное количество раз.

Олеся, как и следует, присоединяется к Томасу в лагере поклонников Достоевского. Когда перед выбором поставили моего мужа, он начал юлить и заявил, что он вообще почитатель Николая Гоголя, но позже признался, что очень любит Достоевского.

Эти два великих русских писателя совершенно противоположны друг другу — в равной степени благодаря своему сходству и своим различиям. В их жизни было много общего. У обоих была бурная молодость, но впоследствии оба заняли твердую нравственную позицию. И их огромное и удивительное литературное наследие привлекает множество фанатичных последователей.

Примерно к 20 годам Толстой получил в наследство поместье Ясная Поляна — три деревни и около 320 «душ», то есть, крестьян мужского пола (женщины и дети были не в счет). Достоевский же, будучи молодым человеком, был независим и жил без чьей-либо помощи. Его арестовали за принадлежность к тайному обществу (члены которого увлекались идеями Фурье), бросили в карцер на восемь месяцев, приговорили к смертной казни, а затем в последний момент казнь заменили ссылкой в Сибирь. Это не значит, что страдания не были знакомы Толстому. Поступив на военную службу в порыве романтического энтузиазма, он был вынужден участвовать в боях во время Крымской войны. Но его романы, среди героев которых есть и императоры, и крестьяне, исполнены бурными чувствами, яркими эмоциями и глубокими переживаниями. Романы же Достоевского — при всей их огромной духовной глубине — кажутся мне в физическом и эмоциональном плане замкнутыми и сдержанными.

В наш первый день в Санкт-Петербурге именно это и было причиной наших споров. Томас ворчал, что единственное, что у него ассоциируется с Толстым, это зубы — о которых так часто упоминает автор «Анны Карениной», описывая внешность графа Вронского, богатого и красивого любовника.

Кора набросилась на «Братьев Карамазовых» Достоевского, пытаясь выяснить, почему на протяжении 35 страниц, пока Иван Карамазов рассказывает свою тягостную легенду о великом инквизиторе, у стола не появился никого из прислуги.

Через два дня нам представилась возможность посетить то место, где была написана эта книга — последняя квартира Достоевского, которая сегодня является музеем. Он переехал туда, когда достиг успеха на литературном поприще — ему хотелось, чтобы у него был свой кабинет и комнаты для семьи. На своем столе, за которым он работал с 11 вечера до четырех-пяти часов утра, он поддерживал строгий порядок. В самоваре всегда был горячий чай, и он считал, что только он умеет заваривать его правильно. Когда он пил чай, заваренный его женой, он обычно говорил: «До чего же я несчастен». Он умер на диване, глядя на Евангелие, подаренное ему женами декабристов, вместе с которыми он ехал в ссылку.

На лестничной площадке рядом с квартирой мы увидели стильную экспозицию, где в темноте в лучах подсветки были видны экспонаты, рассказывающие о жизни Достоевского. Писатель был заключен в «Секретный дом», бывший худшим зданием одной из самых страшных политических тюрем — Алексеевского равелина. Его снесли более ста лет назад, и в Петропавловской крепости, на территории которой он находился, от него почти ничего не осталось. Сейчас же на выставке был представлен подсвеченный макет тюрьмы.

Чтобы лучше прочувствовать атмосферу, мы с Томасом и Олесей отправились на Сенную площадь, где Достоевский написал «Преступление и наказание», и где происходит действие романа. Томас, который в Санкт-Петербурге учился, смотрел на эти знаменитые места с благоговением, а Олеся вспомнила, как была здесь 10 лет назад. «Это как раз те известные всем таинственные места», — сказала она. — «Идешь и представляешь, что здесь происходило».

Люди до сих пор ищут этих таинственные места. Через дорогу от двора дома, где предположительно жил главный герой «Преступления и наказания» Раскольников, находится продовольственный магазин «Раскольников». На его витрине нарисован топор — как напоминание об орудии убийства.

В России ворота во дворы обычно оставляют открытыми, но эти были заперты. Мы проскользнули внутрь, когда оттуда выезжала машина, и водитель на нас наорал. Посмотрев на подъезд Раскольникова, мы покинули двор вместе с женщиной и ее маленькой дочкой. Женщина сказала Олесе, что ворота закрыты потому, что каждый день сюда приходят экскурсионные группы. Пока мы говорили, пожилая русская женщина подвела к воротам восемь старшеклассников и начала нажимать кнопки. Когда мать девочки возмутилась, школьники разошлись и исчезли. Но к тому времени, когда женщина с дочерью дошли до конца квартала, учительница со своей стаей подростков в футболках и спортивных штанах вернулась. Когда мы уходили, их впустили.

Этот район, когда там жил Достоевский, был бедным, и окружавшие его с трех сторон каналы источали зловоние. Накануне вечером я еще раз перечитала начало «Преступления и наказания», и то волшебное чувство, охватившее меня из-за того, что я вот стою и смотрю на это место, было связано еще и с тем, что здесь сквозь довольно благополучное настоящее этого района можно невольно заглянуть и в его мрачное прошлое. Мы с Томасом и Олесей прошли по следам Раскольникова, будто вернувшись в тот день убийства. Когда мы вошли в довольно обветшалый двор, где жила убитая процентщица, Олеся сказала: «Вот, это больше похоже на тот прежний желтый цвет, в который красили эти здания. Блеклый грязно-желтый цвет. В желтый цвет всегда красили приюты. Когда читаешь про этот цвет у Достоевского, то сразу об этом вспоминаешь. В школе нам говорили обращать внимание на желтый цвет».

Потом была Москва. В 16-комнатном зимнем доме семейства Толстых было множество предметов — книги, шахматы, фортепиано, шкура тигра, гардероб. На лестничной площадке стояло чучело медведя, державшего поднос для визитных карточек. Толстой был очень увлекающимся человеком. В задних помещениях располагалась мастерская с сапожным инструментом, с помощью которого он шил обувь — в том числе и пару обуви для будущего мужа своей старшей дочери Татьяны. Рядом с мастерской был его кабинет, где он писал при свете единственной свечи и принимал «простых» людей, приходивших по черной лестнице, которую он использовал еще и для того, чтобы приходить и уходить незамеченным. Наискосок была комната его камердинера, обязанностью которого было возить жену и детей Толстого на балы, поскольку Толстой туда ездить не желал.

Толстые переехали в этот дом после его духовного пробуждения. Они с женой Софьей часто очень ссорились из-за его желания отдать деньги крестьянам. Софье они нужны были для их детей. Они пришли к компромиссу, но враждебность сохранилась. Их сын Ваня, необыкновенно одаренный мальчик, к тому времени уже сочинивший рассказ, который был записан под его диктовку и опубликован в детском журнале, умер от скарлатины в возрасте шести лет. К концу жизни Толстого, супружескую спальню перенесли в фойе между столовой и детской.

Софья сохранила для потомков 6 тысяч предметов в дань уважения к гению своего мужа.

После нашего посещения музея Томас сказал: «Толстой и Достоевский шли к одной и той же цели разными путями». Какая же это была цель, поинтересовалась я. «Бог, вера, — ответил он. — Люди выбирают пути, которые соответствуют их мыслям. Я предпочитаю Достоевского, потому что таков образ моих мыслей».

В отель мы с ним возвращались на метро и вышли на станции «Библиотека имени Ленина». Наверху нас ждал памятник Достоевскому — огромная фигура писателя, сидящего в неудобной позе, положив руку на бедро, напряженного и ссутулившегося, угрюмо смотрящего вниз.

Мы впятером поехали на однодневную экскурсию в Ясную Поляну — загородное имение Толстого. Как только вы проходите через ворота с башнями, а потом — по березовой аллее, то сразу начинаете ощущать простор и свободу, чувствуя себя легко и непринужденно. По словам нашего англоговорящего гида — молодой и серьезной девушки, семья хотела видеть вокруг себя естественную красоту природы. В поместье были сады, теплицы и большой пруд. Подобно Левину в «Анне Карениной» Толстой здесь работал в поле вместе с крестьянами.

Главный дом — одно из нескольких зданий поместья. Девять из его 20 комнат открыты для посетителей. Библиотека насчитывает 23 тысячи томов на 39 языках. Толстой читал по пять часов в день, подчеркивая, загибая страницы и оценивая прочитанное. Шекспиру, Жорж Санд и Оскару Уайльду он поставил плохие отметки, а Гомеру, Диккенсу и Достоевскому — хорошие.

С особым вниманием мы осмотрели кабинет. На Кору произвел огромное впечатление глубокий, похожий на ящик, черный диван, на котором родился Толстой и большинство из его 13-ти детей. Она вспомнила сцену, в которой Левин сидит в своем кабинете со своей молодой женой Китти. Левин пишет за столом, а Китти сидит на диване и вышивает. Он поворачивает ее голову, чтобы полюбоваться завитком ее волос, и на этом их работа прекращается. Кора сказала, что на этом черном диване дети Толстого не только родились, но и, наверное, были зачаты.

Мой муж узнал портрет аболюциониста Уильяма Ллойда Гаррисона. Олеся отметила, что у Толстого была такая же копия «Сикстинской Мадонны» Рафаэля, что и у Достоевского. Снаружи стоит турник — еще со времен Толстого. Дальше по алле — дом, в котором Толстой устроил школу для крестьянских детей. Позже Татьяна — прототип Наташи в «Войне и мире» — часто останавливалась там с мужем. Сейчас здесь выставка факсимильных копий рукописных страниц, фотографий других людей, с которых Толстой писал своих героев, и других предметов. Он утверждал, что никогда не выдумывал своих героев, сказала наш гид. Она с уважением говорила о его пацифизме и христианской простоте.

Когда она закончила свой рассказ, Кора спросила ее, как она относится к Толстому.

«Мне нравятся его „Севастопольские рассказы“», — сдержанно ответила девушка-экскурсовод.

«А кто вам нравится больше — Толстой или Достоевский?», — не унималась Кора.

«Достоевский», — ответила та.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.