Французский аналитический центр «Институт Монтень» (Institut Montaigne) опубликовал тревожные данные о распространении исламистской пропаганды во Франции. В докладе констатируется, что во французских городах исламистская идеология неуклонно расширяет свою базу, опираясь на многомиллионную общину выходцев из стран Африки и Ближнего Востока. Благодаря разветвленным сетевым структурам на местах, а также интернету и социальным сетям, исламистская пропаганда проникает в широкие слои населения. Действуя из своих центров в Саудовской Аравии, Турции и Египте, спонсоры исламизма закачивают огромные деньги в свои западноевропейские филиалы, и это приносит результаты.

Как показывает статистика Фейсбука, Твиттера и других социальных сетей, по количеству «фолловеров» ведущие арабские проповедники обогнали многих знаменитых политиков и звезд популярной эстрады. Их выступления переводятся на французский, немецкий и другие языки, после чего «ретранслируются» уже местными проповедниками. Через свои пропагандистские каналы они призывают к всемирной исламизации и джихаду. Необходимо отметить, что их аудитория в Европе сосредоточена в первую очередь в странах, где образовалась значительная исламская община. Так, по данным американского исследовательского центра «Пью» (PEW), на конец 2017 года во Франции проживало пять миллионов 720 тысяч мусульман, в Германии — около пяти миллионов, Великобритании — четыре миллиона 130 тысяч, Нидерландах — один миллион 210 тысяч человек. По другим данным, их гораздо больше. Сами представители мусульманской общины Франции называют явно завышенную цифру в 15-20 миллионов человек. Наверное, они имели в виду натурализованных арабов и их потомков. Такой расброс цифр объясняется тем, что во Франции действует «закон почвы» (Jus soli) — в отличие от «закона крови» (Jus sanguinis) в Германии. В этой связи (исходя из идеологии «республиканского интернационализма») официально запрещено указывать этническую и религиозную принадлежность лица, родившегося на территории Франции. Поэтому социологи вынуждены оперировать косвенными данными, полученными на основе опросов. Так, известный французский демограф Франсуа Эран называет цифру около 8,4 миллиона мусульман во Франции. Примечательно, что большинство из них — иммигранты второго и третьего поколения, но в своем большинстве они сохранили мусульманскую веру и не разделяют «республиканских» (светских) ценностей французов. По оценке социолога Жан-Поля Гуревича, 3,6 миллиона французских мусульман — «активно верующие», от 72 до 160 тысяч человек — радикальные исламисты. Такой религиозностью французы-католики похвастаться не могут.

Специалисты проводят различия между «умеренными» мусульманами, «протестующими» салафитами, а также откровенными джихадистами. На самом деле, перегородки между этими направлениями весьма условны, радикализация происходит довольно быстро, что показывают события последних лет. Хотя распространение салафитской идеологии также отмечено в Германии и Великобритании, Франция лидирует по динамике этого процесса. Причем салафизм — верхушка айсберга, в мусульманской общине зреют и развиваются другие, еще более радикальные движения. Одна из главных причин популяризации этих движений — выход исламистской пропаганды в виртуальное пространство. Если раньше исламисты вели пропаганду в мечетях и на закрытых собраниях, то теперь интернет предоставил им практически неограниченную аудиторию. Исламисты открыто рвут с Французской республикой и правилами французского социума. Через «Инстаграм» и «Твиттер» исламистские проповедники, прежде всего из Саудовской Аравии, Катара, Египта и Турции, поучают европейских мусульман как правильно жить, в том числе как стать настоящим исламистом. Их последователи в Западной Европе популяризируют эти тезисы на местных языках.

Салафиты и ваххабиты действуют как в свое время коммунисты, пропагандируя свою идеологию в качестве глобальной альтернативы «загнивающему Западу». И эта пропаганда имеет успех, поскольку проповедники предлагают последователям «тотальный проект» переустройства жизни во всех сферах — семейной, общественной, финансовой и даже гастрономической.

Многие мясные лавки и рестораны во Франции продают халяльное мясо, даже не ставя в известность покупателя. В ряде районов Парижа найти традиционное (с кровью) мясо стало проблематично. Кроме непривычных вкусовых аспектов французов беспокоят санитарные и моральные проблемы, связанные с забоем животного методом кровопускания. Тем временем халяльная еда (с учетом миллионов потребителей во Франции) стала многомиллиардным бизнесом, все больше исламских инвестиций направляется в халяльные скотобойни, рестораны и мясные лавки. Мэры французских городов регулярно сталкиваются с протестами покупателей, которые жалуются на отсутствие в районе алкогольных напитков и свинины.

О тревожных тенденциях в спорте и вокруг него сообщает французское министерство по делам спорта. Исламизм проникает в стадионы и в спортивные клубы, где молодые арабы составляют значительную часть спортсменов, их болельщики скандируют исламистские лозунги. Самый знаменитый стадион «Стад де Франс» расположен в квартале Сен-Дени, жители которого в подавляющем большинстве — арабы и африканцы. В это гетто «Третьего мира» обычным французам и и особенно французским евреям вообще не рекомендуется заходить.

Но наибольшей угрозой «республиканским» ценностям французские власти считают проникновение исламизма в школы и другие учебные заведения Франции, где процент учащихся мусульман чрезвычайно высок ввиду более высокой рождаемости среди выходцев из стран Африки и Ближнего Востока. Сейчас уже не редкость детские сады и начальные школы, где дети «коренных» французов находятся в явном меньшинстве. Министр национального образования Жан-Мишель Бланке приводит очень тревожные цифры: тысячи учащихся внесены в списки потенциально опасных лиц за исламистские настроения, вплоть до симпатий к терроризму.

За последние 15 лет во Франции число сторонников радикального Ислама выросло на 900%. Если в 90-е годы прошлого века французские спецслужбы поставили на учет несколько сот салафитов, выдвигавших «экзотические» лозунги о мировой исламской революции, то уже в 2004 году, согласно тем же источникам, число активных исламистов во Франции достигало пяти тысяч человек. В 2015 году сотрудники французского МВД сообщали о 15-20 тысячах исламистов. И теперь, по последним (заниженным) данным, салафиты насчитывают в своих рядах до 50 тысяч человек. Причем речь идет только об активистах, потенциальных исламистов гораздо больше. Тысячи молодых джихадистов из Франции отправились воевать за ИГИЛ* в Сирию и Ирак.

Во Франции насчитывается не менее 150 салафитских мечетей, вокруг которых вырастает целая инфраструктура: магазины одежды, рестораны, читальни. В рапортах французской полиции отмечается, что исламисты ставят таким образом под свой идейный и финансовый контроль целые городские кварталы. Исламисты организуют коллективные чтения Корана, свадьбы, паломничества в Мекку. Процессс «ползучей исламизации» можно наблюдать воочию в Париже, Марселе, Рубе и многих других городах, где салафиты контролируют торговлю и социальную жизнь целых кварталов.

Рост мусульманских общин в Европе ведет к ломке этнического и социокультурного баланса некогда моноэтнических европейских стран. Это может видеть каждый, кто посещал в последние годы Париж, а также Брюссель, Берлин, Лондон и другие города Западной Европы. Однако во Франции ввиду особого веса мусульманской общины и господства «республиканской» (терпимой к другим этносам и религиям) идеологии эта тенденция проявляется наиболее драматично. Опыт показывает, что даже за 3-4 поколения (с начала 60-х годов) большинство мусульман не смогло либо не захотело интегрироваться во французское общество. Проживая в пригородах, превратившихся в своеобразное гетто, молодые мусульмане фактически воспроизводят культурно-религиозный кластер Северной Африки. Это наносит удар по наивным теориям неолибералов, согласно которым демократия и рыночная экономика «переварят» представителей традиционных верований. Учитывая опыт Франции, становится понятно, почему аргументы Ангелы Меркель об относительно легкой интеграции беженцев-мусульман более чем наивны. Мы живем в эпоху, когда борьба за национальные и религиозные ценности становится главным императивом современной политики, и это подтверждает давно известную истину, что идеи правят миром.

Многие французы находят нынешнюю ситуацию ненормальной. Известный французский журналист Эрик Земмур констатирует: «Мусульмане живут не по французскому закону, а по Корану. Они живут в своих общинах — в предместьях городов, откуда французы были вынуждены уйти». Сами мусульмане, по словам Земмура, должны наконец выбрать между Францией и Исламом. Земмур даже высказал гипотезу, что высылка пяти миллионов мусульман из Франции будет сопоставима с депортацией такого же числа немцев из Восточной Европы после Второй мировой войны. За это высказывание Земмур был приговорен к штрафу в три тысячи евро. Это вызвало возмущение социологов и журналистов, которые стали говорить о «диктатуре мультикультуралистов». Впрочем, у защитников «республиканских ценностей» имеется ряд успехов. Франция стала первой европейской страной, наложившей в 2010 году запрет на ношение бурки, никаба и других скрывающих лицо исламских головных уборов. Это было сделано в целях обеспечения общественной безопасности, но главным образом направлено на защиту прав «угнетенных женщин Востока».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции ИноСМИ.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.