Fronda.pl: Британский историк Саймон Себаг-Монтефиоре (Simon Sebag Montefiore) написал книгу о династии Романовых. В беседе с Маженой Сухан (Marzena Suchan) на портале Onet.pl он сформулировал тезис о том, что современную Россию можно осмыслить через призму истории династии. Себаг-Монтефиоре упоминает также о том, как в XVII веке поляки захватили Кремль. Историк добавляет, что россияне до сих пор испытывают перед поляками сильный страх. Это явление ограничено фигурой Путина или простирается гораздо дальше?

Анджей Ломановский (Andrzej Łomanowski):
У меня пока не было возможности познакомиться с книгой Монтефиоре, но я могу попробовать оценить польско-российские отношения с более близкой временной перспективы. На волне интереса к истории с начала XX века начали вспоминать о том, что российские публицисты, историки, эксперты называли «конфронтацией в западном приграничье», то есть войне с Польшей, которую, по их мнению, она проиграла. Сформировалось убеждение, что Польша — это конкурент у западных российских границ. Оно присутствовало в группе узкой властной элиты уже во времена Бориса Ельцина. Перед глубочайшим кризисом 1998 года Ельцин просил Александра Квасьневского (Aleksandrer Kwaśniewski), чтобы Польша использовала свое влияние в международных финансовых организациях и помогла стабилизировать ситуацию в России. Взамен президент РФ предлагал отдать Варшаве часть влияния в Белоруссии и на Украине. У польской стороны это вызвало полное замешательство. Ни посткоммунисты, ни подпольщики из «Солидарности» не смотрели тогда на мир в категориях сфер влияния, поскольку тогда Россия еще не навязывала такую схему. Они могли бы считать нас конкурентами, если бы не их абсолютная уверенность в том, что мир принадлежит сильным, а у слабых нет права голоса, поэтому политикой можно заниматься только с Америкой, при которой Варшава — лишь мальчик на побегушках. Российские элиты не понимают, что такое международная самостоятельность. Если завести с ними разговор о спонтанных общественных движениях, они смотрят на собеседника, как на безумца. Для россиян все это — одна большая игра. В нормальных условиях можно было бы вести речь о конфликте наших интересов. Но поскольку они смотрят на мир через призму ненормального восприятия, которое сами себе создали, мы можем говорить только о соперничестве с США. Что касается Владимира Путина, у него есть скрытая травма, связанная с поляками.

Вся история выглядит довольно трагикомично. Когда Путин был заместителем мэра Санкт-Петербурга, он создал нечто вроде дачного кооператива. Вместе с родственниками и друзьями, которые оказались сейчас во властных кругах, они строили дачи на берегу Комсомольского озера — это бывшая территория Финляндии, которую в 1940 году аннексировал СССР. В целом — недалеко от Петербурга. Подрядчиком выступала одна польская строительная фирма, которая тогда преуспевала в России. Путин хотел сэкономить на оборудовании. Хотя польские строители предостерегали его, он поставил в сауну не фирменные финские печи, а подделки, просто купив их где-то на рынке. Однажды, когда он был на даче с семьей и знакомыми, электропроводка в сауне не выдержала, дом загорелся. Ситуация была драматическая: на втором этаже находились его жена и дочери, Путину с трудом удалось спасти родных. Позже, в ярости, он сказал, что виновным придется за это расплачиваться. Ситуацию осложняло то обстоятельство, что в тот момент Путин потерял пост заместителя мэра, потому что его защитник и демократ Анатолий Собчак проиграл выборы. Путин был уверен, что пожар на даче был заговором, покушением, осуществленным польскими руками. Он передал дело в суд, но проиграл: польские рабочие доказали, что несмотря на предостережения, он подключил некачественное оборудование. Все это усугубило его злость на поляков и связанную с ними травму.

Резюмирую: Россия — это котел, в котором перемешиваются ужасные миазмы, а над этим всем витает личная обида нынешнего президента России на поляков.

— Очень интересно высказался также председатель партии «Право и Справедливость» (PiS) Ярослав Качиньский (Jarosław Kaczyński). В интервью Gazeta Polska бывший премьер сказал, что Владимир Путин — не безумец и не глупец, а проблема России заключается в том, что она при любом правителе кормится страхом и слабостью, поэтому всему Западу следует придерживаться жесткой позиции. А я сама часто встречаю в СМИ тезисы вроде «Путин — такой же сумасшедший, как Гитлер или Сталин». Как ситуация видится вам?

— Каждый раз, обсуждая Россию на вашем портале, я подчеркиваю, что Путин и его команда — это исключительно умные люди, это одна из самых или даже самая умная правящая команда за последние 100 лет российской истории. Он — конечно, не безумец и не глупец, просто у него совершенно искаженный образ окружающего мира. В начале украинского кризиса это заметила канцлер Меркель. Разозлившись после очередных переговоров с Путиным, она сказала, что российский президент потерял связь с реальностью. Но дело не в том, что Путин сошел с ума или у него низкий IQ. Это очень умный человек, который ставит себе цели и упорно к ним стремится. Но он не понимает, что происходит вокруг, поэтому эти цели выглядят такими «космическими». Он не сможет вернуться к ситуации советских времен, когда Москва и Вашингтон определяли, как будет выглядеть мир. Это исключено. После распада Советского Союза, появления в Польше «Солидарности», краха апартеида в ЮАР оказалось, что общества могут выступать на международной арене субъектами. Между тем российская правящая команда не способна это осознать и с этим считаться. Возможно, на них влияет прошлое, связанное с советскими спецслужбами. Эти люди всюду подозревают заговор, тайные силы, деньги, которые передаются из рук в руки и так далее. Впрочем, Путин сам видел, как в 1990 году в ГДР сотни тысяч людей вышли на улицы. Они к чему-то стремились, ЦРУ тут было ни при чем, но президент Российской Федерации не может этого понять: ему всюду видятся козни американцев. Путин и его люди не способны осознать, что общество может выступать субъектом. Даже такой интеллигентный, повидавший мир человек, как глава МИД Сергей Лавров, не пытается переломить это групповое мышление, которое преобладает в ближнем путинском кругу. Лавров, будучи конформистом, к этому приспособился, из-за чего терпит одно дипломатическое поражение за другим. Такая с лидерами нашего соседа проблема, и когда она исчезнет, неизвестно. Но россияне не собираются улетать на Луну, мы — тоже, так что нам придется найти подход, как жить с ними: или бороться, или договариваться. Этот сосед останется с нами еще очень долго. 


— По конец вернемся к первому вопросу: как вы оцениваете устремления сегодняшней России? Что она больше напоминает: царскую империю, продолжение СССР или нечто другое?

— Я сошлюсь здесь на высказывание Андрея Зубова. Это прекрасный историк, которого в прошлом году выгнали из элитного вуза, обучающего дипломатов и шпионов, — МГИМО. Профессор Зубов дал самое четкое определение. Он сказал, что Путин не стремится восстановить Советский Союз: путинская Россия больше всего напоминает корпоративную политическую систему Италии Муссолини. Здесь есть умная команда, которая понимает, что новый СССР внутри России построить невозможно, потому что он не будет работать. С другой стороны, эти люди ни в коем случае не хотят выпустить из рук контроль над любым, даже самым незначительным процессом в России, и поэтому ищут способ ими управлять. Таким образом они сближаются с авторитарными режимами, такими, как был в Италии при Муссолини. Общество разделено на корпорации, каждая корпорация представляет собой властную пирамиду, а венчает все Дуче, в данном случае президент России, которые выступает не столько правителем, сколько кем-то вроде посредника и арбитра в спорах. Однако размышления о том, какое государство строит нынешняя правящая команда Российской Федерации, нам еще предстоят: сегодня точно описать это — слишком сложно.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.