Новый фильм телеканала PBS рассказывает об афроамериканских музыкантах, которые помогали укреплять репутацию США в других странах в период холодной войны, несмотря на серьезную дискриминацию, с которой они сталкивались на родине. Мишель Мартин (Michel Martin) побеседовал с создателем фильма Хьюго Беркли (Hugo Berkeley). 


Мишель Мартин, ведущий: Сегодня мы возвращаемся к теме холодной войны. Это была не просто гонка вооружений. Это была борьба ценностей и культур. И одним из орудий США было…


Диззи Гиллеспи (Dizzy Gillespie): Мы будем применять замечательное оружие. (Играет на трубе.)


Мартин: Это слова великого джазового трубача Диззи Гиллеспи, ставшего одним из тех первоклассных музыкантов, которых американское правительство использовало в 1950-х и 1960-х годах, чтобы завоевывать умы и сердца людей по всему миру. Между тем, афроамериканцам из числа тех музыкантов приходилось в то время продолжать борьбу за свои права и достоинство внутри США. Новый документальный фильм, выпущенный каналом PBS, рассказывает эту историю. Он называется «Послы джаза» (The Jazz Ambassadors), и мы пригласили в студию его режиссера Хьюго Беркли, который расскажет нам подробнее об этом фильме. Хьюго, благодарю вас за то, что вы к нам пришли.


Хьюго Беркли: Спасибо за приглашение.


Мартин: Итак, если не возражаете, предлагаю начать. Когда мы слышим упоминания о холодной войне, мне кажется, большинство из нас сразу же представляет себе Карибский ракетный кризис. Однако в тот период времени США и СССР также вели пропагандистскую войну. Не могли бы вы рассказать об этом немного подробнее?


Беркли: Разумеется. В 1950-х годах уже вовсю шла холодная война. В середине 1950-х годов в США уже существовало достаточно мощное движение за гражданские права. В мире также шел процесс деколонизации, в ходе которого такие страны, как Индия, африканские государства и страны Азии начинали борьбу со своими колонизаторами и добивались свободы и независимости. В то же время после обретения независимости эти страны оказывались вовлеченными в динамику холодной войны, когда их заставляли выбирать, на чью сторону они готовы встать — на сторону США или на сторону Советского Союза. Поэтому США и СССР проводили чрезвычайно масштабные пропагандистские кампании, чтобы переманить на свою сторону эти получившие независимость государства — особенно Индию. Это приводит нас к очень интересной программе джазовых послов.


Мартин: Одним из ключевых инициаторов этой программы стал конгрессмен Адам Клейтон Пауэлл-младший (Adam Clayton Powell Jr.) — чернокожий конгрессмен, который был представителем Гарлема. Какой была его роль во всем этом?


Беркли: Адам Клейтон Пауэлл был потрясающим человеком. Он бы женат на Хейзел Скотт (Hazel Scott), джазовой пианистке. Мне кажется, что их пара воплощает собой слияние политики и шоу-бизнеса. Адам Клейтон Пауэлл увидел ценность американских джазовых музыкантов, этой самобытной американской формы искусства, а также ее потенциальную роль в налаживании связей с развивающимися странами, которые совсем недавно обрели независимость. Он попытался убедить Госдепартамент в том, что джаз может оказаться очень ценным культурным ресурсом. Он сказал, что, если Госдепартамент отправляет некоторых американских представителей культуры, таких как Бостонский симфонический оркестр, певцов и исполнителей народных танцев в различные страны мира, почему бы ему не отправить туда и джазовых музыкантов? Джаз — это такая самобытная форма искусства в США, с которой ничто больше не может сравниться.


Мартин: Возможно, сейчас самое время вспомнить радиоведущего по имени Уиллис Коновер (Willis Conover).


Беркли: Совершенно верно. Уиллис Коновер — удивительный человек, и, хотя люди, интересующиеся джазом, знают о нем, он все же заслуживает немного больше внимания. Он был ведущим радио «Голос Америки», который в 1955 году запустил программу «Music USA».


Уиллис Коновер: Некоторые исследователи музыки говорят, что джаз, который возник в США, является абсолютно новой формой искусства. Другие утверждают, что джаз — это нечто большее, чем искусство. Это образ жизни. Джаз гарантирует любому музыканту абсолютную свободу внутри рамок сотрудничества.


Мартин: Почему он оказался такой значимой фигурой?


Беркли: Он был человеком, который считал джаз символом демократии — тогда все рассматривалось через призму холодной войны. Он стал очень влиятельной фигурой мирового масштаба. Люди слушали его программы с искренним наслаждением. В 1955 году в Госдепартамент стало приходить множество писем, в которых люди рассказывали, как сильно им нравились эти программы и эта музыка. Мне кажется, люди писали, что, если джаз так популярен, почему бы не попытаться использовать его в каких-то иных целях. В течение около 30 лет он выступал в поддержку идеи о том, что джаз должен прочно закрепиться на международной арене.


Мартин:
Что еще важнее, он предоставил джазовым музыкантам платформу. Он брал интервью у них, он рассказывал об афроамериканских и других джазовых музыкантах, он приносил им известность — разумеется, многих уже знали к тому времени, как они начали ездить с гастролями за границу. Люди должны были их знать. Верно?


Беркли: Верно. Американские музыканты ездили на гастроли в Европу, на окраину Европы и даже немного в Южную Америку по своеобразной проторенной тропе. Но благодаря программам Уиллиса Коновера музыку Диззи Гиллеспи, Луи Армстронга и Дейва Брубека (Dave Brubeck) слушали далеко за пределами тех городов и стран, где гастролировали американские музыканты.


Беркли: Когда эти музыканты приезжали, мне кажется, их самих потрясало то знание, та страсть, тот энтузиазм, с которым слушатели в Конго, Египте или Польше встречали их музыку. Они даже не подозревали об этом, для них это становилось настоящим открытием.


Мартин: Но в некоторых эпизодах вашего фильма мы видим, что многие из этих музыкантов, ставших джазовыми послами США, сталкивались с неприкрытой дискриминацией и расизмом внутри США. Вы смотрите на это и думаете — вы видите, что в то время этим музыкантам порой отказывали в праве останавливаться в каких-то отелях в США. Как они справлялись с этой дилеммой?


Беркли:
Я думаю, в этом и состоит главная идея фильма, и мы хотели найти ответ именно на этот вопрос. Понимаете, для них это было по-настоящему замечательной возможностью поездить по миру, выступить в новых местах. Однако в основе лежал парадокс — то есть вас просили фактически рекламировать страну, которая отказывалась относиться ко всем своим гражданам с одинаковым уважением. Именно это и было величайшей дилеммой в позиции Америки в холодной войне. Работая над этим фильмом, я как раз и хотел выяснить, как каждый конкретный музыкант отвечал на этот вопрос. Мы по всему миру искали архивные материалы, интервью, мемуары — все, что только можно было — где сами Луи Армстронг, Дьюк Эллингтон или Диззи Гиллеспи могли бы ответить на эти вопросы.


Самое замечательное в этих музыкантах — это то, что они практически единодушно говорят правду без всяких прикрас, честно и открыто. И это находит отражение в том, что они говорят и как они играют. Это и стало главным успехом и одновременно, с точки зрения Госдепартамента, наименее ожидаемым результатом той кампании. Но это сработало.


Мартин: В вашем фильме есть очень трогательный эпизод, когда Луи Армстронг исполняет свою «Black and Blue» в Гане. Это удивительная песня. Я не уверен, что все внимательно вслушиваются в текст этой песни, поэтому я хочу сейчас поставить ее фрагмент. А потом мы обсудим то, что он говорит.


Беркли: Это удивительные съемки — мы видим, ка Луи Армстронг поет эту песню перед доктором Кваме Нкрума (Kwame Nkrumah) в Гане в 1956 году, когда страна активно боролась за свою независимость. И Робин Келли (Robin D.G. Kelley), у которого мы берем интервью в нашем фильме, очень красноречиво рассказывает об универсальном характере этих строк — о стремлении быть не таким, какой ты есть. Армстронгу удалось преодолеть разрыв, который отделял его от слушателей в Гане и в особенности от такого важного лидера, как доктор Кваме Нкрума — такой важной фигуры в африканской политике. Это универсальная тема, и все мы так или иначе связаны.


Мартин: Какие выводы вы сделали во время работы над своим фильмом? Считаете ли вы, что эти музыканты были послами США или же они были своего рода послами музыки и джаза как некоего универсального языка?


Беркли: Мне кажется, и то, и другое одновременно. Несомненно, они были послами США. Возможно, сегодня многим довольно трудно это понять, но мир, в котором они жили, определялся этим противостоянием холодной войны — борьбой советского коммунизма и американских демократических ценностей. В процессе работы над фильмом у меня сложилось впечатление, что эти музыканты действительно были патриотами и они действительно хотели помочь США. Однако многие их тех, о ком мы рассказывали в фильме, и тех, у кого нам удалось взять интервью, говорили о том, что в основе всего лежал некий интернационализм, отсутствие какой-то конкретной идеологии и стремление наладить связи со всем миром.


Все это выходит за рамки США и их чрезвычайно сложных отношений с Советским Союзом. Именно поэтому наш фильм может стать довольно интересным историческим и более универсальным документом, который найдет отклик у сегодняшней аудитории.


Мартин: Мы беседовали с Хьюго Беркли, который рассказал нам о своем новом фильме «Послы джаза». Вы можете посмотреть фильм «Послы джаза» на pbs.org.