Даже до нынешнего противостояния США и России из-за Сирии напряженность в отношениях между ними и так уже была на самом высоком за последние годы уровне. Теперь в связи с предполагаемой атакой с применением химического оружия в стране, где в военных действиях участвуют обе страны, вероятность «прямой конфронтации» между двумя крупнейшими в мире ядерными державами усилилась.


Опасности текущего момента, вне всякого сомнения, усугубляет и характер самого президента Трампа. В среду президент пригрозил России, что в Сирию прилетят «хорошие, новые и „умные" ракеты!».


«Россия обещает сбивать любые ракеты, выпущенные по Сирии. Готовься, Россия, потому что они прилетят — хорошие, новые и „умные"! Нечего сотрудничать с животным-убийцей, которое травит свой народ газом и получает от этого удовольствие!». — Дональд Трамп (@realDonaldTrump) 11 апреля 2018 г.


Хотя преобладающее мышление его демократической оппозиции и критиков из либеральных СМИ тоже не идет на пользу делу. В эпоху Обамы демократы говорили о «перезагрузке» отношений с Россией и даже издевались над республиканцами за то, что те придерживаются взглядов времен холодной войны. В эпоху Трампа от этой позиции отказались. Теперь у демократических лидеров принято требовать, чтобы Белый дом «начал ужесточать нашу политику по отношению к России и Путину» (Чак Шумер) и «предпринимать ответные меры,… чтобы защищаться от подрывной деятельности России», пока «Вашингтон демонстрирует политическую волю противостоять угрозе» (Джо Байден). По мнению редакции газеты New York Times, то, что США недавно закрыли российское консульство и выслали 60 российских дипломатов, «вселяет определенную надежду на то, что Трамп, возможно, наконец, будет вынужден бороться с угрозой, которую Путин представляет для США и их западных союзников». Хотя, конечно, «для того чтобы успешно противодействовать зловредным действиям Путина, Трампу придется пойти еще дальше».


Занимая такую неоконсервативную позицию, демократы и другие влиятельные либеральные деятели плохо подготовлены к тому, чтобы противодействовать конфронтации с Россией, которую они в иных обстоятельствах вообще-то поощряли. И это выглядит тем более зловеще теперь, когда архи-неоконсервативный Джон Болтон (John Bolton) вступил в должность советника Трампа по вопросам национальной безопасности. И хотя воинственные настроения Болтона по отношению к Ирану и Северной Корее вызывают всеобщее недовольство, он действует так же, как и российские ястребы, когда идет речь об их главном зарубежном враге. Болтон «для России является самым страшным кошмаром, — отмечает Гарри Казианис (Harry Kazianis) из Центра национальных интересов. — На протяжении всей своей карьеры он по отношению к России был ястребом».


Речь идет, в частности, и о периоде за несколько недель до назначения Болтона на должность в кабинете Трампа. В своем февральском выступлении Болтон заявил, что предполагаемое вмешательство России в выборы является «нападением на Конституцию Соединенных Штатов». Призывая к агрессивным действиям против России в «киберпространстве и в других областях», Болтон порекомендовал: «Я не считаю, что ответ должен быть пропорциональным, я думаю, что он должен быть очень непропорциональным». Или, проще говоря, как он заявил в интервью телеканалу Fox News в 2016 году, «заставьте русских почувствовать боль».


А то, что Путин отрицал вмешательство России во время встречи с Трампом, по заключению, сделанному Болтоном в прошлом году, «должно быть сигналом о том, насколько Москва „ценит" честность — будь то вмешательство в выборы, распространение ядерного оружия, контроль над вооружениями или Ближний Восток. Ведя переговоры с сегодняшней Россией, вы действуете на свой страх и риск».


Но собственный опыт Болтона, стремившегося избегать переговоров с Россией, возможно, способствовал повышению угрозы ядерной опасности. Будучи заместителем госсекретаря по контролю над вооружениями, Болтон курировал процесс выхода администрации Буша из Договора по ограничению систем противоракетной обороны (ПРО) в 2002 году, подписанного между Соединенными Штатами и Советским Союзом 30 годами ранее. Договор ограничивал стратегическую обороноспособность, тем самым ослабляя стимулы к разработке наступательных ядерных вооружений, и заложил основу для заключения последующих соглашений по контролю над вооружениями. В своем недавнем выступлении Путин продемонстрировал новый ядерный арсенал, создание которого он назвал результатом того, что США вышли из ПРО и неоднократно игнорировали последующие предупреждения Кремля об ответных действиях. Путин также призвал обе стороны «сесть за стол переговоров и вместе думать над обновленной, перспективной системой международной безопасности» В интервью телеканалу Fox News Болтон с пренебрежением высказался о претензиях Путина, назвав их «пропагандистским заявлением» и «полной ерундой», и высказал предположение о том, что русские «наняли публициста из команды Ким Чен Ына». Реальная цель Путина, —  заключил Болтон, — состоит в том, чтобы попытаться вновь превратить Россию в великую державу,… и в том числе, как я думаю, снова сделать Россию великой ядерной державой».


Заявленная задача Болтона заключается в дальнейшем ослаблении глобальных гарантий контроля над вооружениями, которые он помог демонтировать при Буше. Выступая в прошлом году на Конференции консервативных политических действий (Conservative Political Action Conference) Болтон заявил: «Следующим шагом в двусторонних отношениях с Россией должен стать выход действующей администрации нового договора СНВ (СНВ-3)», договора, подписанного между США и Россией в 2010 году, который предусматривает взаимное сокращение развернутых стратегических ядерных вооружений. «Это стало бы сигналом для Владимира Путина».


Вместо того чтобы бороться с последствиями отношения Болтона к России, некоторые либеральные СМИ в основном пока уделяют внимание его «странному» выступлению в видеоролике 2013 года, записанному для российской организации, выступающей за либерализацию российских законов об огнестрельном оружии. Одна из возможных причин заключается в том, что деятельность, репутация Болтона и высказываемые им мнения о России не столь актуальны, как это видео. Скорее всего, это — приверженность принципам, используемым при разбирательстве «Рашагейта», когда события оцениваются избирательно, выдергиваются факты, которые вписываются в риторику об уловках и хитрых комбинациях России и возможной причастности Трампа, и при этом игнорируются события совершенно другого характера, которые ставят эту риторику под сомнение.


Назначение агрессивно настроенного против России профессионального ястреба на высший пост советника по вопросам национальной безопасности страны — это лишь последнее из событий, которое игнорируют «теоретики Рашагейта» (более ранние примеры см. в предыдущей статье в Nation). Помимо высылки рекордного числа российских дипломатов, вызвавшего ответную реакцию Кремля, США недавно предприняли и другие меры, среди которых — санкции, введенные против известных и высокопоставленных россиян (включая зятя Путина) и 13 компаний, что привело к обвалу российского фондового рынка. Сюда относится и такой исключительный шаг, как переброска двух американских военных кораблей в Черном море, предпринятая с тем, чтобы «попытаться противостоять наращиванию военного присутствия России в этом регионе», сообщает CNN. Как объяснил один из американских чиновников, «отправляешь в Черное море корабли, и в результате они (русские) ощущают еще большую угрозу».


Если взглянуть на карту, то возникает вопрос, почему Соединенные Штаты считают необходимым противостоять «наращиванию присутствия» русских и заставить их «ощущать еще большую угрозу» в море, находящемся рядом с их собственной территорией. Мы могли бы также просто спросить, является ли высылка российских дипломатов и введение новых санкций разумной линией поведения. Но из-за «верности» риторике, согласно которой Трамп обязан России и действует по ее указке, задавать подобные вопросы гораздо труднее.


Те, кто не обращает внимания на ястребиные действия Трампа по отношению к России, еще и упускают из вида те опасности, которые возникают в результате этих действий. Сравнивая нынешний момент «с тем, что мы пережили во время холодной войны», Генеральный секретарь ООН Антонио Гутерреш призвал обе стороны восстановить «механизмы взаимодействия и контроля во избежание эскалации инцидентов, и не допустить того, чтобы события вышли из-под контроля». Бюллетень ученых-атомщиков недавно предупредил, что ядерные угрозы «усугубляются американо-российскими отношениями, для которых в настоящее время характерно не столько сотрудничество, сколько конфликт», «почти полным отсутствием» координации и тем, что сегодня «не ведутся американо-российских переговоры по контролю над ядерными вооружениями».


Основным препятствием для дипломатии является атмосфера, в которой разногласия с Россией вызывают не рациональную необходимость искать доказательства и размышлять, а подсознательную необходимость совершать агрессивные действия. Поспешные выводы привели к обострению кризиса, связанного с отравлением бывшего агента ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в британском городе Солсбери. Министр иностранных дел Великобритании Борис Джонсон сначала утверждал, что британские ученые из военной лаборатории в Портон-Дауне «абсолютно недвусмысленно» заявляют о том, что нервно-паралитическое вещество, использованное при покушении, «вне всякого сомнения» было изготовлено в России. Но затем руководитель лаборатории в Портон-Дауне опроверг его слова, заявив, что, хотя для создания этого вещества «вероятно, необходимы только государственные ресурсы», на самом деле «его точный источник мы не определили». Это признание прозвучало после того, как Джонсон сыграл ключевую роль, убедив руководство более 25 стран выслать около 150 российских дипломатов, что стало самой масштабной высылкой за всю историю.


С самого начала лидер британских лейбористов Джереми Корбин (Jeremy Corbyn) осудил нападение с использованием нервно-паралитического вещества, назвав его «варварским и безрассудным», и подчеркнул, что обвиняемые российские власти должны «быть привлечены к ответственности на основе доказательств». В рамках доказательственного процесса Корбин призвал правительство консерваторов «в полной мере использовать существующие международные договоры и процедуры» и предоставить России химические образцы под эгидой Организации по запрещению химического оружия. За это политические противники Корбина и британские СМИ подвергли его критике, заявив, что он стал жертвой обмана русских.


Дело Скрипалей и «Рашагейт» объединяет всеобщие обвинения в адрес российского правительства (несмотря на отсутствие общедоступных доказательств) и демонизация Кремля, а также возникшая в результате эскалация напряженности. Но, в отличие от инцидента в Солсбери, никто из видных американских политиков, подобных Корбину, не настаивает на необходимости предоставления доказательств и на взвешенном ответе. Демократы и либеральные политологи, бесконечно зацикленные на России, спровоцировали Трампа, заставив его усилить конфронтацию.


Опасность подобного подхода сегодня наиболее ощутима в Сирии, где Трамп подверг резкой критике «Путина, Россию и Иран» за «поддержку животного Асада» и предупредил, что Путин может оказаться в числе тех, кто «за это заплатит». В США сенатор-демократ Крис Мерфи (Chris Murphy) был одним из немногих влиятельных политиков, который указал на незаконность возможного военного удара США. Как сообщает информационного агентство Reuters, еще меньше было таких, кто подчеркнул, что «власти США еще не определили окончательно, была ли эта атака предпринята сирийскими правительственными силами президента Башара Асада». Кроме того, трудно подвергать критике военные действия США в Сирии, если их неразрывно связывают с «жесткой» позицией по отношению к России. Когда Трамп недавно предложил вывести оттуда американские войска (от чего он затем, похоже, отказался), ястребы и либеральные политологи начали сетовать по поводу его слов, назвав это победой Кремля.


Угроза военной эскалации в Сирии в первую неделю пребывания Болтона на своем посту может привести к переосмыслению этого курса. В своей статье, опубликованной в феврале, Болтон заявил, что расследование Мюллера предоставляет «Трампу возможность, которую нельзя упустить — перестать терзаться из-за несправедливых попыток запятнать его штаб обвинениями в „сговоре" и заняться более масштабной проблемой, связанной с растущей опасностью подрывной деятельности со стороны России». То, что он делает акцент на «более масштабной» проблеме, основано, как пояснил Болтон, на идее, согласно которой «глобальные устремления и притязания Путина не являются дружественными для Америки, и чем скорее он узнает, что нам это известно, тем лучше». Наивно думать, что одних лишь «уголовных обвинений в адрес русских» или применения «экономических санкций» «достаточно, чтобы показать наше недовольство», равно как и как «официальных заявлений», пишет Болтон:


«Пусть вместо этого Путин услышит грохот артиллерийских орудий и гусениц танков НАТО, проводящей еще больше полевых учений совместно с армией Украины. Это и многое другое привлечет его внимание. Аналогичный ответ оправдан и на Ближнем Востоке, где Белый дом уже готовит почву для того, чтобы предпринять более жесткие шаги в ответ на действия России, зондирующей отношения с США. В политике бывают редкие моменты, когда в результате неожиданных событий возникают возможности, которыми обязательно надо воспользоваться — пока они не исчезли».


Среди тех, кому Болтон может поставить в заслугу создание возможностей, которыми он теперь хочет воспользоваться — высокопоставленные демократы и лидеры, придерживающиеся либеральных взглядов. В этот опасный момент российско-американских отношений те, кто проторил ему путь, возможно, захотят остановиться.