Случаи убийства женщин, растления детей и издевательства над животными в последнее время вызывают тревогу и возмущение у значительной части турецкого общества.

Практически каждый, кто поддается волне гнева, задает один и тот же вопрос: «Когда мы так испортились?»

И эта жалоба кажется вполне справедливой…

Но действительно ли это так?

Цель данной статьи на очень чувствительную тему заключается не в том, чтобы доказать, что «на самом деле мы не такие плохие», а в том, чтобы попытаться внести вклад в выработку подхода к этой дискуссии с другой точки зрения.

В последнее время действительно размножилось число сообщений о случаях убийств, насилия и агрессии в отношении женщин, детей, животных. Современные технологии даже подсовывают нам под нос изображения некоторых этих инцидентов.

Такое близкое столкновение лицом к лицу с реальностью заставляет сжаться сердце любого человека, у каждого вызывает бунт. Когда все эти отвратительные события накладываются одно на другое, те, кто чувствителен к этой проблеме, делая обобщение, задают вопрос: «Когда это общество стало таким злым?»

Но на самом деле это не просто вопрос, это умозаключение.

Оно опирается на убежденность в том, что общество, пережив определенную трансформацию, стало хуже, чем было раньше.

Соответствует ли действительности этот очень распространенный в соцсетях подход, который набирает много сторонников?

Когда какой-нибудь гражданин, восставая против таких событий, прибегает к обобщениям, это понятная ситуация.

Именно на этом этапе должны подключаться эксперты и журналисты.

Да, рост случаев убийства женщин подтверждают и цифры. Но сколько подробных исследований, анализов на эту тему мы прочитали? Где бы сопоставлялись, например, сведения разных лет о численности населения страны, количестве убитых женщин и числе убийств на каждые десять тысяч человек…

К случаям растления детей нужно подходить таким же образом.

Или, к примеру, вопрос о лесных пожарах в Греции…

Все ли общество прежде беспокоилось о катастрофе у «соседа»? А, возможно, и в то время некоторые говорили: «Поделом неверному»?

Или, например, каково количество сообщений «соболезную» в Твиттере и сколько твитов «так им и надо»?

Вместо того чтобы предаваться гневу и сыпать абстрактными фразами, мы должны добраться до истины.

Если кто-то встает и говорит: «Раньше в этой стране не насиловали детей», — ему полезно сесть и подумать.

В этой стране и раньше совершались убийства женщин, насиловали детей, издевались над животными.

Но разница в том, что раньше большинство из нас не знало об этих инцидентах, такого рода новости крайне редко появлялись в газетах и на телеканалах. Однако в нашу эпоху о любом событии, произошедшем в каком бы то ни было уголке Турции, благодаря соцсетям становится известно всего за несколько секунд. Интересно, если бы не было соцсетей, могли бы мы когда-нибудь узнать, что какой-то злодей в Мугле привязал собаку к бамперу машины и волок ее за собой? Благодаря соцсетям мы заметили, что есть те, кто думает не так, как мы, кто не такой, как мы. Но тот факт, что мы заметили это сейчас, не означает, что раньше таковых не было.

Если мы думаем: «Мы были добрым, милосердным обществом, но мы изменились», — эта наша точка зрения должна быть подкреплена исследованиями, данными.

Если цифры действительно доказывают, что, например, по сравнению с 1970-м годом в этой стране — в пропорциональном соотношении — происходит больше случаев убийства и насилия, увеличилось число тех, кто радуется катастрофе в какой-нибудь другой стране, тогда мы справедливо можем ставить вопрос: «Когда мы стали такими плохими?»

Но если цифры не подтверждают это, тогда, боюсь, нам остается задать единственный вопрос: «Почему мы такие плохие!»