Грозный, Россия — Когда недавно одна посетительница попыталась войти в здание республиканского парламента Чечни, бородатый полицейский неодобрительно посмотрел на ее юбку, длина которой была намного ниже колена, а потом антенной портативной рацией коснулся своего сапога.

«Юбка должна быть вот такой длины, — проворчал он. — У нас приказ — в такой одежде вам сюда заходить нельзя».

Теоретически Чечня — хотя и является преимущественно мусульманской — неотъемлемая часть светской Российской Федерации, и в ней действуют те же законы, что и в Москве. Однако на практике эта северокавказская республика с населением 1,4 миллиона человек, разрушенная и истерзанная двумя войнами подряд, живет совершенно по другим правилам.

Под руководством авторитарного правителя Рамзана Кадырова, бывшего боевика, который стал преданным союзником президента Владимира Путина, Чечня за последние годы подверглась значительной исламизации. Большинство женщин на улицах столицы, Грозного, носят мусульманские хиджабы в соответствии с дресс-кодом, который еще совсем недавно насаждался с помощью выстрелов из пейнтбольных ружей из проезжавших по улицам автомобилей.

И хотя официально такого закона не существует, женщинам с непокрытой головой тоже не разрешают заходить в правительственные учреждения. И чтобы они об этом не забывали, на огромном плакате размером с целое здание на главной магистрали Грозного — Проспекте Владимира Путина — показано, как следует правильно одеваться. На плакате написаны слова Кадырова, сказанные в назидание о том, что «хиджаб бережет честь и достоинство чеченской женщины».

Алкоголь, продажа которого с 2009 года официально разрешена только с восьми утра до десяти вечера, достать практически невозможно. Как грибы растут новые демонстративно роскошные мечети, в школах обязательны уроки ислама, и правительство оказывает финансовую помощь молодым людям, которые изучают Коран.

Рамзан Кадыров размещает на своей странице в Instagram — его основном средстве общения — видеоролики, в которых он сам совершает намаз и призывает к благочестию. В графе с информацией о себе Кадыров лаконичен: «Любите Пророка, читайте салават (молитву)!»

Аслан Абдуллаев, заместитель муфтия — религиозного лидера — Чечни, с удовольствием отметил, что исламские обычаи и ритуалы соблюдаются здесь гораздо больше, чем в 1990-е годы, когда республика была фактически независимой и как магнит притягивала к себе джихадистов со всего света.

«Это как небо и земля, — говорит Абдуллаев, который десять лет изучал ислам в Сирии и теперь читает еженедельную проповедь в роскошной мечети «Сердце Чечни», которую Рамзан Кадыров построил в центре Грозного рядом с небоскребами, похожими на дубайские. «Здесь, в Чеченской Республике, ислам играет главную роль. Когда шла война, мечети пустовали, и люди были заняты своими собственными семейными проблемами. А теперь, когда жизнь стабилизировалась, люди опять устремились в мечети».

В определенном смысле Чечня настолько изменилась, что даже лидеры чеченского сепаратистского движения — например, первый президент Джохар Дудаев, который был убит в 1996 году во время налета российской авиации — вряд ли могли такое представить.

«Если бы Дудаев был сейчас жив, то все, что он увидел бы, ему бы понравилось. Он сказал бы: „Рамзану удалось сделать то, что у меня не получилось“», — говорит депутат парламента Чечни Магомед Хамбиев и бывший помощник Дудаева. Он был министром обороны самопровозглашенной Чеченской республики в годы второй чеченской войны с Москвой и оставался командующим сил сопротивления до 2004 года, когда его амнистировали.

Рамзан Кадыров, власть которого в Чечне практически безгранична, к тому же стал одной из сил в общенациональной политической жизни России — отчасти потому, что в его подчинении имеются в основном независимые силы безопасности, несколько ветеранов из числа которых находятся сейчас под следствием по обвинению в убийстве российского оппозиционного лидера Бориса Немцова, совершенном в Москве в 2015 году. Критики Кадырова уже проводят параллель между его феодальной вотчиной в горах и «Исламским государством» в Ираке и Сирии.

«Ни один политик и ни одно ведомство не способны сегодня гарантировать, что созданное в Чечне исламское государство Кадырова… не превратится со временем в новое „Исламское государство“ (организация запрещена в России — прим. ред.), готовое объявить джихад России», — написал в своем недавно опубликованном докладе о Чечне либеральный политик Илья Яшин.

Сегодняшний Грозный — это не совсем Ракка или Мосул. В городе есть действующая церковь, и даже есть планы реставрировать синагогу, разрушенную в годы войны. Но Грозный — это еще и город, где исламские обычаи соблюдаются гораздо строже, чем во многих городах Ближнего Востока.

«У нас — обычная светская республика. Российские законы для нас священны, — говорит Джамбулат Умаров, министр по национальной политике, внешним связям, печати и информации. — Но если вы следуете примеру Кадырова, идете за ним по пути созидания, по пути возвращения к культурным ценностям, тогда вы — мусульманин и должны подавать пример во всем — и должны в максимальной степени придерживаться священных истин, в том числе и в таких вопросах, как одежда, строгость и чистота».

Священные истины в том виде, в котором их проповедует Рамзан Кадыров, опираются на сравнительно умеренные традиции исламского течения суфизма, который исповедовал его отец Ахмат, бывший чеченским муфтием. Кадыров-старший, сначала объявивший русским джихад в 1990-е годы, а затем перешедший на сторону своих противников, в 2000 году возглавил назначенное Москвой правительство в Грозном, а четыре года спустя был убит исламскими радикалами.

Эти радикалы сегодня гораздо слабее — по некогда опасным чеченским горным дорогам сейчас можно ездить спокойно, и за последние два года в Грозном было лишь два нападения боевиков. Некоторые чеченцы говорят, что это отчасти объясняется тем, что стремление Кадырова к исламизации (которое при этом нанесло удар по традиционным противникам суфиев, последователям распространенного в Саудовской Аравии радикального исламского фундаментализма) выбило почву из-под ног боевиков.

«Так Рамзан пытается сохранить наше общество, — говорит правозащитница Хеда Саратова, которая во взаимодействии с правительством Чечни работает с семьями чеченцев, вступившими в ряды террористов „Исламского государства“. — С помощью традиционного ислама Рамзан оберегает людей от того хаоса, который мы пережили в прошлом».