7 октября 1571 года произошло одно из наиболее разрушительных столкновений между Исламом и Западом. И на этот раз впервые за много лет Запад смог разгромить и унизить этого своего давнего противника.

В 1570 году турки-мусульмане в качестве представителей Османской империи вторглись на остров Кипр, тем самым заставив Папу Римского Пия V сформировать против них в 1571 году Священную Лигу из тех католических национальных государств, которые имели ну хоть какие-нибудь военно-морские силы. Возглавила это объединение Испанская империя. Прежде чем суда и солдаты Лиги смогли добраться до Кипра и освободить его. А освобождать к к моменту прибытия судов Лиги надо было весь остров: до прибытия Лиги последняя остававшаяся у христиан крепость в Фамагусте была взята османами благодаря обману.

Османский командующий Али-паша, известный как Муэдзин-заде (Müezzinzade; сын муэдзина) из-за своего происхождения, сначала пообещал защитникам крепости неприкосновенность, если они сдадутся.  но потом поменял свое мнение и устроил настоящую всеобщую резню. Он приказал принести ему нос и уши командующего крепостью Марко Антонио Брагадина (Marco Antonio Bragadin). Али предложил изувеченному венецианцу перейти в ислам и таким образом сохранить себе жизнь, но он ответил: «Я христианин, так я хочу жить и умереть. Мое тело твое. Мучай его, как хочешь».

Тогда его привязали к рее галеры и несколько раз окунали в море и насмехались: «Посмотри, не идет ли там твой флот, великий христианин. Не идет ли помощь в Фамагусту!» Затем изувеченного, полумертвого мужчину оттащили к церкви Святого Николая, ставшей мечетью, привязали к колонне и содрали с него кожу. Потом кожу набили соломой, сделав жуткое чучело мертвого полководца, и выставили на осмеяние ликующим врагам.

Сообщения об этом и прочих зверствах и осквернениях церквей на Кипре и Корфу только еще больше разозлили Священную Лигу, чьи корабли уже спешили на восток. Флоты врагов встретились 7 октября 1570 года на западном побережье Греции недалеко от Лепанто, и началась кровавая бойня. Всего в битве участвовало 600 кораблей и 140 тысяч человек, причем у Османской империи и кораблей, и людей было больше. Современник пишет:

«Самая яростная часть битвы продолжалась четыре часа. Она была настолько ужасной и кровавой, что море и огонь слились воедино. Горело множество турецких галер, поверхность моря была красной от крови. Все вокруг было усеяно мавританскими одеждами, тюрбанами, колчанами, стрелами, луками, щитами, веслами, ящиками, сундуками и другими военными трофеями. Поверх лежали человеческие тела, вперемешку христиане и турки. Кто-то был мертв, кто-то ранен, кто-то разорван на части. Кто-то еще не сдался судьбе и бился в предсмертной агонии. Жизнь покидала их, с кровью вытекая из ран. Крови было так много, что все море стало красным. Но несмотря на эти страдания, наши воины не были склонны щадить врага…. Они молили о пощаде, но вместо этого получали выстрел из аркебузы или удар пикой».

Ключевой момент битвы наступил, когда флагманские корабли флотов, османский «Sultana» и христианский «Real», столкнулись и оба были взяты на абордаж. Разразился хаос, сражались все, даже адмиралы взялись за оружие. Али-паша пускал стрелы, а дон Хуан махал палашом и боевым топором одновременно.

В конце концов, на корабле «Real» оказалось «неисчислимое количество мертвых», а «огромное количество тюрбанов с головами внутри каталось по палубе „Sultana". Их было столько же, сколько и врагов в начале». Дон Хуан остался жив, а вот паша погиб.

Голову Али насадили на пику, а там, где когда-то над флагманским кораблем развивался исламский флаг, поместили распятие. Когда турки увидели это, они были деморализованы, и морской бой вскоре закончился. Священная Лига потеряла 12 галер и десять тысяч людей. Османская империя — 230 галер, 170 из которых захватили европейцы. Потери османов составили 30 тысяч человек.

Это была великая победа: католики, православные и протестанты ликовали вместе.

Однако на деле мало что изменилось. Священная Лига так и не освободила Кипр. «Отняв у вас Кипр, мы отрубили вам руку", — гордо напомнили османы венецианскому послу через год. Свои же потери османы оценивали менее трагично: "Разгромив наш флот [при Лепанто], вы сбрили нам бороды". Дальше османы делали победный вывод: "Отрубленная рука заново не отрастет, а сбритая борода вырастет и будет еще лучше".

Пусть так, но эта победа доказала, что беспощадных турков, которые за предыдущие десятилетия и века завоевали большую часть восточной Европы, можно остановить. Битва при Лепанто показала, что турков можно победить и при прямом столкновении, по крайней мере на море, которое тогда было охотничьим угодьем сил ислама. Мигель де Сервантес, участвовавший в битве, писал в «Дон Кихоте»: «Тот день… был счастливым для христианства. Весь мир узнал, насколько он ошибался, считая турок непобедимыми на море».

Современные историки разделяют эту точку зрения. По мнению военного историка Пола Дэвиса (Paul K. Davis), «победа при Лепанто была больше моральной, чем военной. Десятилетиями турки-османы наводили ужас на Европу. Победы Сулеймана Великолепного вызвали у европейцев серьезные опасения…. Христиане ликовали из-за поражения османов. Мистическая османская мощь получила в этой битве несмываемое пятно на своей волшебной репутации. Христианская Европа воодушевилась».

Однако каким бы значительным ни было поражение на море, оно не смогло поколебать государство, которое в первую очередь было сухопутной державой. Более века спустя, в 1683 году, двухсоттысячная армия османов имела достаточно сил, чтобы дойти до Вены и осадить ее.

Но это, как и многие другие турецкие джихады, совсем другая история.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.