Технологии спешат вперед, подгоняемые учеными и инженерами, гигантскими компаниями и государственными инвестициями. Общество поспешно принимает их без разбора — сказываются рыночные силы и неутолимая человеческая жажда нового, быстрого и лучшего. Политика же, напротив, медленно тащится следом. Кажется, что в эпоху, когда демократические институты по всему миру изнашиваются, механизмы политики — от оценки общественного мнения до поиска компромиссов и голосования — неспособны адаптироваться к изменениям в современной жизни.

Решение состоит в том, чтобы позаимствовать дух технического прогресса и внедрить в нашу демократию и политические процессы инновации, чтобы они не отставали от времени и его запросов. Фантазией, тщанием и осторожностью мы сможем модернизировать наши политические системы благодаря технологиям и улучить их.

Сегодняшняя демократия переживает кризис. Я внимательно наблюдал за гибелью российской демократии и понял, что иметь хорошо продуманную систему на бумаге недостаточно. Недостаточно и того, чтобы в нее верили люди — не менее важно, чтобы граждане всерьез относились к своим гражданским обязанностям. У демократии есть враги — вредители, которые подрывают и уничтожают ее ради собственной выгоды. Темные деньги, подавление избирателей, конфликт интересов — достаточно и этого, не говоря уже о вмешательстве извне и неприкрытом мошенничестве.

Популизм нарастал и до пандемии. Но covid-19 усугубляет социальное и экономическое давление, обнажает неспособность правительства решать вопросы и раздувает разочарование граждан в ярость. Свой гнев люди изливают в интернете и на улицах. Этим пользуются демагоги и радикалы, а традиционные партии и умеренные взгляды терпят крах. Ложь и нападки привлекают больше внимания, чем сотрудничество и компромиссы ради общего блага. Люди дробятся на своего рода племена по сверхпартийному признаку, запираются в информационных бункерах и все чаще видят в согражданах врагов.

Эти проблемы усугубляются цифровыми технологиями. Интернет сделал с политикой то же, что и со всем остальным: ускорил ее и рассредоточил. Политические опросы, реклама и сбор средств ускорились и стали точечными, адресными. При этом до появления социальных сетей этот сдвиг был не столь опасен. Когда все трубят своих взглядах во всеуслышание, начинается кружковщина и племенная вражда.

Когда в 1929 году испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет (José Ortega y Gasset) писал свое «Восстание масс», он напомнил о крахе мирового порядка после Первой мировой войны. Старый истеблишмент во многих странах оттеснили новые радикальные движения от фашистов до коммунистов, которые обещали ни перед чем не останавливаться — и устроили настоящий ужас.

До этой точки мы пока не дошли. Общество менее склонно к экстремизму, чем может показаться, читая ленту новостей. Как показывают исследования, общественность вполне готова соглашаться и идти на компромисс, особенно когда речь идет о локальных либо личных проблемах, таких как образование, преступность или здравоохранение. Это отражает «молчаливое большинство» умеренных. Сказывается и то, что политикам на местах приходится добиваться реальных результатов — у них нет возможности тратить время на сбор средств и нападки на оппонентов по телевизору и в социальных сетях.

Некоторые считают, что раз политические процессы настолько щекотливы, а всякая новая технология таит в себе скрытые угрозы, лучше ограничиться самыми мягкими изменениями в наш политический обиход, а не пересматривать его радикально. Я же придерживаюсь противоположной точки зрения. Политика слишком важна, чтобы не меняться и не рисковать — тем более когда она так сильно нас подводит.

Мы должны экспериментировать с решениями по обновлению политического центра — и воспользоваться для этого теми же технологическими новшествами, что чаще всего разделяют людей. В противном случае разорвать порочный круг экстремизма и разногласий не удастся. Разумеется, никакой цифровой волшебной палочки нет. И мой собственный опыт ограничивается диагностикой больных демократий: четкого плана, как вернуть им здоровье, у меня нет. Но есть три реформы, которые дают нам представление о том, какие изменения необходимы ради укрепления демократии.

Во-первых, это «консультативное голосование». Это своего рода виртуальная городская площадь, где общественное мнение становится политически осязаемым. Голосование можно масштабировать до уровня провинции, штата или отдельного города, позволив людям высказываться и голосовать по вопросам, которые их заботят больше всего. Маргинальные кандидаты и крайние позиции нередко задают тон обсуждению в сети, но на избирательных участках терпят поражение — это несколько утешает, хотя в последнее время так происходит все реже.

Консультативное голосование дает все преимущества цифрового обсуждения без лишнего шума. Оно открыто для всех граждан, темы предлагают сами люди, а результаты голосования дают возможность узнать общественное мнение и принять соответствующие меры. Но поскольку участникам голосования надо регистрироваться по удостоверению личности, обсуждения отличаются доброй волей, а не анонимным гневом, как в интернете. Даже журнал The Economist похвалил одну его разновидность — гражданские собрания, которые уже доказали свою эффективность в Ирландии, Испании, Тайване и других странах.

Для поддержки консультативного голосования правительства могут создать специальный орган — этакую цифровую ратушу. Она будет полностью подотчетной, прозрачной, беспристрастной и некоммерческой. В конце концов, даже официальные петиции правительству, которые обычно подаются в бумажном виде, могут перейти на цифровую платформу и стать проще и оперативнее. В большинстве развитых стран «строительный материал» для этого уже есть — от водительских прав и паспортов до номеров социального страхования. Это будет означать мощную эволюцию в поддержке демократии, чтобы вывести старые системы записи на цифровую скорость и улучшить политический процесс.

Еще один механизм укрепления демократии — это создание политических коалиций сквозь партийные границы. Раньше существовали союзы правых и левых — например, по вопросам национальной безопасности — и были либералы по общественным вопросам, но консерваторы в экономике и наоборот, допускавшие компромисс и многопартийную политику. Сегодня в Америке и других странах это почти невообразимо. Из-за жесткой партийной идеологии умеренным, если они осмелятся объединить усилия с противниками, грозит конфликт с более радикальными однопартийцами.

Значит, чем надеяться, что необходимую широту политического выбора обеспечит некая третья или даже четвертая партия, нам нужны более гибкие группировки, которые ставят проблемы и их решение выше партийной принадлежности. Технологии помогут выявить общие проблемы и сформировать коалиции, пользующиеся широкой общественной поддержкой — в духе кампаний на сайте Kickstarter, но только для политиков. Так, например, экологические проблемы ассоциируются с левыми, а политика в интересах бизнеса — с правыми, но при этом упускается из виду, как многие компании переориентировались на «зеленую» промышленность.

Для объединения таких целей должны формироваться политические коалиции. Но для этого нужен открытый механизм выражения политических предпочтений. Это особенно важно на местном уровне, который может стать центром притяжения умеренности и компромиссов. Это поможет гражданам выйти за рамки рассыпающихся политических партий, которые ратуют за столько противоречивых вещей, что практически уже не представляют никого лично. Соревнование за власть на партийной основе сохранится, но объединение на общественных началах подтолкнет политику к основному руслу. Мы же хотим, чтобы наша политика согласовывалась с большинством избирателей, а не массой гневных твитов.

Наконец, явка на выборы. Максимальное упрощение процесса голосования — недооцененный рычаг для улучшения политики (хотя те, кто пытается усложнить задачу, его как раз оценили). Онлайн-голосование не так просто, как кажется. Существуют предварительные условия — например, национальные цифровые удостоверения личности, которые в некоторых странах неприемлемы. Однако со временем возможность онлайн-голосования с упрощенной регистрацией должна стать характерной чертой выборов.

Не ходить на избирательные участки, будь то онлайн или живьем — это роскошь, позволить которую мы себе больше не можем. Более 100 миллионов американцев (или 44% электората) не голосовали на президентских выборах в 2016 году — это больше, чем собрали голосов Дональд Трамп или Хиллари Клинтон. Я, выходец из тоталитарного государства, бывшего Советского Союза, советовать некие обязательные меры не решаюсь. Но если все эти цифровые реформы не приведут к большей вовлеченности в политическую жизнь и если люди будут и впредь манкировать добровольным голосованием, аргументы в пользу обязательного голосования прозвучат все сильнее.

Главное не в том, что эти конкретные реформы правильны, а в том, что мы должны быть открыты для реформы политики в целом — и что мы можем представить себе эти реформы и вообразить эти улучшения. Хотя технология — это важный компонент, реальные решения должны исходить из человеческого фактора. Нам предстоит развернуть напряженную работу по восстановлению доверия к нашим учреждениям. Мы увидели, сколь успешно цифровой мир все разрушает. Пришло время проверить, сможет ли он столь же успешно восстанавливать.

Гарри Каспаров — основатель «Инициативы возрождения демократии» и председатель Фонда прав человека. 13-й чемпион мира по шахматам.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.