Atlantico: Президент России возвращается к сталинскому взгляду на историю и советско-германский пакт 1939 года. По его словам, Сталин до этого сделал Франции и Великобритании предложение о том, что его войска должны получить право войти в Польшу, чтобы защитить народ от вторжения нацистов. На самом же деле целью Сталина было расширить влияние коммунизма в Восточной Европе. Можно ли провести параллель с тем, что сейчас происходит на Украине?

Михаэль Ламбер:
Возвращение Сталина в число популярных исторических деятелей не назвать новым явлением: оно уходит корнями в середину 2000-х годов. В любом случае, за последнее время популярность вождя народов резко возросла, несмотря на устроенные им после окончания Второй мировой войны массовые депортации. После победы над нацизмом Сталин приложил немалые усилия для перемещения меньшинств, чтобы тем самым ослабить государства-члены Советского Союза. Это объясняет нынешнюю ситуацию с непризнанными государствами (Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, нагорный Карабах) и препятствует попыткам сближения Запада со странами Восточного партнерства. Что, безусловно, на руку нынешнему российскому лидеру.

Хотя Сталина сегодня все больше ценят в России, это совершенно точно не относится к Западу: там он символизирует печальный период массовых депортаций и репрессий. Здесь наблюдается конфликт между теми, кто защищает наследие Сталина и СССР, и теми, кто категорически его не приемлет и придерживается западной точки зрения о том, что сталинизм, как и нацизм, повлек за собой трагические последствия для Европы.

С точки зрения нынешней ситуации в России и на Украине, Путин заинтересован в том, чтобы защищать личность Сталина, так как это позволяет ему оправдать реализацию ограничительных и антидемократических реформ в РФ под тем предлогом, что у великой нации, чтобы не сказать цивилизации, должен быть жесткий лидер.

Параллели между Польшей 1929 года и Украиной 2015 года вполне очевидны. Касательно Польши, Сталин предложил французам и англичанам вмешательство под прикрытием борьбы с нацизмом. По факту же это была попытка аннексии, а не защита демократии и свободы народов.

Путин же сейчас действует в сталинском ключе, пользуясь воцарившимся на Украине хаосом и порожденными напряженностью угрозами (это касается торговли оружием и людьми, контрабанды) для оправдания военного вмешательства Кремля. Тогда президент России предлагает все более активное вмешательство под предлогом обеспечения безопасности РФ и даже отправку российских войск в Новороссию для наблюдения за прекращением огня. Ситуация напоминает Приднестровье, где российские войска контролируют территорию и обеспечивают стабильность, но в ущерб экономическому развитию, что парализует весь регион.

На Украине задача Путина заключается в том, чтобы как можно сильнее ослабить Киев. Таким образом он сможет оправдать военное вмешательство и сделать так, чтобы страна никогда не смогла соответствовать критериям вступления в НАТО и Европейский Союз. Кроме того, конфликт двух представлений о Второй мировой войне позволяет ему подкидывать дрова в топку «гибридной» войны, расширяя пропасть между сторонниками России и Запада на Украине.

— Ангела Меркель посчитала нужным напомнить, что в пакте содержалась секретная статья о разделе Польши, о которой Владимир Путин в своем выступлении предпочел умолчать. В чем проявляется его двусмысленный подход к исторической истине?

— Использование истории лежит в основе политики влияния (мягкой силы) Кремля. С 1991 года Россия стала наследницей СССР. Именно поэтому ей досталось его кресло в ООН и разбросанное по бывшим советским республикам ядерное оружие. Поэтому ставить под сомнение историю страны, цемент нации, было бы не лучшим ходом.

Суть в том, чтобы придать смысл действиям Сталина и его диктаторского режима, а также выставить на первый план его наиболее положительные стороны. Подобное есть и в западных странах с более-менее спорными популярными деятелями. Об этом свидетельствуют, например, диаметрально противоположные взгляды Лондона и Парижа на Наполеона.

Таким образом, Путин пытается изменить и приукрасить историю российской нации, чтобы использовать ее как инструмент укрепления патриотизма, а также разделения тех, кто поддерживает ее и выступает против нее. Это порождает напряженность в Восточной Европе от Эстонии и Грузии до Украины и Молдавии.

— В чем заключается разница между западными и российскими представлениями о периоде нацизма? Говорят ли они что-то о планах Путина на Украине?

— Запад вел войну с фашизмом за восстановление в Европе свободы и демократии. Советский Союз же стремился расширить ареал коммунизма на континенте. Такое различие в представлениях ведет к тому, что Запад считает автократические режимы губительными для свободы. Россияне же принимают автократию, потому что та слегла в основу их победы над нацизмом.

Кроме того, для Москвы война велась не с нацизмом, а Западом, который уже тогда считался упадническим и воспринимался как угроза.

Если следовать такой логике, Москва пренебрежительно относится к западному влиянию на Украине в том плане, что у украинцев должно было сложиться положительное восприятие сталинизма и автократических режимов. Но к западу страны это не относится.

Кремль явно стремится к расширению влияния в государствах за пределами Европейского Союза и НАТО для защиты своих интересов и противодействия растущему влиянию Запада, который считается угрозой, как в свое время и продвижение нацизма.

Хотя такая пропаганда и может показаться чушью западным демократиям, по всей видимости, она все же эффективна среди русофилов и украинских сепаратистов.

— Какие выводы можно сделать насчет планов президента России по Украине?


— Стратегия раздела самосознания Украинцев путем реабилитации фигуры Сталина и подчеркивания положительной роли Советского Союза создает плодородную почву для продолжения войны, которая опирается на раскол в самосознании, экономике и политике страны. Разделяя украинцев, Путин порождает нестабильность, которая служит его интересам.

Если следовать такой логике, президент должен предложить Западу посредничество между Киевом и сепаратистами, а также отправку российских войск как гарантов перемирия. Запад, безусловно, не примет это предложение, и Кремль назовет такой шаг доказательством его нежелания помочь Украине и восстановить мир. А это станет ударом по образу Запада на евразийском пространстве.

Москва попытается найти предлог для перемещения войск к сепаратистам, чтобы те уже никогда не стали частью Украины, а сближение Киева с Брюсселем стало невозможным.

Стратегия не нова. Кремль уже использовал ее во время Приднестровского конфликта в Молдавии в 1992 году и во время войны в Абхазии и Южной Осетии в 2008 году. Как бы то ни было, она не теряет своей эффективности, потому что НАТО и Европейскому Союзу не удается выработать стратегический подход с применением трансатлантической «умной силы», который позволил бы дать эффективный ответ на давление России.

Михаэль Ламбер, специалист по международным отношениям, научный сотрудник Сорбонны и Университета Тампере.