Движение #MeToo, наконец, достигло России. К сожалению, в России оно приняло весьма печальную форму, если рассуждать с позиций женщин, столкнувшихся с сексуальными домогательствами, и всех тех, кто их поддерживает. Нынешняя атмосфера в России является благоприятной для разного рода злоупотреблений властью, а скандал, разразившийся в парламенте, указывает на то, что в ближайшее время ничего не изменится.


22 февраля антикремлевский телеканал «Дождь» сообщил о том, что Леонида Слуцкого, главу комитета Государственной Думы по международным делам, обвинили в сексуальных домогательствах к журналисткам. Однако обвиняемый сразу же перешел в нападение, раскритиковав своих обвинительниц за то, что они скрывают свои имена.


«Попытки сделать из Слуцкого русского Харви Вайнштейна больше всего похожи на дешевую, низкопробную провокацию, — написал Слуцкий в Фейсбуке. — Если у кого-то есть ко мне претензии, то пусть эти люди выскажут их мне в лицо».


Разница между реакцией Слуцкого и реакций мужчин на Западе, где извинения со стороны влиятельных мужчин являются обычным явлением — хотя порой они сопровождаются отрицанием вины — поражает. В России Слуцкий сумел вызвать больше сочувствия — по крайней мере со стороны тех людей, которые играют ключевую роль в поддержке его политической репутации — чем его обвинители. В комментариях к его посту в Фейсбуке (они уже удалены) один депутат даже предложил «взять пару журналисток на себя», если Слуцкий разделит вину со всеми членами комитета по международным делам. На следующий день Женский клуб Госдумы — женщины-депутаты — выступил с заявлением, в котором он обвинил репортеров в попытке запятнать имя Слуцкого, не называя своих имен:


Поэтому тем, кто решил апробировать подобный способ дезинформации, не стоит увлекаться. Вирус бездоказательных обвинений, который поразил западные страны и стал способом борьбы с конкурентами, пытается проникнуть и в Россию. Характер провокации слишком очевиден.


После этого обвинительницы решили раскрыть свои имена. Екатерина Котрикадзе, грузинская журналистка телеканала RTVI, заявила, что в ее случае на время интервью Слуцкий запер на ключ дверь своего кабинета, прижал ее к стене и попытался ее поцеловать. Продюсер «Дождя» Дарья Жук обвинила Слуцкого в том, что он насильно ее поцеловал и пытался ее потрогать.


6 марта Фарида Рустамова, которая работает на Русскую службу BBC, обнародовала то, что на Западе неизбежно стало бы смертельным ударом. Она обнародовала аудиозапись ее беседы со Слуцким, состоявшейся в 2017 году, — тогда она включила диктофон, чтобы записать его комментарии. Слуцкий назвал ее «крольчихой», предложил ей работу и попросил ее уйти от ее бойфренда, чтобы стать его любовницей. После того как Рустамова попросила его не распускать руки (по ее словам, он дотронулся до ее лобка), Слуцкий ответил: «Я руки не распускаю, ну так если, чуть-чуть».


Кто-то может подумать, что этого вполне достаточно для того, чтобы даже самые черствые российские депутаты выступили против Слуцкого. В данном случае злоупотребление властью очевидно. Но нет, спикера Вячеслава Володина это не убедило. «Вам опасно работать в Думе? Если да, то меняйте работу», — сказал он одной журналистке в среду, 7 марта. Он также ясно дал понять, что он не верит журналисткам, выступившим против Слуцкого, потому что одна из них — грузинка, другая работает на иностранную информационную организацию, а третья — на антикремлевский телеканал.


«История произошла на пике предвыборной кампании. Это может восприниматься как попытка дискредитации», — сказал Володин.


Та предвыборная кампания, о которой упомянул Володин, представляет собой откровенную попытку обеспечить Владимиру Путину четвертый президентский срок. Ни один из его противников, тщательно отобранных Кремлем, не сможет набрать более 15% голосов. Слуцкий, член прокремлевской Либерально-Демократической партии, никак не связан с этой предвыборной кампанией.


Обвинительницы Слуцкого столкнулись с невероятно враждебным отношением: черствые депутаты, несправедливые комментарии в прессе и отсутствие поддержки со стороны широкой общественности, которая в принципе сомневается в том, что женщинам стоит жаловаться на что-то, если только это не изнасилование. Однако власти большинства западных стран отнеслись к обвинениям этих женщин очень серьезно. В России не существует закона, в котором давалось бы четкое определение сексуальному домогательству. Существующие нормы, которые запрещают шантажировать и угрожать людям для того, чтобы добиться с ними сексуальной близости, не выполняются из-за господствующей в России культуры возложения вины на жертву и из-за того, что доказать подобное довольно сложно.


В худшем случае Слуцкому может грозить выговор от комиссии Госдумы по этике. Но нет никаких сомнений в том, что Слуцкий не собирается раскаиваться, потому что он знает, что большинство его коллег — даже коллег-женщин — на его стороне, а не на стороне его обвинительниц. Пока женщинам в России стоит быть готовыми к сексуальным домогательствам со стороны влиятельных мужчин и к резкой критике в том случае, если они попробуют об этом рассказать. Но российские женщины не хотят мириться с таким положением вещей, и неважно насколько враждебна система по отношению к ним. Они продолжат рассказывать о домогательствах, и когда-нибудь для них наступит лучший момент #MeToo. Возможно, России он нужен больше, чем любой другой западной стране.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.