В то время как радикальные исламисты (джихадисты и представители официальных организаций) продолжают вести все более губительную асимметричную войну против открытого общества, в частности на Западе), демократии Евросоюза (все они категорически против смертной казни) словно сами запретили себе эффективную борьбу с «европейскими» джихадистскими варварами, которые уехали воевать в Сирию или Ирак, и даже стараются защитить их «права». Следуя той же самой логике самоуничтожения и самоподавления, те же самые демократии запрещают себе сотрудничество с Сирией, хотя она ведет тотальную войну с тем же самым исламистским противником: все это объясняется стратегическом непоследовательностью и неспособностью определиться с главным врагом.

Все выглядит так, словно предсказанная Аленом Пейрефиттом (Alain Peyrefitte) новая «религия прав человека» Запада стала еще большим источником сомнений, чем бывшая христианская вера Европы… Во всяком случае, лицемерия в ней на порядок больше. Дело в том, что все эти колебания Запада проявляются далеко не так заметно, когда речь идет о «сопутствующем ущербе» действий неоимпериалистов в Ираке, Ливии и Сирии, не говоря уже о наших союзниках из Персидского залива в Йемене. Стоит отметить и регулярную ликвидацию европейских джихадистов нашими спецподразделениями, которым это (справедливо) было поручено тем же самым руководством, что сейчас требуют от Ирака воздержаться от казни «наших» экстремистов…

Последние дни журналисты, интеллектуалы и политические деятели без конца обсуждают проблемный вопрос о том, стоит ли репатриировать свирепствовавших французских и европейских джихадистов так, чтобы тех судили на родине и чтобы они смогли избежать смертной казни и суровых условий содержания и рассмотрения дел в Ираке, Сирии и других странах «недемократического» мира. Эти страны, как считается, не уделяют такого внимания защите прав, как наши «добродетельные» государства. Напомним, что с 2018 года в Ираке были осуждены 500 членов «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред), и что в заключении у сирийских курдов и иракского государства в настоящий момент находятся еще порядка 300 джихадистов из Франции, Европы и более 50 других стран, как арабо-мусульманских, так и западных (практически все они — члены международной коалиции против ИГ). Кроме того, с марта под судом в Ираке оказались 12 французских джихадистов (сейчас некоторых уже приговорили к высшей мере), которые были взяты в плен в Сирии, а затем переправлены в Багдад в рамках соглашения между сирийскими курдами, иракским государством и западными странами, в том числе Францией. С 21 мая Багдадский суд приговорил к смерти семь французских джихадистов за присоединение к ИГ. Последнее решение по этому делу было вынесено 29 мая. Личность шести первых осужденных известна: Кевен Гоно (Kévin Gonot), Леонар Лопес (Léonard Lopez) и Салим Машу (Salim Machou) были задержаны в Сирии курдами, Карам эль-Харшави (Karam El Harchaoui) и Брахим Нежара (Brahim Nejara) принимали участие в отправке джихадистов в Сирию, а Яссин Саккам (Yassine Sakkam) занимался пропагандой. Начнем с Кевена Годо по прозвищу Абу Суфиан, уроженца в Фижака на юго-западе Франции, который сначала присоединился к «Джабхат ан-Нусра» (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред)), а затем присягнул «халифу» ИГ Абу Бакру аль-Багдади. Его задержали в Сирии вместе со сводным братом Тома Колланжем (Thomas Collange), матерью, супругой и племянницей братьев Фабьена и Жана-Мишеля Клена (Fabien Clain, Jean-Michel Clain), которые взяли на себя ответственность за теракты ноября 2015 года, но некоторое время спустя были убиты в Сирии.

Это служит очередным примером того, что джихадисты зачастую связаны кровными узами и придерживаются сектантской логики. Далее, Леонар Лопес по прозвищу Абу Ибрагим аль-Андалусси (то есть, «андалусский», отсылка к возведенной в статус мифа потерянной арабо-мусульманской Испании, которую необходимо отвоевать) принял ислам и уехал с женой и двумя детьми в Мосул (север Ирака), а затем в Сирию. Во Франции он основал ассоциацию «Санабиль» (распущена в конце 2016 года), которая под прикрытием помощи задержанным способствовала превращению радикально настроенных заключенных в исламистских фанатиков. Салим Машу был бойцом бригады Тарика ибн Зийяда (отряд бывшего французского легионера Абделилы Химиша в составе ИГ) и долгое время нес службу в Ракке. Далее, уроженец Лиона Брахим Нежара по прозвищу Абу Сулейман ат-Тунси уехал в Сирию в 2014 году с женой, дочерью и шурином, присоединился к ИГ и в частности отметился на вышедшем в ноябре 2015 года пропагандистском видео. Франко-марокканец Карам эль-Харшави направился в Сирию через Брюсссель, а Яссин Саккам сыграл значимую роль как вербовщик и пропагандист.

Где и как их судить?

Для европейских демократий суд над джихадистами в Ираке представляет собой меньшее зло, поскольку приоритетом для ЕС является как можно меньше возвращений террористов-салафитов и даже детей европейских джихадистов, за исключением случаев нескольких тщательно отобранных детей моложе семи лет. Как бы то ни было, «социальные работники», гуманитарные НКО, прогрессивные активисты и прочие адвокаты, которые всегда готовы из принципа отстаивать права самых страшных хищников от неизменно «репрессивного» государства, без конца осуждают приговоры и заключение «наших» исламистов в Ираке под предлогом того, что им там грозят казнь, пытки и плохое обращение. Стоит отметить, что смертная казнь категорически запрещена во всех странах ЕС, десятки граждан которого были взяты в плен сирийскими курдами. Как отмечает Белкис Вилле (Belkis Wille) из «Хью́ман Райтс Вотч», процесс в Ираке не дает гарантий «справедливого суда» и содержит «настоящий риск пыток». Что касается иракских властей, которые напоминают о переполненности тюрем (после победоносной кампании против ИГ были задержаны тысячи иракцев и сотни иностранцев), для них содержание граждан европейских стран, которых те не хотят ни репатриировать (за исключением нескольких маленьких детей), ни судить у себя, сопряжено с дополнительной финансовой и социальной нагрузкой.

Если Запад хочет переложить на иракцев задачу по проведению суда над исламистами, которых сирийские курды больше не собираются держать в своих тюрьмах, иракские власти ждут от Запада финансирования судебных издержек и расходов на содержание… (а он позволяет себе требовать от них неприменения смертной казни в отношении европейских джихадистов, так как их никогда не лишают гражданства, несмотря на все их преступления). Причем сумма может возрасти и оставаться весьма существенной на протяжение десятилетий… Это напоминает то, как Каддафи вчера и Эрдоган сегодня заставили ЕС платить за сдерживание миграционных потоков на их территории.

В любом случае, для иракского государства было бы ошибкой не попытаться выставить счет, в частности за репатриацию (из Сирии в Ирак) дюжины «французских» джихадистов. Уверенные в своем праве иракские власти (в период расцвета ИГ занимало часть Ирака и Сирии) гораздо меньше стеснены правозащитническими соображениями, чем наши винимые во всем страны, и недавно затребовали сумму в 2 миллиона долларов. Эти средства нужны для наиболее эффективного проведения суда над джихадистами не только из Ирака, но и из Сирии, страны, где подобный процесс в настоящий момент считается невозможным западными нациями. Дело в том, что у тех (за исключением Испании) сейчас нет дипломатических связей и, следовательно, юридического сотрудничества с алавитским сирийским государством и режимом Башара Асада. Асад считается на Западе изгоем и врагом практически наравне с исламистами, хотя активно борется с ними, а его отец стал их первой жертвой.

Требование Багдада нелегитимно? Не выглядит ли оно как настоящий рэкет? Мы ответим, что если француз совершает тяжелое преступление на американской или японской земле, его судят на месте и по действующему законодательству этой страны, не выставляя Франции счета. Таким образом, требование 2 миллионов долларов от европейцев со стороны Багдада действительно напоминает ситуационную ренту, но иракцам было бы глупо лишать себя такой возможности, раз Запад не может сотрудничать с сирийским государством, что делает неразрешимым вопрос находящихся в руках курдов европейских и французских исламистов.

Финансовая и геополитическая цена сомнений и колебаний европейцев

По сути, такая попытка рэкета западных демократий вообще была бы невозможной, если бы, во-первых, мы не практиковали вмешательство, осуждая внутренние правовые нормы других стран и в частности смертные приговоры, на которые имеет право суверенное иракское государство. Во-вторых, если бы Франция и другие европейские страны (кроме Испании) не разорвали дипломатические отношения с Сирией Башара Асада, наши лидеры могло бы позволить сирийскому режиму судить джихадистских пленных их армии и курдов, которые всячески требуют от западных союзников вернуть этих радикалов. Так, наши лицемерно щепетильные государства не хотят, чтобы попавшие в плен к курдам джихадисты были переданы режиму Асада, поскольку тот представляет собой диктатуру и даже «врага». Из этого следует нынешняя политика европейских стран, которая заключается в переводе пленников курдов в Ирак вместо их передачи законным сирийским властям: Запад де факто и де юре нарушает их суверенитет и попирает их прерогативы, действуя через курдские силы и иракское государство. Ситуация с «переводом» выглядит тем более абсурдной, что речь идет о тех, кто совершил преступления на сирийской земле во имя «Исламского государства», которое стремилось уничтожить Сирию и все суверенные страны мира ради глобального тоталитарного проекта.

В качестве заключения

Сам факт обращения к иракскому правосудию нельзя назвать чем-то плохим самим по себе, если, конечно, мы не пытаемся читать мораль иракскому государству и ведем себя одинаково со всеми, в том числе с Сирией. Каждая страна, где в тюрьмах находятся джихадисты из Европы или откуда-то еще, может и должна судить их на основании своего права и на своей территории. Поэтому, если руководствоваться логикой главного врага, нужно восстановить дипломатические отношения с сирийским режимом и сформировать хотя бы минимум оборонного и юридического сотрудничества в борьбе с общей исламистско-террористической угрозой. Если бы мы уважали принцип суверенитета наций (в том числе сирийской), а принцип защиты национальных интересов стоял бы выше правозащитнической идеологии, то у нас не было бы необходимости требовать чего-то от иракцев, и нам не пришлось бы добиваться перевода в Ирак удерживаемых сирийскими курдами террористов. Как несложно понять, дела 12 французских джихадистов, которые оказались с марта под судом в Ираке (семерых уже приговорили к высшей мере) после того, как были задержаны в Сирии и переданы в Ирак, должны были рассматривать сирийские органы. То есть, болезненный вопрос «возвращения» можно было бы решить гораздо эффективнее, если бы:

1) Мы позволили всем арабским государствам судить террористов в соответствии с их внутренним законодательством.

2) Мы вновь официально признали сирийское правительство и восстановили с ним дипломатические и юридические отношения по той простой причине, что у нас есть общий джихадистский враг вне зависимости от того, нравится ли оно нам или нет.

3) Наши государства не были такими заложниками собственной щепетильности и массово лишали гражданства европейских джихадистов, которые обратили оружие против собственной родины и присоединились к исламскому халифату в общей борьбе против нас.

Все упирается в здравый смысл. И не нужно говорить, что нам мешают международные соглашения, поскольку государство все еще остается суверенным и имеет право выйти из соответствующего его интересам договора, тем более что внутреннее законодательство европейских и западных стран предполагает возможность лишения человека второго или даже основного гражданства.

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.