Перемен!

Сейчас это слово — на устах сотен тысяч белорусов. В нынешних протестах часто звучит песня 1980-х годов, принадлежащая Виктору Цою, изменившему советский рок.

«Перемен!

Требуют наши сердца

Перемен!

Требуют наши глаза

В нашем смехе,

и в наших слезах,

и в пульсации вен

Перемен!

Мы ждем перемен!»

Два белорусских диджея поставили на государственном мероприятии песню «Перемен!» для выражения солидарности с протестующими. В поднятых вверх кулаках они держали белые браслеты — один из символов протеста. Толпа ликовала.

Вскоре охранники выдернули провода, и песня звучать перестала.

Диджеев арестовали на десять дней, но их освобождение праздновали той же песней — на этот раз с волынками.

Параллели понятны. Песня Цоя появилась в период перемен в СССР и стала очень популярной во время перестройки.

В Белоруссии подобные перемены наконец начались. Президент Александр Лукашенко, руководивший страной 26 лет, снова сфальсифицировал результаты голосования.

Согласно опросу Белорусской академии наук, весной Лукашенко поддерживали 33% голосующих. По результатам одного неофициального опроса, Лукашенко доверяют только 3% населения. Однако в официальных результатах голосования сообщается о «более 80%», чему никто не верит.

И поэтому сейчас народ требует перемен — в том числе и словами Виктора Цоя.

Виктор Цой создал группу «Кино» в 1981 году и вскоре выпустил первый альбом при поддержке более опытной группы «Аквариум» и ее солиста Бориса Гребенщикова. Популярность группы постепенно росла благодаря ее песням.

Все могло бы закончиться, когда Советский Союз оккупировал Афганистан и был объявлен военный призыв. Но в 1983 году Цой «откосил» от армии в психиатрической больнице.

В 1986 году группа вышла на международный уровень. Цою давали роли в кино, его группа получила одну сторону виниловой пластинки Red Wave.

В тот же год «Кино» впервые исполнила песню «Перемен!» вживую.

Песня окончательно превратилась в хит после того, как стала саундтреком к фильму «Асса» в 1987 году.

«Асса» — не самый понятный фильм, в отличие от его завершающих кадров. Виктор Цой играет роль певца, который должен выступить в ресторане, соблюдая требования, которые ему диктует представитель партии. Выступление должно повышать «идеологический уровень» аудитории, члены группы должны соблюдать дресс-код, установленный партией.

Не дожидаясь конца нудного инструктажа, Цой выходит на сцену ресторана и начинает исполнять песню «Перемен!». Идут титры.

И тут режиссер делает незабываемый монтаж кадров. Теперь группа «Кино» играет не в маленьком ресторане, а на бесплатном концерте в парке Горького перед тысячами людей.

Перемены начались, и к ним присоединились огромные массы людей.

Песня Виктора Цоя остается символом жажды перемен — как у россиян, так и у белорусов.

В истории найдется много примеров таких музыкальных символов. «Va, pensiero» Джузеппе Верди (Giuseppe Verdi) из оперы «Набукко» была гимном национально-освободительного движения «Рисорджименто». Произведения Яна Сибелиуса (Jean Sibelius) «Песня афинян» и «Финляндия» были протестом против Февральского манифеста и символом стремления финнов к независимости.

Простая песня Цоя очень легко запоминается. Ритм создавался на драм-машине Yamaha RX-11, звучит и рифф, напоминающий балалайку. В то время была волна синти-попа — от серьезного Joy Division до романтичного Duran Duran, звучания которых в своем творчестве добивался Цой.

В 1987 году Цой исполнил песню «Перемен!» на мероприятии Московского кинофестиваля, на котором присутствовали, в том числе, Ванесса Редгрейв (Vanessa Redgrave), Роберт Де Ниро (Robert de Niro) и корреспондент финского радио «Юле» (Yle) Рейо Никкиля (Reijo Nikkilä).

«Де Ниро сидел за соседним столиком c безучастным видом, потому что тексты Цоя на русском языке были ему непонятны. А вот Редгрейв воодушевилась, и перед сценой танцевали будущие звезды русского рока», — вспоминает 81-летний Никкиля.

«Цой был невысоким мужчиной с невероятной харизмой. Но за кулисами я брал интервью уже у робкого юноши».

Наверное, именно эта его искренность так нравилась многим, считает Никкиля.

«Он не играл какую-то роль, как Гребенщиков и многие звезды того времени».

Песню «Перемен» скоро политизировали.

Оппозиция присвоила песню себе. Руководитель СССР Михаил Горбачев говорил, что даже призвал министра иностранных дел и председателя Президиума Верховного совета СССР Андрея Громыко встать на путь перемен, сославшись на популярность песни Виктора Цоя.

В итоге Цой, подобно Бобу Дилану (Bob Dylan), заявил, что не связывает свои песни с какими бы то ни было протестными движениями. Он дистанцировался от трактовки своих песен как выражения общественного протеста — например, в русскоязычном телеинтервью 1988 года.

Барабанщик группы Георгий Гурьянов тоже подчеркнул, что в песне поется не о политических переменах, а о внутренних изменениях.

К сожалению, мы не можем спросить мнения Цоя об использовании песни в наши дни. Певец погиб в автокатастрофе в Латвии в 1990 году в возрасте всего лишь 28 лет.

Культ Виктора Цоя в России можно сравнить с поклонением Джиму Моррисону (Jim Morrison) на Западе.

Песня «Перемен!» прожила тысячи жизней.

«Помню, молодежь исполняла ее в Москве в августе 1991 года, когда народ выступил против захвата власти ГКЧП», — рассказывает Рейо Никкиля.

Вскоре СССР развалился. Перемены пришли, но за ними последовал хаос и продажа государственных компаний новым олигархам, что не совпадало с желаниями народа.

В период президентства Владимира Путина постепенно произошло возвращение к культу личности и господству одной партии. Песня «Перемен!» зазвучала по-новому.

В 2008 году классика Цоя стала официальным гимном движения «Солидарность», созданного Гарри Каспаровым и другими оппозиционерами.

О переменах пели и сторонники Путина. Для них перемены — это подавление либеральных сил и возвращение к консервативным ценностям.

В 2008 году режиссер Сергей Соловьев раскаивался, что использовал песню «Перемен!» для популярности фильма «Асса». Он снял продолжение «Асса-2», для которого песню «Перемен!» переделал Сергей Шнуров.

«Все слабей импульсация вен,

Мы уже не ждем перемен.

Пламени нет, остался дым,

И никто не умрет молодым».

«Ни один человек на том концерте не хотел перемен, которые произошли. Так я почувствовал себя лгуном. Неким козлом-провокатором, который закричал: „Перемен!", а толпу, шедшую за ним, пустили на мясо. Чувство получившейся фальши заставило меня снять второй фильм», — объяснял Соловьев.

Пессимистичную новую версию скоро забыли, а первая продолжает вдохновлять народ на новых митингах.

В 2011 году в России и Белоруссии участники «молчаливых» протестов не говорили ни слова, но из открытых окон машин и телефонов доносилось «Мы ждем перемен».

В связи с этим песня была на какое-то время запрещена в Белоруссии, над чем смеялись в России.

В российской телепародии 2013 года «Мульт личности» мультипликационная версия Лукашенко исполняет песню «Перемен!» с «одобренным» текстом. В песне президент энергично требует перемен в меню, которое для него составляют.

Песня «Перемен» звучала на Украине во время «Евромайдана», а позже и на мероприятиях пророссийских украинцев.

Коммунисты тоже пели «Перемен!» на своих маршах против капитализма. Поль Окенфолд (Paul Oakenfold) выступил с ремиксом «Перемен!» на разогреве в мировом турне Мадонны в 2009 году, которое также проходило в Хельсинки и Таллине.

Память о Викторе Цое живет и в фильме Кирилла Серебенникова «Лето», к которому сейчас готовят финские титры.

Песней Цоя требуют самых разных перемен, но от них не всегда становится лучше — как показывает нынешнее состояние демократии в России.

Но сейчас объяснять все эти нюансы белорусским митингующим нет времени. Сейчас нужно с уважением отнестись к их желанию перемен после 26 лет правления Лукашенко и желанию жить без насильственных задержаний, избиения и пыток задержанных.

Нам стоит проявить уважение к чуду музыки и силе песни «Перемен!», которая сейчас выражает желание белорусов изменить ситуацию.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.