В статье, опубликованной в воскресном номере 'Washington Post Magazine', Мэтью Бжезинский рассказывает об истории чеченца, подозреваемого в терроризме, который сейчас живет на деньги налогоплательщиков недалеко от вашингтонского Национального зоопарка (см. статью 'Нереальная политика, или как чеченский террорист живет в Вашингтоне на деньги налогоплательщиков' ['Surrealpolitik']). Во вторник, 22 марта, в час дня Бжезинский в интернете отвечал на вопросы и комментарии по поводу своей статьи.

Ниже следует текст вопросов и ответов (Примечание редактора: модераторы сайта Washingtonpost.com оставляют за собой право редактировать текст онлайновых дискуссий и отбирать те вопросы, которые представляются им актуальными; участники дискуссии имеют право не отвечать на вопросы).

____________________________________________________________

Вашингтон (округ Колумбия): В целом в своей статье вы вполне объективно относитесь к г-ну Ахмадову. Поэтому то, что вы называете его 'подозреваемым в терроризме', выглядит чересчур провокационно и оскорбительно. Зачем оказывать столь недвусмысленную поддержку обвинениям, выдвинутым против него российским правительством, которое день ото дня действует все более жестоко? Особенно если учесть, что в вашей статье четко говорится о том, что правительство США не нашло никаких реальных доказательств его причастности к терроризму, и отказалось от подобных обвинений?

В свое время правящий режим Южноафриканской республики называл Нельсона Манделу (Nelson Mandela) 'подозреваемым в терроризме'. Китайцы считают Далай-ламу врагом государства. Бирманское правительство было бы в восторге, если бы 'Washington Post' назвала Аун Сан Су Чжи (Aung San Suu Kyi) [известная бирманская правозащитница - прим. перев.] 'подозреваемой в терроризме'. Вероятно, в статьях о таких людях не следует, вслед за государством-угнетателем, навешивать на них подобные ярлыки, и, на мой взгляд, в данном случае это также было неуместно.

Мэтью Бжезинский: Спасибо за вопрос и за добрые слова. Назову вам две причины: во-первых, на г-на Ахмадова был выписан ордер на арест по обвинению в терроризме. Так что юридически он является лицом, подозреваемым в террористической деятельности.

Во-вторых, именно тот факт, что российские власти объявили его в розыск по обвинению в терроризме, придает статье неоднозначность и привлекает интерес читателей. Не делать упора на этом аспекте - значило бы нарушить азы профессиональной журналистики.

Арлингтон (штат Вирджиния): В целом мне ваша статья понравилась. Однако у меня вызывает вопросы ваше предположение о том, что поддержка, оказанная Ахмадову такими людьми как Хейг (Haig), Кемпелман (Kampelman), Олбрайт (Albright) и другие, связана лишь с их ностальгией по временам Холодной войны, а не с искренней уверенностью в мирных намерениях г-на Ахмадова.

Такую же поддержку г-н Ахмадов получил со стороны европейских политических деятелей и высокопоставленных чиновников ООН - их уж никак не назовешь поборниками Холодной войны. Скорее эти люди, подобно американским сторонникам г-на Ахмадова, поняли, что с его личностью связаны надежды на мирное урегулирование, и, если его передать российским властям, жизнь г-на Ахмадова подвергнется опасности.

Мэтью Бжезинский: Да, вы правы, говоря, что люди, оказывающие поддержку Ахмадову, руководствуются не только геополитическими мотивами. Те, с кем мне удалось поговорить, испытывают к нему искреннюю привязанность, и чуть ли не чрезмерно заботятся о его безопасности. Я попытался показать это в статье, но, видимо, недостаточно подчеркнул этот аспект. Однако, если бы я не упомянул о том, что Ахмадова поддерживают в основном ветераны Холодной войны, 'Washington Post' подверглась бы критике за замалчивание фактов.

Кишинев (Молдова): Г-н Бжезинский, можете ли вы провести параллель между агрессией России в Чечне и российской оккупацией молдавского Приднестровья, а также грузинских регионов - Абхазии и Южной Осетии? И, в этой же связи, каково ваше мнение об 'Оси Вашингтон-Лондон_Бухарест' о создании которой объявили президент Буш и румынский президент Басеску (Basescu), и как это может повлиять на ситуацию в Причерноморье, в том числе в Молдове, Грузии и многострадальной Чечне?

Мэтью Бжезинский: Россию обвиняют в том, что она затягивает выполнение обещаний о выводе войск из упомянутых вами регионов, но никаких параллелей здесь быть не может, поскольку в данном случае речь идет об иностранных государствах, а Чечня, естественно, является частью России. Однако ваш вопрос затрагивает более общую проблему, связанную с имперскими традициями Москвы и нежеланием Кремля смириться с менее значительной ролью в своей, как он считает, сфере влияния. Это особенно важно в связи с тем, что Россия постепенно набирает силу, приходит в себя после экономического краха 1990х, начинает 'поигрывать мускулами' и стремится играть более важную роль в регионе. Если Москва усиливает свое влияние с помощью экономических или сырьевых рычагов, это нормально, и даже достойно похвалы, ведь так поступают все страны. . .но если она использует свой военный потенциал для запугивания более слабых соседей - это совсем другое дело.

Что же касается второй части вашего вопроса, то, боюсь, она вне сферы моей компетенции.

Роквилл (Мэриленд): У вас была возможность поговорить с Ахмадовым о недавнем убийстве Масхадова (или вы интервьюировали его до того, как это произошло)? Каково его мнение о гибели этого умеренного чеченского деятеля?

Мэтью Бжезинский: Это [ликвидация Масхадова - прим. перев.] произошло, когда статья уже готовилась к печати. Мы успели включить в статью краткое упоминание об этом событии, но обсудить его с Ахмадовым мне не удалось. Однако ясно, что это негативно отразится на мирном процессе, поскольку, как вы сами сказали, Масхадова считали умеренным участником конфликта, приобретающего все более радикальные формы. Сегодня вопрос заключается в том, кто будет представлять чеченцев на будущих переговорах, если такие переговоры вообще состоятся? Понятно, что не Басаев. Так кто же обладает достаточным нравственным авторитетом и легитимностью, чтобы выступать от имени чеченского народа? Ахмадов считает, что Кремль охотился за Масхадовым именно потому, что не желает ни с кем вести переговоры.

Александрия (Вирджиния): Заголовок 'Как чеченский террорист живет в Вашингтоне на деньги налогоплательщиков' представляет собой неудачную попытку придать вашей статье больше сенсационности, и создает у читателя неправильное впечатление. Что вы скажете о таком варианте: 'Чеченец, известный всем посвященным в Вашингтоне как сторонник мира, в угоду Путину был объявлен террористом и лишь с огромным трудом получил политическое убежище'?

Мэтью Бжезинский: По моему, звучит неплохо. . . Не я составляю заголовки, и не я занимаюсь коммерческими проблемами, связанными с изданием газет. . . Но, думаю, вы согласитесь, что в статье совершенно четко сказано, что американские суды сочли Ахмадова невиновным в инкриминируемых ему преступлениях, а сам он является разумным человеком, которого преследуют за политические убеждения.

Александрия (Вирджиния): Почему вы все время повторяете, что Чечня - российская территория? До распада Советского Союза Чечено-Ингушская республика входила в состав СССР [так в тексте - прим. перев.]. Позднее Ингушетия решила присоединиться к России, а Чечня - нет. Только русские считают Чечню частью своего государства.

Мэтью Бжезинский: Боюсь, что и политическую карту мира составлял не я, и не я решаю, где должны проходить государственные границы. Пока, нравится вам это или нет, Чечня входит в состав России - этот факт признают Госдепартамент, ООН и даже 'Amnesty International'. Но, по-моему, я ясно продемонстрировал, что она не хочет оставаться с Россией и рассматривает свое включение в ее состав как оккупацию.

Вирджиния: У США с Россией есть договор о выдаче преступников?

Мэтью Бжезинский: Нет. Это наследие Холодной войны, которое продолжает существовать и сегодня. Это стало главной причиной, по которой Ахмадов попросил политического убежища именно у нас.

Вирджиния: Вы не родственник знаменитого Бжезинского из картеровской администрации? Не следовали ли вам упомянуть, что ваш отец - один из участников этой истории?

Мэтью Бжезинский: Я действительно его родственник, и в статье об этом упоминается (только он мой дядя, а не отец).

Александрия (Вирджиния): Извините за жесткую критику в отношении заголовка. Я знаю, что не вы их пишете. И все же он мне не нравится.

Мэтью Бжезинский: Если честно, я сам от него не в восторге; только начальству об этом не говорите. . . Не хочу 'кусать руку дающего'.

Александрия (Вирджиния): Какие отклики на статью вы получили?

Мэтью Бжезинский: Как обычно: те, кто поддерживает Ахмадова, недовольны, что я упомянул о его контактах с Басаевым, и беспокоятся, что в статье упор делается на негативные моменты, а его противники говорят, что это пропагандистская поделка, где замалчивается его причастность к террору. Другими словами, ни одну из заинтересованных сторон она не удовлетворила, что, как я надеюсь, означает, что мне удалось представить обе точки зрения.

Мэриленд: Каким образом его проживание здесь оплачивается за счет моих налогов?

Мэтью Бжезинский: В минимальной степени. . . Он получил стипендию от аналитического центра, который финансируется Конгрессом. Полагаю, что это небольшая стипендия.

Вашингтон: Чем эта история отличается от 'дела Марка Рича' [Marc Rich - американский бизнесмен, обвиняемый в финансовых махинациях и уклонении от налогов - прим. перев.], который живет в Швейцарии?

Мэтью Бжезинский: Насколько мне известно, Марк Рич объявлен в розыск за уклонение от налогов, и скрывается в Швейцарии. Ахмадов же - политик-сепаратист: русские выдвинули против него обвинения в терроризме, которые американские суды сочли сфабрикованными. Так что связь между ними, как в той поговорке: 'в огороде бузина, а в Киеве дядька'.

Александрия, Вирджиния: Я знаю, что мы, американцы, плохо знаем географию, Но, думаю, в будущих статьях на ту же тему вам следовало бы упомянуть о том, что до распада СССР Чечня не входила в состав России. Если бы Россия выступила с аналогичными притязаниями на Грузию или Литву, мы, вероятно, тоже бы с этим согласились, поскольку у нас часто путают Россию с бывшим СССР. Но это не означает, что так оно и есть.

Мэтью Бжезинский: Я столь же виноват в плохом знании географии, поскольку всегда считал, что в советские времена Чечня входила в Российскую ССР [так в тексте. Речь идет об РСФСР - прим. перев.]. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Мэриленд: Рассказывал ли вам Ахмадов о своем пребывании в Панкисском ущелье, и если так, то прояснил ли он как-то ситуацию с утверждениями России о том, что Грузия, наряду с беженцами, укрывает террористов/мятежников?

Мэтью Бжезинский: Да, он упомянул, что проезжал через ущелье, и как раз в этот момент в воздушное пространство Грузии вторглись российские истребители. Он не говорил об утверждениях, что Грузия укрывает там террористов, хотя подобные обвинения явно не лишены оснований, ведь США направили спецназовцев для обучения грузинских подразделений ведению контртеррористических операций.

Вашингтон: Ахмадов хоть раз публично осудил вторжение в Дагестан в 1999 г.? Если нет, то в чем, по вашему, причина?

Мэтью Бжезинский: В ходе нашей беседы он, несомненно, весьма критически отзывался о набеге Басаева (он категорически его осудил). . . но я не знаю, что он говорил в тот момент (т.е. в 1999 г.). Кроме того, я не знаком с его публичными заявлениями, сделанными позднее, так что не могу ответить на ваш вопрос.

Мюнхен (Германия): Даже в Европе дилемма, стоящая перед Чечней, разъясняется недостаточно. Прочтя вашу статью, я подумал: этот человек нужен нам хотя бы как свидетель истории Чечни, ведь тех, кто способен выполнять эту роль, осталось не так уж много. Как вы ко всему этому относитесь? Можно назвать чеченцев 'забытым' народом, обреченным на уничтожение?

Мэтью Бжезинский: Привет, Мюнхен. Согласен с вами: очень жаль, что происходящему в Чечне уделяется мало внимания, особенно после 11 сентября. Боюсь, что вы правы и в другом: страдания чеченцев забудутся, и роль таких людей, как Ахмадов - напоминать миру не только о том, что происходит в Чечне, но и о том, что конфликты, связанные с восстаниями, нельзя воспринимать в черно-белом цвете, как это зачастую делают политики: это сложные явления, изобилующие нюансами.

Александрия (Вирджиния): Проверьте данные о Чечено-Ингушской республике. Она входила в состав СССР. Россия претендует буквально на все. Если на прошлой неделе вы смотрели чемпионат мира по фигурному катанию, вы должны были слышать, как там играют гимн бывшего СССР в качестве российского гимна (он заменил прежний гимн России).

Мэтью Бжезинский: Я не спорю с тем, что Чечня была в составе СССР. Вопрос в том, в какую из его 15 республик она входила. В Российскую ССР, разве не так?

Александрия (Вирджиния): Думаю, если вы спросите Ахмадова, он скажет вам, что распространял пресс-релизы, осуждающие набеги на соседние страны.

Мэтью Бжезинский: Это бы успокоило его критиков, которые утверждают, что он поддерживал эти набеги.

Поскольку мое время истекло, я заканчиваю дискуссию. Спасибо за вопросы и интерес, проявленный к моей статье. Желаю всего хорошего.

____________________________________________________________

Спецархив ИноСМИ.Ru

Роберт Уэйр: Ответ Мэттью Бжезинскому на статью об Ильясе Ахмадове ("Johnson's Russia List", США)

Нереальная политика, или Как чеченский террорист живет в Вашингтоне на деньги налогоплательщиков ("The Washington Post", США)