Модернизация, тандем, перезагрузка. Эти три слова характеризуют события, происходящие сейчас в России. Несмотря на то, что глобальный кризис серьезно пошатнул российскую экономику, споры элиты разворачивались в основном вокруг стратегий по модернизации. В это время мировую общественность - вдохнувшую новую жизнь в кремленологию - занимал вопрос о том, вернется ли Владимир Путин в президентское кресло в 2012 году. С дебютом Барака Обамы спало напряжение между Москвой и Вашингтоном. Тактические изменения в то же время не означают, что Запад положительно воспринимает самоидентификацию России, для продолжения которой необходима настоящая модернизация.

Политики и эксперты во второй половине года как мантру повторяли слово «модернизация». Задел для этого дала статья Дмитрия Медведева «Россия, вперед!», появившаяся в первые дни сентября, и, по сути, повторившая основополагающие элементы программы модернизации страны, которая стала известной под названием «план Путина» и содержала задачи России до 2020 года. В статье критикуются монокультурная экономическая политика, основанная на экспорте сырья, коррупция, распространившаяся в бюрократическом капитализме и тормозящая развитие, и менталитет, основанный на всемогуществе государства. Оценка ситуации реальна, но не названы средства, призванные осуществить всеобъемлющую модернизацию, а также система институтов, необходимая для этого. В то же время к разочарованию тех, кто ожидал либерального поворота, на съезде правящей партии «Единая Россия» в Санкт-Петербурге была озвучена программа российского консерватизма. Затем последовал 4-х часовой разговор председателя правительства, лидера партии, с народом, в котором он дал понять, что готов вернуться в Кремль. Помимо этого, он рассказал, что социальные расходы будут расти, государство не бросит своих граждан на произвол судьбы.


Такое развитие событий дало ответ и тем, кто пытался разобраться в соотношении сил внутри тандема. Уже полтора года в России новый Президент, который, разумеется, пытается вести себя, как глава государства. Система, предусмотрительно разработанная по схеме преемственности, пока работает без серьезных сбоев; несмотря на попытки аппаратов и желание западной прессы, курс остается все тем же. И Владимир Путин по-прежнему хозяин в стране.


В то же время стабилизация системы не означает, что все в порядке. Уверенный политический бэкграунд упрощает разрешение сложных ситуаций, однако у российской элиты не достаточно храбрости для принятия болезненных, но неизбежных решений. Борьба с кризисом слишком запоздала. Благодаря известной российской выносливости, а также накопленным до наступления трудных времен запасам проникновение глобального кризиса не сопровождалось особенно сильными потрясениями. В то же время снижение ВВП приближается к 10%. То, что удалось избежать волны крахов благодаря государственному участию в рамках программы «Доля за кредит» - лишь пожарные меры. Строительство надо начинать заново. Увеличение социальных расходов поддерживает общественное спокойствие, но популистский патернализм усыпляет общество перед большими вызовами будущего. Поскольку на борьбу с кризисом ушла значительная часть запасов, денег не хватило на инфраструктурное развитие, медленно внедряются инновации. Вызывает опасение то, что многие поняли необходимость модернизации только из-за кризиса, а увеличение цен на сырье снова отодвигает ее на задний план. Как минимум потому, что сегодня ни большая часть элиты, ни общество не готовы к всеобъемлющему обновлению.


Россия вынуждена модернизироваться. Это является и внутренней предпосылкой для ее великодержавных амбиций. Без этого Москва может лишь мечтать о том, чтобы занять соответствующее ее геополитическому весу место в изменяющемся в благоприятном для нее направлении мире. Она лишь от части может рассчитывать на то, что внешние условия поспособствуют достойному ее появлению на мировой политической арене. Вокруг России, несмотря на нормализацию отношений с Америкой, хоть и медленней, но продолжают расти виртуальные стены. Не уменьшается и давление на Россию в сфере информатики. Капитал стал осторожнее. Даже отношения с ее самым очевидным партнером – Европейским Союзом – складываются со скрипом.