Торонто. Даже когда с озера Онтарио дует прохладный майский бриз, западная прибрежная часть Торонто представляет почти идиллический образ. Озеро облизывает тротуар, люди сидят в ярких деревянных креслах, а отзвуки шагов пешеходов чередуются с криками чаек. Но стоит пройти на восток, и пейзаж немедленно меняется. Отрезанный от сверкающего центра железной дорогой «Гардинер Экспресс», город растворяется в пыльном пейзаже усыпанных камнями парковок и груд строительных материалов. Восточный берег Торонто настолько бесцветен, что в готическом фильме Гильермо дель Торо (Guillermo del Toro) «Форма воды» (The Shape of Water) он использовался как вполне приемлемая замена для Балтимора образца примерно 1962 года. Вот что говорит Адам Воэн (Adam Vaughan), бывший журналист, представляющий этот квартал в парламенте Канады: «Все дело в этой странной промышленной земле, которая просто простаивала здесь, а она тянется на многие акры. И никто не понимал, что с ней делать».


Но это было до «Гугла» (Google).


В октябре прошлого года коалиция властей Торонто, Онтарио и Канады заключила соглашение с «Сайдуок Лэбз» (Sidewalk Labs), дочерней компанией «Гугл», предложившей построить на самой восточной территории прибрежной части Торонто проект стоимостью в 50 миллионов долларов. Идея состоит в том, чтобы преобразить заброшенный берег города, превратив его в «первый в мире квартал, построенный на основе интернета», как характеризует его «Сайдуок Лэбз». Квартал под названием «Причал» (Quayside) значительно ускорит темпы обычно медленно продвигающейся джентрификации, в результате которой одномоментно возникнет целый район, «умный город», оснащенный сенсорными датчиками и огромным количеством проводов мегаполис, который сможет сам себя регулировать.


Внимание градостроителей и городских властей всего мира немедленно привлекло, что выбор дочерней компании «Гугла» пал именно на Торонто, журналы запестрели заголовками «Подопытная свинка Гугла» и «Город умнее умного». Даже в самом его начале это партнерство вызывало у публики любопытство, но при этом она не забывала об осторожности. «Гугл»? Что вообще компания, занимающаяся развитием технологий, знает о настоящем живом городе?


C одной стороны, удивительно, что на это ушло так много времени. Инноваторы Кремниевой долины давно были одержимы побочной идеей улучшения мира, и основным ее двигателем была уверенность, что сила их мозга и почти тотальное пренебрежение к традициям могут разрушить старые заторы. Один из основателей системы «ПэйПэл» (PayPal) Питер Тиль (Peter Thiel) помог движению «систейдинга» создать оффшорный либертарианский рай; инкубатор развития технологий «УайКомбинейтор» (YCombinator) в данный момент занимается экспериментом в области общественной политики в Окленде, штат Калифорния, выделяя его жителям гарантированное ежемесячное пособие, чтобы изучить, как оно может улучшить качество их жизни.


Понятие «умного города» с активным фидбеком существует уже давно, и на практике оно по большей части вылилось в то, что в городах с вековой историей, таких как Нью-Йорк и Бостон, появляются оснащенные сенсорами светофоры, или их жители получают приложение, отслеживающее выбоины на дорогах. Но настоящая мечта, место, где непрерывный поток данных позволяет постоянно оптимизировать предоставляемые услуги, требует чего-то иного, созданного с нуля проекта, не только пронизанного сенсорными датчиками и wi-fi, но еще и сформированного вокруг инноваций, которых еще не существует, например, беспилотных автомобилей. Благодаря огромному количеству развивающихся технологий теперь это гораздо реальнее, чем когда-либо ранее. Производимые в массовых масштабах сенсорные датчики теперь стоят меньше, чем доллар за штуку, их могут купить даже для те, кому они нужны просто ради развлечения; высокоскоростные широкополосные и дешевые облачные компьютерные системы означают, что город может собирать и анализировать огромные массивы данных в реальном времени.


В Торонто проект «Причал» создает образ квартала, где умные мусоропроводы, устроенные по принципу «плати после того, как выбросил» отделяют перерабатываемый мусор и выставляют счета хозяевам в зависимости от того, какое количества мусора они выбрасывают; гиперлокальные сенсорные датчики погоды могут зафиксировать приближающийся шторм и активировать подогрев тротуара, чтобы на нем таял снег. Приложения будут сообщать жителям, когда можно воспользоваться раскладными креслами на набережной, а соседи с помощью краудсорсинга будут получать разрешение на проведение местных вечеринок или обеспечивать легкость движения в час пик. Данные от таких систем будут отправляться городу, который будет постоянно анализировать их и оптимизировать из месяца в месяц и из года в год свои операции. Компания «Сайдуок» обещает, что это сообщество будет «наиболее поддающимся измерению во всем мире».


Но вместе с этим возникает море новых вопросов, подчеркивает Воэн, член парламента Торонто. Изо дня в день поистине умный город существует на основании данных и алгоритмов, а не гражданских решений, принимаемых людьми. Так кому же принадлежат все данные, которые производит город будущего? Кто их контролирует? Чьи законы должны тут применяться?


Это самые абстрактные вопросы, поднимавшиеся на обсуждениях урбанистических исследований, в то время как в городах начинают использовать относительно незначительные инновации, например, систему светофоров в Чикаго, которая сама докладывает о сбоях, чтобы светофоры продолжали работать в районах с самым высоким уровнем нарушений. Но существуют уже предпосылки с более мрачным потенциалом. По словам правителя Дубая, его план собирать данные о своих гражданах направлен на то, чтобы «сделать Дубай самым счастливым городом на Земле», однако люди, скептически относящиеся к тому, как в ОАЭ соблюдаются права человека, не испытывают уверенности относительно того, что произойдет, когда за одержимыми сотовыми телефонами жителями города будет вестись наблюдение со стороны авторитарного государства. «Реальность состоит в том, что эта тема неизбежно поднимается в больших городах, — говорит Воэн. — Давайте приступим к ней прямо сейчас».


Поклонники проекта «Причал Торонто» говорят, что Канада — одно из немногих наиболее подходящих мест для развития этой идеи, так как это государство является демократией западного образца, серьезно отстаивающей право на конфиденциальность личных данных и владение ими, а также известно своими дипломатическими талантами при обсуждении даже наиболее острых гражданских вопросов. Сотрудничество с технологическими компаниями, через край переполненными деньгами и глобальными проектами, может быть лучшим поводом для того, чтобы большие города сделали скачок в будущее или, по меньшей мере, дали турбоускорение своим отстающим районам. Однако некоторые высказывают недоверие, что городам эта сделка будет выгодна. «Гугл» уже скупает огромные участки области залива Сан-Франциско и Нью-Йорка, власть и популярность компании могут с легкостью взять верх над испытывающими финансовые трудности местными властями еще до того, как города станут хранилищем данных его жителей. Некоторые урбанисты и сторонники добросовестного управления опасаются, что союз с крупными корпорациями может стать спасением в краткосрочной перспективе, которое спустя несколько поколений поставит города на ошибочный путь развития.


* * *


Энтони Таунсенд (Anthony Townsend), градостроитель и аналитик, провел большую часть своей карьеры, пытаясь ответить на вопрос, как разумное применение технологии сможет помочь городам решать их проблемы, включая задачи экологичности и абилитации. Он отстаивает идею, что города должны заниматься осторожной «разработкой генерального плана с помощью цифровых технологий», самостоятельно продумывая для себя роль технологий в жизни города. Он не стесняется подчеркивать важность этого движения, особенно, направленного на существование, обеспечивающее защиту окружающей среды: так, в своей книге 2013 года «Умные города: большие данные, гражданские хакеры и поиски новой утопии» (Smart Cities: Big Data, Civic Hackers, and the Quest for a New Utopia) он писал: «Настоящее убийственное приложение к новым технологиям умных городов — это выживание нашего вида», — однако он также предупреждает, что города находятся в опасности слепого и необдуманного применения инноваций, которые представляет им индустрия.


В Торонто ему нравится та позиция, которую занимает на данный момент «Сайдуок»: вместо того, чтобы разрабатывать свою собственную технологическую фантазию с нуля, компания проводит опросы в самом городе о том, как он представляет свое будущее, уже завершился год общественных слушаний, результаты которых используются для формирования планов компании. Таунсенд, однако сомневается, достаточно ли амбициозен проект «Причал»: соответствует ли его концентрация существующих технологий потребностям самых современных городов. Современные города, имеющие деньги и образованное население, должны стать лабораториями новых больших идей жизни, и на данный момент «Сайдуок» представляет наилучший образец. «Я смотрю на бар, в который Гугл и [родственная ему компания] «Алфабет» внедрили инновации, смотрю на проект, предложенный в Торонто, и думаю, а где же прорыв?» — удивляется он.


Другие наблюдатели считают, что «Сайдуок» действительно поставил перед собой очень большую задачу, и концентрация всех этих технологий в одном месте сама по себе может быть прорывом. Одна из аналогий, которую проводит сама компания, — сравнение с Древним Римом: римляне не изобретали акведука, но их инженерные навыки подразумевали, что в их столице был беспрецедентный запас питьевой воды, позволявший им строить город, несопоставимый со всем, что существовало когда-либо прежде. Современные города развиваются благодаря информации, но ни один из них не строился схожим образом на основе инфраструктуры данных; соединение группы менее масштабных инноваций за счет общей, образующей сеть цифровой платформы может само по себе быть невероятно мощной инновацией. Бывший главный исполнительный директор «Сайдуок», заимствуя термин из мира программного обеспечения, называет это шансом «переосмыслить полный стек». Брюс Катц (Bruce Katz), один из авторов книги 2018 года «Новый локализм» (The New Localism) и основатель Программы политики мегаполиса в Институте Брукингса, говорит: «Когда вы складываете все это вместе, вы говорите о перемотке вперед, к будущему».


«Гугл» не первая компания, пытающаяся переосмыслить город. «Эпкот центр», тематический парк во Флориде вырос из идеи строительства настоящего города. Название парка является аббревиатурой: Экспериментальный прототип сообщества будущего (Experimental Prototype Community of Tomorrow), и начинался он как идея Уолта Диснея об идеально спроектированном городском рае 1960-х, который бы «строился на основе новых идей и новых технологий, появляющихся сейчас в творческих центрах американской промышленности». «Вряд ли где-либо в мире есть что-то, что бы волновало людей больше, чем поиск решения проблем наших городов», — говорил Дисней в рекламном фильме 1966 года, рассказывая о том, что впоследствии станет парком «Дисней Уорлд». Не кто иной, как нью-йоркский «маэстро строительства» Роберт Мозес (Robert Moses), называл проект Эпкот Диснея «ошеломляющим». Однако ему не было суждено осуществиться. Дисней умер от рака легких вскоре после съемок рекламного фильма, и его компания не захотела связываться с градостроительным бизнесом. В результате проект стал тематическим парком.


Но со времен Диснея многое изменилось. У самих городов появилось больше денег и энергии, чем когда бы то ни было; и, вместо того, чтобы строить с нуля, как это делал Дисней, современные строители умного города хотят обуздать энергию и динамизм существующих городов. К тому же сегодняшние «новые технологии» гораздо более гармонично встроены в повседневную жизнь людей, чем Дисней мог когда-либо себе представить. Корпорации, стоящие за развитием технологий, как «Гугл», располагают властью и способностями представить изменения в масштабе, далеко превосходящем тематический парк.

«Гугл» был заинтересован в градостроительстве уже давно: бывший генеральный директор компании Эрик Шмидт (Eric Schmidt) заявил, что ее основатели Ларри Пейдж (Larry Page) и Сергей Брин мечтали о модернизации городов «уже много лет назад», но интерес компании к урбанистике проявился в более конкретной форме в 2014 году, когда Шмидт обратился к Дэну Докторову (Dan Doctoroff), инвестору и филантропу, занимавшему пост заместителя мэра Нью-Йорка при администрации Майкла Блумберга (Michael Bloomberg) и энергично вел его реконструкцию после терактов 11 сентября. («Дэн Докторов сделал больше для обновления облика города, чем кто-либо со времен Роберта Мозеса», — сказал как-то Блумберг). Докторов был под рукой: он стал генеральным директором медиакомпании Блумберга и покинул этот пост, когда бывший мэр неожиданно вернулся.


Докторов образовал компанию «Сайдуок Лэбз» и расположил ее штаб-квартиру в Хадсон-Ярдс, новейшем квартале, расположенном на когда-то заброшенном самом западном крае Манхэттена, выросшем на том, что осталось от завершившейся неудачей заявки на проведение Олимпиады, которой руководил Докторов. (На этом месте должен был быть построен стадион). И компания начала поиски земли.


В Нью-Йорке Докторов усвоил, что намного проще строить там, где нет людей и где высокопоставленные власти не могут тебе отказать, таким образом, Торонто был редкой предложенной возможностью. Земля очень привлекательно была расположена на набережной, и город был готов к ее изменениям. Здесь также действовало новое подразделение правительства, занимавшееся пересмотром собственности, это учреждение называлось «Набережная Торонто» (Waterfront Toronto) и состояло из трех уровней правительства — городского, провинциального и национального, что само по себе является результатом неудавшейся заявки на проведение Олимпийских игр. Задачей этого управления было осуществить нечто. То, что в проект на набережной уже настолько вовлечены власти, очень понравилось компании «Сайдуок». Молодой премьер-министр Канады Джастин Трюдо (Justin Trudeau) уже увлекся этой идеей: он уже разговаривал с руководством компании «Гугл» о возможности строительства второй Кремниевой долины в Канаде.


Однако, с точки зрения Шмидта, в пользу Торонто говорило не только это. Местный технологический сектор бурно развивался. На самом деле, искусственный интеллект, на основе которого работает поиск Гугл по публикациям, был по большей части создан в Университете Торонто. Сам город, чье население состоит наполовину из людей, родившихся за границей, является магнитом для иммигрантов, и «развитие технологий питается от иммигрантов», — говорит Шмидт. Докторов в дальнейшем будет заявлять, что «Сайдуок» прочесал весь мир, и «из всего мира единственное место, которое мы сочли самым лучшим, оказалось в Торонто».


«Набережная Торонто» подала запрос на предложения для этой территории, ограничив сроки шестью неделями. «Сайдуок» набросал и создал план на сотни страниц, оснащенный причудливыми графическими изображениями местных особенностей, где предлагалось полномасштабное видение квартала, построенного с нуля — точнее, с уровня «ниже нуля» — который способен стать воплощением инноваций. Так, компания получила контракт. На пресс-конференции в октябре прошлого года, где было объявлено о партнерстве, Трюдо утверждал, что жители Торонто не могут не участвовать дискуссиях о том, что будет происходить на прибрежной линии города: «Мы знаем, что мир меняется, и наш выбор состоит в том, чтобы либо противиться этим переменам и бояться их, — и здесь премьер-министр состроил гримасу, как будто он сопротивляется воображаемой силе, — или, например, заявить, что мы будем участвовать в этом и вместе формировать их».


* * *


Пока что соглашение нельзя назвать победой прозрачности; «Набережная Торонто» отказалась публично назвать точные сроки своего соглашения «Сайдуок», поэтому ни один человек, не имеющий отношения к этому соглашению, не знает, что именно город пообещал «Гуглу», и наоборот. Но основная идея состоит в том, что «Сайдуок» проведет годовой тур общественных слушаний, организуя параллельно мозговой штурм по созданию генерального плана развития территории в 12 акров. Если этот план будет одобрен управляющим советом «Набережной Торонто», то эта группа вместе с компанией «Сайдуок» станут генеральными застройщиками проекта, где последняя будет отвечать за финансирование и «инновации» — как разработать проект улиц, чтобы адаптировать их к беспилотным автомобилям, или как построить подземные каналы коммуникаций, которые будут служить проводниками городских услуг, не существовавших еще даже во сне.


Осуществлением этого проекта занимается Рохит Аггарвала (Rohit Aggarwala), возглавляющий отдел «Сайдуок» по развитию городских систем. Известный как «Рит», Аггарвала — который, как и Трюдо, в свои 46 находится в самом расцвете сил — носит очки без оправы и короткую стрижку и является своеобразным мозговым центром операции «Сайдуок Лэбз». Аггарвала тоже работал в правительстве Нью-Йорка, занимая там должность главы по экологичному развитию. (То, что можно назвать флагманской инициативой его проекта — взимание сборов за перегруженность дорог с целью облегчения транспортной проходимости в сердце города — не было осуществлено). Аггарвала, получивший тем временем магистерский диплом по истории Канады, написанный на тему «Доминирование США в торговле и градостроительстве в Верхней Канаде в 1830-1850 годы», сказал по телефону, что «Причал» — «очевидно является самым важным новым кварталом в Северной Америке».


Входящий в команду основателей «Сайдуок Лэбз», Аггарвала изучил кварталы, даже целые города, которые были созданы с нуля. Одним из них был изначальный проект Эпкота, который он расценивает как визионерский проект с амбициозным планом «свернуть горы», отчасти стремившийся завоевать местами негостеприимно жаркую и влажную территорию внутренней Флориды путем создания обширного центрального купола. Изгнав автомобили под землю, люди смогли бы пользоваться для передвижения вечно движущимися электрическими тележками под названием «человековозы». И это не рассматривалось как статичное достижение: предвосхищая философию «повторения», которая будет доминировать в Кремниевой долине, Уолт Дисней говорил в фильме 1966 года, что Эпкот «всегда будет находиться в состоянии становления». Это важный принцип, говорит Аггарвала. Даже полностью спланированный квартал не может быть завершен, лишь потому, что он просто открыл свои двери.


Более того, даже построенные с нуля города не строятся в вакууме, в отрыве от традиционной политики или конвенциональных локальных целей. Коллегой Аггарвалы в правительстве является Кристина Вернер (Kristina Verner), преподававшая когда-то информатику в расположенном неподалеку университете Уиндзора, а теперь руководящая инновационным и экологическим портфелем в «Набережной Торонто». Она считает себя «нердом умных городов», но говорит, что бренд «умного города», привлекший столько внимания, скорее связан с «Гуглом», чем с Торонто. Сам город был главным образом заинтересован в обещании устойчивого экономического развития и быстрых сроков воплощения. Привлекательность «Сайдуок» состояла в ряде пунктов, рассказывает она: здесь были финансовые обязательства в форме обещания вложения около 50 миллионов долларов в разработку плана строительства и способности осуществления этого плана за один год. Привлекало то, что «Гугл» обещал сам руководить проектом, переместив свой головной офис в Канаде из финансового квартала Торонто на территорию на восточной набережной, которую еще предстояло определить. Но наиболее привлекательным пунктом, говорит Вернер, было то, что предложение «Сайдуок» было продумано от начала и до конца. Это была не просто игра в умные города; здесь было учтено все, от экологичности до размещения домов. «"Сайдуок" давал всеобъемлющие ответы на поставленные вопросы», — говорит Вернер.


Отношения между правительством и «Сайдуок» до сих пор формируются, и некоторые критики обеспокоены, что предоставление слишком большого контроля частной компании создаст неправильный прецедент. По определению автономия умного города означает принятие практических повседневных решений вне зависимости от избранных чиновников и государственных служащих. А когда сложные алгоритмы и решения о сборе данных, лежащие в основе действий в этом городе, попадают в руки одной компании, это может возбудить беспокойство, что слишком большое количество власти над нашей жизнью как граждан попадает в область частных интересов.


«Главное беспокойство вызывает в этом вопросе размытие границ между государственным и частным сектором, — говорит Бьянка Уайли (Bianca Wylie), сторонница открытого правительства и одна из основателей группы «Технической перезагрузки Канады» (Tech Reset Canada). — Мы говорим о том, что связано с предоставлением муниципальных услуг. Инфраструктура — я только и слышу слово "инфраструктура". О чем мы говорим? О какой продукции и о каких услугах мы говорим? И при этом мы находимся в ситуации, когда мы разрабатываем на лету политику с поставщиком».


Это первое, и, наверное, самое главное, что начало беспокоить людей в вопросе умных городов, и не только в Торонто. Использование данных для организации и оптимизации, компетенция «Гугл» с того момента, как он начал свою деятельность как поисковик, играет очень важную роль в онлайн-мире, как утверждается, но это совсем иной инструмент, когда его применяют к хаосу, порождающему все новые и новые города.


Эллисон Ариефф (Allison Arieff), урбанист и журналист газеты «Нью-Йорк Таймс», пишущая на тему дизайна, говорит, что пока она не может ничего сказать о проекте «Причал» — в конце концов, к строительству еще нужно приступить, а датчики собрать, но высказывается с осторожностью. Коммерческий сектор развития технологий, сопряженный с либертарианским презрением к властям и этикой мира стартапов, когда проекты создаются и передаются в другие руки, плохо сочетаются с тем, что нужно для управления городом: длительной работой, которая ориентирована не на биржевые показатели, а на пользу обществу. Главный недостаток, который Ариефф видит в градостроительных амбициях Кремниевой долины, — это промежуток между тем, на что способны и не способны данные. Красота городской жизни — это то, что происходит органически, утверждает журналистка. «Они действительно верят всей душой и сердцем, что это можно контролировать при помощи алгоритмов, — говорит она. — А это не так».


На бытовом уровне возникает еще одно беспокойство, что «Сайдуок» может обострить тенденцию в городских инновациях, направленную на намеренное сокращение фактического взаимодействия между людьми. Если даже шезлонги на берегу оснащены датчиками и доступны для резервирования, придется ли когда-либо столкнуться друг с другом соседям? Примером того, чем обеспокоены урбанисты, является «вегетарианское и безглютеновое» кафе недалеко от действующего головного офиса «Гугл» в Торонто, где указаны отдельные прилавки для того, чтобы забрать заказы, выполняемые двумя конкурирующими и расположенными в Торонто приложениями по заказу еды. Местные сотрудники залетают сюда, достают телефон, хватают заранее упакованные для них блюда и вылетают на улицу. Кафе невероятно эффективно, оно нравится молодым работникам в сфере развития технологий, которым никогда не приходится вынимать из ушей наушники, но в то же время здесь уничтожается самое базовое взаимодействие людей в самом сердце городской жизни.


Именно эта критика в отношении движения «умных городов» набирает обороты, и я изложила ее Аггарвале. Он считает это утрированием: «Это доводит до смехотворной крайности представление, что всем можно управлять при помощи алгоритмов», — парирует он, считая, что критики не понимают самой сути. Урбанисты, как Ариефф или знаменитая писательница и активистка Джейн Джейкобс (Jane Jacobs) ценят сам материал городов за его насыщенность, жизнь и приятные неожиданности. Аггарвала видит данные как способ защитить и улучшить городской опыт, а не заменить его. Светофоры, уже существующие во многих городах, отлажены так, чтобы ни один водитель не ждал на красном на пустой улице посреди ночи, благодаря чему города становятся одновременно безопаснее и удобнее. Расширение этой технологии может добиться того же и для пешеходов, которых так любят урбанисты. Сегодняшние технологии, говорит Аггарвала, могут «оптимизировать всеобщие нужды в более рациональном ключе». Идея «Сайдуок» с подогревом заснеженных тротуаров позволит жителям больше наслаждаться городом. Беспилотные автомобили, правильно интегрированные в городской пейзаж, могут сделать его более гуманным. «Если вы можете рассчитывать, что машина будет ехать прямо по улице, соблюдая все ограничения скорости, значит, вы сможете переосмыслить улицу» самыми разными способами, говорит он.


* * *


Если все это создает впечатление, что огромное внимание направлено на небольшой участок земли, который можно пройти за восемь минут пешком, то все потому, что за проектом «Причал» стоит нечто гораздо большее. Почти все вовлеченные в него участники считают, что, если «Сайдуок» добьется успеха с «Причалом», то у компании есть шанс получить прилежащую территорию Порт-Лэндз в 800 акров, полосу проблемного пространства, способного вместить дюжину новых кварталов в растущем мегаполисе. Консультант Таунсенд рассказывает о Порт-Лэндз: «Они там собираются построить целый город. Этот маленький кусочек нужен только для разогрева».


Проект подобных масштабов — дюжина кварталов в одном из важнейших городов в Северной Америке — может с этого момента задать тон городского строительства по всему миру. Что это будет за тон, это большой вопрос, и одна территория, где можно найти очень мало ответов — это просто информационная задача.


Подлинно умный город должен радикально увеличить количество данных, собираемых о его жителях и посетителях, и это резко снимает груз ответственности с местных властей — а также подрядчиков, которых они неизбежно будут нанимать для управления какой-то частью цифровой инфраструктуры — которые должны будут одновременно хранить и изучать эти данные. Эта динамика быстро превращает будущее умного города из технологического вопроса, в первую очередь, в гражданский. Огромное количество данных уже накапливается в городах по всему миру, и общего понимания, как лучше всего обрабатывать эту информацию, пока нет. Торонто вполне может быть испытательным стендом, как предположил сам Докторов.


В ходе одной из серий дискуссий, проведенных отделением «Сайдуок Торонто», Докторов ответил на вопрос об управлении данными так: «Как бы то ни было, камеры имеются повсюду. И повсюду царит хаос. А вместе мы можем навести порядок». Только чей это будет «порядок»? Вот что беспокоит людей. Взять, к примеру, Дубай, говорит Энн Кавукян (Ann Cavoukian), специалист по вопросам гражданского личного пространства, консультирующая компанию «Сайдуок» в связи с проектом в Торонто. «Это ужасно, это полная противоположность права на личное пространство. Они используют датчики, чтобы идентифицировать всех и отслеживать их передвижения». Этот город в Объединенных Арабских Эмиратах с 2014 года стал претендовать на звание самого умного города в мире. Руководитель этого проекта сказал: «Мы в Дубае считаем, что счастье можно измерить, и мы можем помочь нашему руководству положительно повлиять на счастье города благодаря науке и технологиям».


Кавукян три срока подряд занимала пост уполномоченного по невмешательству в личную жизнь и теперь является главным внешним консультантом «Сайдуок Лэбз» по защите личного пространства в проекте в Торонто. Она известна разработкой концепции под названием «продуманное невмешательство в личную жизнь», что в своей наиболее простой форме подразумевает изначальную встроенность защиты личной жизни в систему, начиная с программного обеспечения и заканчивая городами. В идеальном режиме защиты личной жизни система не может отслеживать людей; любая лично идентифицируемая информация о людях, живущих или передвигающихся по «Причалу» должна быть немедленно уничтожена, как только она попадает в датчик. Поэтому, например, тротуар может отслеживать поток пешеходов в течение всего дня, даже не зная, кто они. «Достаточно убрать определение личности, и вы избавляетесь от любых волнений относительно нарушения личного пространства», — говорит Кавукян.


Аггарвала говорит, что со временем «Сайдуок» стал ценить, «насколько глубокое различие» существует между канадским видением личного пространства и его пониманием в Америке. Канадцы склонны рассматривать личное пространство как основополагающее право человека; американцы же исторически хотели видеть в нем скорее нечто, что следует защищать, область, нарушения в которой караются, но могут быть обменяны на определенную выгоду, например, на бесплатный Gmail. «Гугл» зарабатывает свои миллиарды во многом за счет сбора данных своих пользователей и препарирования их в угоду рекламодателей. «Сайдуок» уже поставил условие, что данные, собранные в «Причале», не будут использоваться в рекламных целях. Кавукян говорит: «Это не будет умный город надзора. Это будет умный город, где соблюдается право на личное пространство, и это будет нечто совершенно новое».


Но даже если, как утверждает Кавукян, удаление данных, позволяющих идентифицировать человека, в самом датчике в большинстве случаев снимает беспокойство, связанное с нарушением частного пространства, то другие основания для беспокойства остаются. Некоторые защитники личного пространства обеспокоены идеей коллективного личного пространства или представлением, что данные могут быть использованы с целью изучения особенностей сообществ, которые не должны, на их взгляд, быть общедоступными, например, отслеживание передвижений жителей для создания профиля общих ритмов квартала или даже анализ состава канализации на предмет частого употребления наркотиков. Эта проблема не возникала на дискуссии в «Причале», говорит Кавукян. (На этот вопрос Аггарвала отвечает, что данные на уровне сообщества могут быть крайне полезны, указывая на ценность канадской и американской переписи, которая во многом является недвусмысленной попыткой сбора информации). Далее существует представление о том, какое ведомство будет определять то, как можно использовать данные. Генеральный директор «Набережной Торонто» запустил понятие «треста данных», третьей стороны, которая будет принимать решения относительно правильного использования информации, собранной в квартале «Причал».


В то время как многие из перечисленных вопросов до сих пор остаются абстракцией, одно особенно острое беспокойство связано с хранением данных, проще говоря, где будут фактически находиться машины, хранящие данные, сгенерированные «Причалом». Это играет значительную роль, отчасти, потому что законы этого места будут во многом определять то, как эта информация будет использоваться. Информационная экономика зависит от чрезвычайно развитых, децентрализованных систем, обменивающихся данными с компаниями, приборами и границами. Этот обмен данными в последнее время стал политической проблемой, отчасти потому что использование данных в США стало предметом, вызывающим подозрения по всему миру со времени откровений Эдварда Сноудена (Edward Snowden). Некоторые страны, в том числе Китай, Россия и Бразилия в ответ на доказательства обмена данными пользователей американских компаний с американскими властями потребовали так называемой локализации данных или суверенитета данных, то есть чтобы информация, касающаяся жителей страны, физически хранилась в ее пределах. Соединенные Штаты добились определенного прогресса, отстаивая открытые цифровые границы в торговых переговорах, но выход президента Дональда Трампа из некоторых из тех соглашений, например, из Транстихоокеанского партнерства означает, как считает Дэниэл Кастро (Daniel Castro), директор Центра инновации данных при Фонде информационных технологий и инноваций, что «США уже перестали быть в авангарде» этих дискуссий.


Когда же дело доходит до жителей проекта «Причал», Кавукян говорит, что данные должны оставаться в Канаде: они должны собираться, обрабатываться и храниться на канадских серверах. Вернер из «Набережной Торонто», однако, не столь уверена в том, что это возможно или даже разумно. По мере работы над процессом планирования «Причала», говорит она, они столкнулись с примерами ситуаций, когда имеет смысл позволить передвижение данных, например, в таких случаях, когда эксперт, способный найти лучшее решение проблемы с датчиком в Торонто, находится, например, в Нью-Йорке. Или если компания, обеспечивающая ключевую услугу, предоставляемую с помощью «Сайдуок», расположена на другом краю света. Хранение всех данных строго в Канаде, говорит Вернер, «это слой, позволяющий нам убедиться, что у нас имеется вся служба поддержки полностью, колл-центр и все остальное здесь в Канаде», а это, говорит она, может быть непрактично.


В то время, как в ходе дискуссии становится ясно, что есть многое, что окажется вне юрисдикции Торонто и даже вне юрисдикции «Сайдуок», неясно, проработал город эту проблему или нет. Таунсенд, бывший консультант «Сайдуок», указывает, что пока что в Торонто «Сайдуок» больше времени потратил на обсуждение инноваций в области уборки мусора, чем на управление данными. «Это вопрос городского уровня в наше время, — говорит он, — а они не сделали ни малейшего шага, пытаясь хотя бы создать какую-либо стратегию в этой сфере».


Официальные представители «Сайдуок» говорят, что они согласны с тем, что ставка высока: «У нас есть шанс стать инноваторами в вопросе управления данными», — говорит один из них, но утверждают, что работа над ним до сих пор продолжается. Вернер утверждает, что разговор пойдет свободнее, как только появятся конкретные технологии, на которые можно будет дать отзыв. Кавукян, со своей стороны, заявляет, что единственное упущение «Сайдуок» на данный момент состоит в том, что компания недостаточно агрессивно противостояла критике о ее недостаточно серьезном отношении к вопросу защиты личного пространства. Сейчас «Сайдуок» всячески сигнализирует, говорит она, что двигается в верном направлении.


* * *


Индустрия развития технологий движется быстро, а муниципальные власти — отстают. И по мере роста интереса технологических компаний к строительству городов будущего, некоторые эксперты в области градостроительства обращают внимание на то, что они называют неравным соотношением сил. С одной стороны, существует хорошо финансируемая индустрия, исследующая пространство последних инноваций. С другой — местные власти, стремящиеся быстро получить в свои руки преимущества технологий, но которым часто не хватает времени, денег и знаний, чтобы четко понимать, какую именно выгоду они получат.


Города могут оказаться во власти компаний, создающих все, начиная с блестящих новеньких приложений до — как в случае с «Амазоном» — сверкающего второго головного офиса. «Торонто обрадовался, люди в городе требуют этого нового города, а город немного утратил контроль над дискуссией, — говорит Симон Броди (Simone Brody), исполнительный директор проекта «Из чего вырастают города» (What Works Cities), запущенного «Блумберг Филантропиз» (Bloomberg Philanthropies). «Это проблема не только "Гугла" и Торонто. Это и проблема "Убера". Это проблема беспилотного транспорта. Города еще не поняли, как снова вернуть свою власть».


В «Сайдуок» говорят, что они ценят равновесие и гордятся, что не заставляют города делать им подачки. Даже Таунсенд, позволяющий себе критику работы «Сайдуок» в Торонто, говорит, что компания, на его взгляд, выигрывает при сравнении с «Амазон», за расположение штаб-квартиры которого города боролись, предлагая этому гиганту самые лакомые сделки. Они должны быть осторожнее со своими желаниями, говорит он: «Я считаю, "Амазон" всегда будет оккупантом, где бы он ни оказался».


Однако Броуди утверждает, что даже там, где компании пытаются действовать осторожно, все равно существует тот же дисбаланс сил. Факт состоит в том, что, пока города боролись, в Кремниевой компании появились компании, которые произвели умопомрачительно огромные объемы денег. И во многих случаях им нужно их куда-то вкладывать. Один из способов отношения к проекту «Сайдуок» в Торонто, утверждает Таунсенд, это рассматривать его как ставку на невероятно ценный кусок недвижимости, облаченный, как он это называет, в некоторую долю «умного строительства». «Гугл» в последнее время искал на рынке привлекательную собственность. Недавно он купил манхэттенский «Челси-Маркет» за сногсшибательную сумму в 2,4 миллиарда долларов. Для компаний с зашкаливающими заработками города — это привлекательная сфера вложения этих денег.


Разумеется, муниципальные власти приветствуют этих корпоративных граждан с бездонными карманами, которые часто предлагают идеи улучшения города. Однако чиновники вскоре могут столкнуться с тем, что эти компании в результате окажутся не только собственниками небольших долей недвижимости, но также, по мере того, как они будут брать на себя больше локальной ответственности, и огромных объемов информации о том, как функционируют сами города. «Когда дело дойдет до будущих переговоров, пугает тот факт, что у "Гугла" будут эти данные, а у городов — нет», — говорит Броуди. «Сайдуок» подчеркнуто приняла участие в ряде публичных встреч и онлайн-консультаций, направленных на то, чтобы дать жителям Торонто возможность участвовать в процессе. «Мы понимаем, что не можем ничего сделать без участия властей, — сказал Докторов, — а мы относимся к ним с невероятным уважением». В конце лета на «Причале» должен открыться павильон проекта на месте будущего строительства. Некоторые люди из мира городских дел считают эту дискуссию значительным улучшением по сравнению с тем, как склонны работать девелоперы, и отдают должное «Сайдуок» за переосмысление зачастую безнадежного процесса противоборства, характерного для проектов недвижимости.


«Это по-настоящему большой эксперимент во многих отношениях, и он преподаст урок не только Торонто, но и городам по всему миру о том, как будет выглядеть будущий город, — говорит Брюс Катц, писатель и бывший представитель Института Брукингса. — И я не могу представить кого-то лучше, чем эта группа людей, кому можно было бы доверить этот проект».


«Разумеется, — добавляет он со смехом, — если речь идет о Торонто, то он становится лабораторией».