Статья опубликована 7 июля 1941 года

После семи дней военных действий германское Верховное командование было убеждено, что немецкая армия разбила русских. И германское Верховное командование — на горе всему миру — может оказаться правым.

Первые семь дней стали временем загадок. Гражданам других стран оставалось лишь изумляться причудливости тоталитарной пропаганды, рассматривать немецкие фотографии, запечатлевшие счастливые сценки в захваченных деревнях, разбираться в географии России — Двинск здесь, Пинск там, Минск где-то посередине, — и решать, оптимистичным заявлениям которой из сторон верить.

«Враг потерпел серьезное поражение», — говорилось в русском коммюнике.

«Наши войска, — гласило выпущенное в тот же день немецкое коммюнике, — одержали крупные победы, подробности мы сообщим в ближайшее время».

Сообщения официальных и нейтральных новостных агентств были туманными, мало реалистичными и нелепо-смешными. D. N. B. поведала об отрядах альпийских стрелков, сражающихся на украинских равнинах. ТАСС описывал немцев, идущих в атаку под мухой. Румын пришлось гнать в бой штыками, и хотя никогда еще военные действия не были столь широкомасштабными, мировая пресса изобиловала скетчами — русские крестьяне взяли в плен трех парашютистов, два самолета сбросили восемь бомб, в результате чего в финском Таммисаари погиб один почтальон и сгорело два амбара.

Говорят, над Ленинградом — пелена дыма. Облако пыли окутало театр военных действий севернее Припятских болот. Как замечательно сказал один немецкий корреспондент: «Впереди сплошная неразбериха». И надо всей этой словесной шелухой как мрачные развалины разбомбленного здания возвышается лишь одно заслуживающее доверия сообщение. На третий день боев русские признали, что потеряли 374 самолета и сбили 381 немецкий самолет.

Этот факт, выделяющийся из множества фантастично однобоких заявлений, поведал о многом.

В механизированной войне решающим фактором является господство в воздухе, и создается впечатление, что немцы себе его обеспечили.

В начале второй недели сражений германское Верховное командование выпустило давно обещанную победную реляцию. И поскольку за шесть предыдущих кампаний нам ни разу не пришлось усомниться в достоверности сведений о географических завоеваниях, приводимых в немецких официальных коммюнике, в данном случае им тоже стоит поверить.

Тем не менее, нынешние коммюнике отличались ото всех предыдущих заявлений Верховного командования. Они направлялись напрямую из прифронтовой ставки Адольфа Гитлера, и в них явно прослеживался его почерк. Они содержали не только политические посылы, но и отличались напыщенностью, их главной целью было продемонстрировать, что русские планировали ввести в Германию войска и насадить большевизм: «Судя по всему, Срединная Европа чудом избежала нашествия, последствия которого трудно себе вообразить. Немецкий народ воистину должен быть глубоко признателен своим храбрым солдатам».

К немецким данным о потерях и победах нужно подходить со здоровой долей скептицизма. Но даже если их разделить на два, они все равно говорят о вполне вероятной победе. Верховное командование признало, что потеряло 150 самолетов, признало, что понесло в целом «умеренные потери» — вместо «легких» или «на удивление незначительных» как в прошлых кампаниях. Зато Верховное командование утверждает, что вывело из строя 4 107 самолетов, подбило или захватило 2 233 танков, взяло в плен 40 000 человек, захватило 600 пушек и бесчисленное множество противотанковых и зенитных огневых средств, а также разнообразный транспорт. Русские сообщили, что потеряли 850 самолетов и сбили 1500 немецких.

Зеленые поля, голубое небо. Рельеф местности и погода определили план операции. Проще всего было атаковать центральную равнину, севернее и южнее Припятских болот. Вермахт нанес два главных удара именно там — один в направлении Минска и Москвы, другой — Киева и Украины — по земле, ровной, как биллиардный стол. Через поля, такие зеленые, что жечь их было грешно. Под небом, достаточно ясным для пьяных пилотов. Погода будет хорошей еще три месяца, за это время немцы собираются достичь поставленных целей.

Бой под Минском, июнь 1941 года


Основная наступательная операция в этой войне была нацелена на Минск, где русские сосредоточили 24 лучшие дивизии. Стальные щупальца выдвинулись вперед, чтобы начать типичную для немцев операцию по захвату в тиски, только на это раз они продвинулись дальше и охват их был шире, чем обычно. В начале недели стальные челюсти захлопнулись в тылу Минска, и немцы утверждают, что окружили две крупные армии, причем не только оборонявшие Минск войска, но и фронтовые дивизии.

Южнее Припятских болот наступление разворачивалось медленнее, потому что немецким войскам пришлось штурмовать приграничную крепость Перемышль. А около города Луцка состоялась титаническое танковое сражение.

Из-за того, что земля вокруг Финляндии испещрена озерами, как швейцарский сыр дырками, а реки Прут и Днестр служат России природным защитным рубежом от Румынии, толку от этих двух немецких марионеток было немного. Финляндия неохотно вступила в войну, когда немцы начали наступление на севере в направлении Мурманска и через Карельский перешеек на Ленинград.

Войска Румынии, подстрекаемые немцами, попытались форсировать Прут, русские ответили успешным контрударом и переправились через Дунай в направлении Констанцы. Судя по всему, немцы сейчас собирают силы, чтобы с моря атаковать российскую военно-морскую базу в Одессе.

Слабые стороны.

Однако главной целью немцев был не захват географических объектов. Им нужна была русская армия. Перед ними стояла главная задача — разделить армию, расколоть ее, измельчить, раздробить на мелкие кусочки, чтобы вся кремлевская конница и вся кремлевская рать не смогли бы ее никогда собрать.

Первая неделя показала, что процесс раскола сил русских шел успешно. Почему они не смогли предотвратить его? Они же изучали германские методы ведения войны. И отваги им было не занимать. И они были готовы. Почему же они оказались не в состоянии сохранить единую линию фронта?

Многое работало против русских:

Их авиация не имела боевого опыта, и немцы успешными ударами обеспечили себе численное превосходство в самолетах. Судя по всему, российские аэродромы были расположены слишком близко к границе.

Российские коммуникации оставляют желать лучшего. Железные дороги, чья загруженность немногим меньше загруженности американских путей, по протяженности составляют лишь одну четвертую от железных дорог США. Дороги в России находятся в таком удручающем состоянии, что в 1937 году 84% всех грузов приходилось перевозить по железной дороге. Эти препятствия усугубили традиционную медлительность русских вооруженных сил.

В русской системе обороны наблюдалось сильное «смешение жанров». Самые мощные силы обороны размещались за старой границей России, составляя систему глубинной обороны, правда, не такую потрясающую, как линия Мажино. И в то же время значительные силы были сосредоточены в буферных зонах, ставших российскими после 1939 года. Эти передовые войска вместо того, чтобы задерживать продвижение противника арьергардными действиями и организованно отойти к укрепрайонам, пытались выстоять и отступали только тогда, когда немцы прорывали линию обороны.

Русское оборудование во многих отношениях не уступало германскому, но если у немцев на каждую действующую машину приходилась одна запасная, и было достаточно техперсонала для обслуживания военной техники, запасы русских отличались скудостью и недостаточным техобслуживанием.

По истечении нескольких дней столкновений, это различие дало о себе знать.

Патетическое заблуждение, которое питало надежды русских — и большинства стран мира — связано с исходом кампании Наполеона.

После того, как многие утешали себя параллелью с ситуацией, сложившейся в ходе Первой мировой войны на французском фронте, а потом линию Мажино обошли с фланга, и стало ясно, что позиционной войны не предвидится, не может не вызывать удивления, почему такое количество людей цепляется за аналогию с еще более древней кампанией Наполеона — верят в то, что защитники России завлекут немцев вглубь бескрайней страны и позволят погоде и расстояниям победить Адольфа Гитлера, как ранее Наполеона Бонапарта.

Армия Адольфа Гитлера «порхает» как балерина. Ее система снабжения (самолеты, грузовики, мотоциклы с колясками) и коммуникации (некодированная радиосвязь, по телефону им звонить так же легко, как нам набрать номер подружки) работают как часы. Любая армия, а в особенности массивная и неповоротливая Красная Армия, начав пятиться перед такой системой, неминуемо понесет большие потери и, возможно, будет разгромлена до того, как сможет отступить достаточно далеко и измотать агрессора.

Кроме того, Адольф Гитлер слышал о Наполеоне. Он, несомненно, не собирается продвигаться далеко вперед, где рискует утратить контроль над армией. Его Верховное командование совершенно очевидно ограничило радиус боевых операций, немцы собираются завершить свою разрушительную миссию, прежде чем пересекут географический рубеж.

Тактикой, альтернативной той, что применялась против Наполеона, могла бы стать оборона. Судя по всему, на прошлой неделе русские еще не решили, занять ли им оборонительную позицию, или контратаковать. Но в случае блицкрига даже оборона и отражение атак — не самый лучший метод. Современная война похожа на современный футбол — комбинация подач вперед, обманных движений, рывков, — линия обороны из семи игроков уже победы не делает.

Единственным ответом на современную наступательную стратегию может быть только лучшая наступательная стратегия, как это блистательно доказали немцы во время своей первой за эту войну оборонительной операции, имевшей место две недели назад в Северной Африке. Немцы хорошо усвоили и применили на практике основополагающий постулат: «Атака — огневое наступление, оборона — огневая контратака». Адольфа Гитлера на бранном поле первым победит тот, кто лишит его превосходства в воздухе и заставит отступать.