В дополнение к предыдущему постингу я хотел бы добавить только то, что на Западе практически никто не радуется свержению Бакиева (он уже готов подавать в отставку), никто не поет хвалу «народной воле» киргизов, никто не составляет торжественных и многословных образных пресс-портретов премьер-министра Розы Отунбаевой.

Энтузиасты из стран Запада, как идиоты, радовались, когда вместо прежнего авторитарного президента в Киргизии была установлена гораздо худшая диктатура, а вот теперь, когда настоящий кровавый тиран свергнут народным восстанием, все почему-то молчат.

В определенном смысле это очень хорошо. Можно подумать, что наблюдатели с Запада наконец-то сообразили, что кровавые политические столкновения на другом конце планеты обычно представляют собой совершенно не то, чем кажутся, да и пора уже понять, что стоящие за ними причины почти никогда не имеют к нам почти никакого или вообще никакого отношения.

Каждый раз, когда мы пытаемся встать на чью-то сторону или угодить чьей-то стороне моральной или политической поддержкой, это мешает нам понять, что там, собственно, происходит, а значит — мы не понимаем, в чем на самом деле состоят интересы Америки. Чем меньше мы на Западе будем разводить культ личности вокруг никому не известных иностранных лидеров, тем выше будет уровень нашей внешнеполитической деятельности и политики в целом.

Разумеется, подобное молчание также напоминает о том, что демократы и прочие энтузиасты не любят праздновать падение тех тиранов, которые были союзниками Вашингтона.

Тем не менее, вызывает удивление, что кто-то еще и жалуется, что Россия посмела поучаствовать в восстании. Бакиев был отвратительным правителем, новое же правительство, судя по всему, хотя бы немного, но лучше, чем он, так что нет особых оснований опасаться, что новое руководство Киргизии не разрешит США пользоваться «Манасом»; к тому же мы смогли наблюдать такое редкое зрелище, как Москва, помогающая иностранному народу свергать правительство, которое, как она полагает, вредит ее интересам. По тем самым стандартам, которые обычно применяют демократы, все это вполне хорошо.

То, что Россия выступила в поддержку восстания против авторитарного режима, лишь укрепляет меня в том мнении, что российское правительство состоит из прагматиков, авторитаристов и популистов, которые готовы действовать, чтобы заполучить и удержать за собой положение крупной мировой державы, так что никакие идеологические соображения не помешают им помогать оппозиционерам, выступающим против авторитарных правительств.

Роль, которую Россия сыграла в свержении Бакиева, — это дополнительный повод усомниться в справедливости теории Роберта Кагана (Robert Kagan) об однозначном противостоянии между демократией и авторитаризмом (или теми вещами, которые он сам классифицирует как авторитаризм) и о том, что одно только это противостояние и формирует все геополитические процессы в двадцать первом веке.

Не менее вероятным представляется то, что продолжение процесса демократизации приведет к объединению новых демократий и находящихся на подъеме демократических держав с авторитарными государствами, выступающими в защиту государственного суверенитета и сохранения статус-кво. Уже имело место объединение стран БРИК против США и стран Европы по целому ряду сложных международных вопросов; этому примеру следуют и другие крупные демократические страны. А сильнейшие авторитарные страны мира уже начинают извлекать пользу из того обстоятельства, что демократизация не укрепляет, а подрывает гегемонию США в мире, и эксплуатируют новые возможности, создающиеся благодаря более уверенному выражению разнообразных интересов, ставшему возможным благодаря процессу демократизации.

Новая ситуация, сложившаяся в Киргизии, оставляет для США и России возможность прийти к пониманию относительно того, что у России своих интересов и влиятельности на постсоветском пространстве гораздо больше, хотя бы потому, что очень многим жителям бывших советских республик это нужно, хотя это и не должно мешать установлению конструктивных отношений между этими республиками и США. Как показали результаты опроса Gallup, на который ссылается Грег, почти во всех бывших советских республиках есть значительные группы избирателей, выступающие за поддержание хороших отношений и с Америкой, и с Россией.

Покуда наше правительство не будет требовать, чтобы эти государства выстраивали свои отношения с Вашингтоном вокруг враждебного отношения к России и российскому влиянию, и покуда Вашингтон осознает ограниченный и временный характер сотрудничества с этими странами в области безопасности, нет нужды соперничать за влияние, что все равно только вредит этим странам и отравляет наши с ними двусторонние отношения. До событий 2005 года Акаеву удавалось неплохо поддерживать баланс в отношениях с Вашингтоном и Москвой. А необъяснимая, граничащая с одержимостью антироссийская позиция предыдущего правительства разрушила это баланс. Пожалуй, можно сказать, что настало время исправить эту ошибку.

Факты говорят сами за себя: географически Киргизия расположена совсем недалеко от России, порядка миллиона киргизов работают в этой стране, а значит, политико-экономические связи между ними очень прочны. Естественно, Россия будет оказывать влияние на такую маленькую и бедную соседнюю страну, как Киргизия, — она оказывает подобное влияние на все бывшие советские республики. Было ли восстание срежиссированным заранее? Есть основания полагать, что да, но маловероятно, чтобы оно оказалось таким успешным, если бы не имело под собой достаточно прочного фундамента в виде всеобщего недовольства правлением Бакиева.

После войны в Грузии 2008 года, избрания украинским президентом Януковича в 2010 году, а теперь — и свержения Бакиева, сторонники «борьбы за свободу» как инструмента установления гегемонии США на постсоветском пространстве должны признать, что их дружная антироссийская кампания полностью провалилась. При этом сильно пострадали отношения между Россией и США, и исправлять это начали только сейчас, тогда как США не получили ничего такого, чего у них не было, и привели к власти три впоследствии рухнувших режима (из них по меньшей мере два были более кровавыми и авторитарными, чем их предшественники, и все три отличались чудовищной некомпетентностью). Настало время выбрать все ценное из обломков кораблекрушения, начав с того, чтобы установить полноценные отношения с киргизским правительством и дать понять Москве, что мы больше не будем пытаться вывести бывшие советские республики из ее орбиты.