Кембридж — Почему котировки на фондовом рынке быстро растут, в то время как реальная экономика остаётся настолько слабой? Один из факторов становится всё более очевидным: нынешний кризис непропорционально сильно бьёт по малому бизнесу и работникам сферы услуг с низкими доходами. Все они очень нужны для реальной экономики, но не очень — для фондовых рынков. Конечно, существуют и другие объяснения сегодняшних высоких котировок, но у каждого из них есть свои ограничения.

Например, считается, что фондовые рынки оценивают перспективу, поэтому нынешние цены на акции могут отражать оптимизм по поводу скорого появления эффективных вакцин от сovid-19 и радикального улучшения методов тестирования и лечения, что, в свою очередь, позволит вводить меры карантина ограниченно и с нюансами. Подобный взгляд может быть вполне оправдан, но нельзя исключать, что рынки недооценивают вероятность начала суровой второй волны нынешней зимой и переоценивают эффективность и роль вакцин первого поколения.

Второе (и, наверное, более убедительное) объяснение сегодняшнего состояния фондового рынка заключается в том, что центральные банки опустили процентные ставки почти до нуля. Рынки убеждены, что шансы повышения ставок в обозримом будущем малы, поэтому цены на долгосрочные активы, например, дома, искусство, золото и даже биткойны, движутся вверх. А поскольку потоки доходов технологических компаний перекошены далеко в будущее, им непропорционально выгодны низкие процентные ставки.

Однако опять же совершенно неизвестно, насколько рынки правы, ожидая, что низкие процентные ставки будут сохраняться бесконечно. Дело в том, долгосрочные негативные явления на стороне предложения (прежде всего из-за деглобализации) могут сохраняться ещё длительное время после восстановления глобального спроса.

Третье объяснение состоит в том, что помимо обеспечения сверхнизких процентных ставок центральные банки напрямую поддержали рынки частных облигаций, что является беспрецедентной интервенцией в случае с ФРС США. Покупку частных облигаций нельзя воспринимать как монетарную политику в привычном смысле. Скорее, она напоминает квазибюджетную политику, когда центральный банк действует в качестве агента министерства финансов в чрезвычайной ситуации.

Именно поэтому эта интервенция, скорее всего, окажется временной, хотя центральные банки пока не преуспели в разъяснении этого факта рынкам. Несмотря на крайне высокую макроэкономическую волатильность и увеличение предложения корпоративных долговых обязательств, на многих рынках спреды в процентных ставках относительно госдолга даже сократились, а количество крупных корпоративных банкротств пока что остаётся поразительно низким для столь масштабной рецессии.

В какой-то момент рынкам придётся расстаться с идеей, что налогоплательщики будут оплачивать всё до бесконечности. В конечном итоге у центральных банков имеются ограничения по объёму рисков, которые им позволено брать на себя, а вера в то, что они по-прежнему готовы брать их всё больше и больше, будет поставлена под серьёзное сомнение, если зимой начнётся жёсткая вторая волна пандемии.

Хотя эти три объяснения содержат определённые идеи по поводу причин роста фондовых котировок в тот момент, когда реальная экономика падает, они упускают из вида очень большой кусок этого паззла: бремя экономических страданий, причиняемых сovid-19, не ложится на публично котируемые компании. От пандемии страдает малый бизнес и индивидуальные предприниматели из сферы услуг (химчистки, рестораны, организация досуга и так далее), не имеющие листингов на фондовом рынке, где шире представлено промышленное производство. У этих небольших игроков просто нет капитала, необходимого, чтобы пережить шок такой продолжительности и мощности. А срок действия государственных программ, которые помогали какое-то время поддержать их на плаву, начинает истекать, что повышает риск возникновения эффекта снежного кома в случае второй волны.

Некоторые из банкротств малого бизнеса будут восприниматься как часть более широкого процесса экономической реструктуризации, который спровоцировала пандемия. Но множество предприятий, которые в ином случае были бы вполне жизнеспособны, тоже обанкротятся, благодаря чему крупные публичные компании получат даже более сильные рыночные позиции, чем у них уже есть. В этом, кстати, заключается ещё одна причина рыночной эйфории. (Да, конечно, некоторые крупные компании тоже подали заявления на защиту от кредиторов в рамках процедуры банкротства, но большинство из них, например, розничные сети с физическими магазинами, испытывали проблемы и до пандемии).

Неравное влияние пандемии ещё больше подчёркивает тот факт, что государственные налоговые доходы не упали так сильно, как можно было ожидать, учитывая масштабы рецессии и рекордный с послевоенных времён уровень безработицы (или — в случае с Европой — размеры госрасходов на выплаты работникам, отправленным в неоплачиваемый отпуск). Причина, конечно, в том, что рабочие места потеряли в основном люди с низкими доходами, которые платят меньше налогов.

Впрочем, фондовые рынки, которые сейчас находятся в столь приподнятом настроении, сталкиваются с целым рядом рисков, причём не только экономическими. Среди них (и это, конечно, не единственный риск) значительная вероятность начала беспрецедентного политического кризиса в США после ноябрьских президентских выборов. После финансового кризиса 2008 года массовое недовольство вызывала политика, которая выглядела выгодной для Уолл-стрит, а не Мэйн-стрит. На этот раз Уолл-стрит снова будут изображать злодеем, однако гнев популистов будет нацелен также и на Силиконовую долину.

Одним из вероятных результатов (особенно если начавшийся процесс деглобализации затруднит вывод корпорациями своих операций в страны с низким налогообложением) станет разворот вспять тенденции снижения ставок корпоративных налогов. Для цен на акции это будет не очень хорошо, и было бы ошибкой полагать, что популистская реакция на этом остановится.

До тех пор, пока повышенные котировки фондового рынка не начнут опираться на широкое улучшение состояния экономики и здоровья населения, инвесторам не следует чувствовать себя излишне комфортно со своими чрезмерными прибылями, полученными во время пандемии. То, что поднимается вверх, может опуститься вниз.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.