Учитывая, что большой дебютный альбом Джека Харлоу (Jack Harlow) Thats What They All Say прекрасно продается наряду с расширенной люксовой версией альбома Эминема (Eminem) Music to be Murdered By, в конце 2020 года белые рэперы неожиданно оказались на гребне успеха.

22-летний Харлоу из Кентукки рад, что он, некогда бывший нелепым чужаком, каким-то образом добрался до вершины хит-парада в рэпе («В 16 лет я даже и не думал, что буду выглядеть так круто»), используя язык, который обычно смущает, если звучит из уст белых людей с окраин. В своем сингле What's Poppin, номинированном на Грэмми, он упоминает «плетки» и «настоящих шалав», но у него достаточно харизмы, чтобы выпутаться из всего этого, и он заслужил поддержку чернокожих исполнителей, таких как Лил Уэйн (Lil Wayne), ДаБейби (DaBaby) и Биг Шон (Big Sean).

Но если Харлоу и Эминем продолжают придерживаться узнаваемой черной эстетики, многие из их белых товарищей по цеху, похоже, движутся в другом направлении, меняя содержание своих композиций в то время, когда разговоры о системном расизме звучат громче, чем когда-либо. Белый рэпер «Пулемет» Келли (Machine Gun Kelly/), который получил известность в начале 2010-х как исполнитель композиций с недвусмысленными текстами о жизни в трущобах, целый год исполнял слащавый поп-панк, напоминающий стиль трибьют-группы «Блинк-182» (Blink-182). Рэпер Джи-Изи (G-Eazy) также резко отошел от поп-клоунады, на которой он сделал свое имя: его экспериментальный альбом When It's Dark Out основан на интроспективном эмо.

И Пост Мэлоун (Post Malone) уже далек от психоделической ловушки своего прорывного сингла White Iverson, вышедшего в 2015 году, когда его зубы почти всегда были скрыты под золотыми решетками-грилзами. В апреле во время онлайн-концерта он записал кавер-версии песен «Нирваны» (Nirvana) и, как и «Пулемет» Келли, теперь делает все возможное, чтобы его изображали с гитарой. Грилзы он больше не носит.

Все эти исполнители изначально добились успеха благодаря мелодичному исполнению трэпа, стиля, берущего начало на неспокойных улицах американских гетто, где чернокожие подростки лишены особых возможностей. Возможно, после Джорджа Флойда (George Floyd) эти белые рэперы учитывают реалии и понимают, что им нужно выбрать стиль и содержание, которые позволяют более точно выражать их состояние и эмоции.
«Рэп-аудитория просто больше не хочет слушать то, что служит выражением злости и самоуверенности белых», — говорит АД Карсон, автор, рэпер и доцент Университета Вирджинии, преподающий хип-хоп. Он утверждает, что эти перемены «полностью обусловлены нынешней политической обстановкой».

Он продолжает: «Ненормальная, не сдерживаемая „белая" злоба, выражая которую Эминем добился большого успеха в начале 2000-х, была продолжением своего рода подавленной ярости, ощущаемой повсеместно среди белого населения Америки. Но эта ярость — то же самое чувство, которое сегодня можно ощущать со стороны Белого дома. За последние четыре года стараниями Трампа на первый план вышла идея обиды и недовольства белых или самоуверенности белых, считающих себя высшей расой, и многие зрители устали. Даже если белый рэп действительно зародился в результате борьбы, злоба, которую держат в себе белые рэперы, все еще может прорваться наружу. Теперь им нужно по-другому относиться к ситуации».

Совсем недавно, в 2014 году, в номинации «Грэмми» «Лучший рэп-альбом» белый рэпер Маклемор (Macklemore) обошел чернокожих исполнителей — Дрейка (Drake), Джей-Зи (Jay-Z), Кендрика Ламара (Kendrick Lamar) и Канье Уэста. А Игги Азалия (Iggy Azalea) возглавила американские чарты со ставшим мировым хитом синглом Fancy, запоминающейся, хотя и сложной рэп-песней, которую австралийка исполнила с акцентом чернокожей женщины с американского Юга. «Почему ее подражание звучанию голоса чернокожих — это нормально?», — задается вопросом критик-культуролог Бритни Купер (Brittney Cooper). Обвинения в присвоении культуры звучали все громче, и в итоге она оказалась «на обочине» — ее дебютный альбом In My Defense 2019 года потерпел неудачу.

Сравните ее с быстро завоевавшей популярность в 2020 году белой рэп-исполнительницей Ашникко (Ashnikko), которая использует по максимуму свою связь с представителями среднего класса, живущими в пригородах (в одном онлайн-видео она показывает своим бабушке и дедушке, христианам, некоторые из своих самых сексуальных музыкальных клипов). Хотя она и Харлоу по-прежнему заимствуют элементы культуры чернокожих, они, в отличие от Эминема, не носят банданы, не сжимают пистолеты, демонстрируя бандитские символы, как Слим Джизес (Slim Jesus), или украшая завязки капюшона, как когда-то делал Ванилла Айс (Vanilla Ice), а используют то, что у них есть — собственные черты характера и собственное умение дурачиться.

Помимо исполнения самоироничных треков в духе Лила Дикки (Lil Dicky) или комичного провинциального британского рэпера Нико (Niko), белые рэперы движутся еще в одном направлении — к эмо-рэпу. Наряду с чернокожими рэп-артистами, такими как Джусс Уорлд (Juice WRLD), покойный Лил Пип (Lil Peep) создал новый стиль исполнения блюза для белых детей из пригородов — благодаря новаторскому способу, используя который он объединил стиль эмо эпохи My Chemical Romance с искаженным басом трэпа в исполнении артистов, таких как Гуччи Мэйн (Gucci Mane). За ним последовали белые артисты, включая Блэйди (Bladee.) Лил Зен (Lil Xan) и британцы BVDLVD и Бэкси (Bexey), возможно, понимая, что это гораздо более удобный путь к хип-хопу.

По словам Карсона, вряд ли белый рэп-исполнитель, такой как Игги Азалия, которая так откровенно подражала чернокожим исполнителям, мог бы доминировать в современном поп-мире, что он объясняет растущему осознанию проблемы присвоения культуры.

Но при этом он утверждает, что жанровое «блуждание» белых исполнителей, таких как Пост Мэлоун и Джи-Изи, является продолжением их привилегий белых. «С белыми рэперами и артистами гораздо легче переключиться на новые саунды, чем с черными артистами, — утверждает он. — Мы видели это на примере Пинк (Pink) и Майли Сайрус (Miley Cyrus), которые приобщились к „черному" саунду ритм-н-блюза, после чего по понятным причинам прониклись белой эстетикой стадионного попа, когда этого потребовал рынок. Белые рэперы могут перемещаться между жанровыми пространствами столь же легко, поскольку они, наверное, не так жестко запрограммированы на расовую несправедливость, присущую хип-хоп-культуре, как чернокожие артисты».

По мнению Карсона, на изменение стилей белого рэпа «влияют не столько белые рэперы, трезво оценивающие ситуацию, сколько капитализм». Он говорит, что их лейблы могут «уводить» их от черного хип-хоп-саунда, чтобы избежать критики. Если белые рэперы принимают черную эстетику и пользуются ее преимуществами, то они должны хотя бы осознавать те проблемы, с которыми сталкиваются чернокожие американцы. Но «если дистанцироваться, то и требований говорить об этих проблемах к артистам будет меньше». Справедливости ради следует отметить, что во время протестов участников движения «Жизни чернокожих имеют значение» (Black Lives Matter) «Пулемет» Келли, Пост Мэлоун, Джи-Изи и многие другие выступили с решительными заявлениями о солидарности, и они, вероятно, захотят дать возможность выступить в первую очередь чернокожим.

Что бы ни было причиной перехода этих рэперов к меланхоличной поп-музыке (творческие или коммерческие соображения), видимо, это был шаг, который они должны были сделать. Если Джек Харлоу хочет, чтобы ему и дальше сопутствовал успех, то для этого нужно оставаться верным своему прошлому, проведенному в пригороде, и при этом продолжать исполнять свои композиции в том стиле, в основе которого нет злости белого человека. И было бы хорошо, если бы в текстах песен его второго альбома не было этих «настоящих шалав».

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.