Америка вступает в новый год, так и не выпутавшись из двух самых длительных войн за всю нашу историю. Пока что, однако, общественность не несёт издержек за эти войны: расплата либо переносится на будущее, либо ложится на плечи нашей стопроцентно добровольческой армии. Благодаря распространению заблуждения, что воевать можно и без издержек, ввязываться в боевые действия за границей стало менее рискованно с политической точки зрения. Впрочем, как аргументированно утверждает профессор Принстонского университета Джулиан Зелизер (Julian Zelizer) в своей новой книге «Арсенал демократии», посвящённой вопросам политики национальной безопасности, из-за этого Америке будет невозможно сохранять своё положение мирового лидера.

В последние шестьдесят лет политика национальной безопасности была предметом яростных споров как между партиями, так и внутри них, а также между конгрессом и исполнительной властью; время от времени та или иная партия завоёвывала право распоряжаться этой политикой, потом утрачивала его, и противоборство возобновлялось. Как показывает в своей книге Зелизер, внутриполитические баталии никогда не шли вне связи со спорами вокруг национальной безопасности, а политическая история США с момента окончания второй мировой войны в исключительно высокой степени формировалась вокруг «арсенала», то есть набора средств обеспечения национальной безопасности. «Арсенал» этот рос как во время «холодной войны», так и после её окончания.

Сейчас наступил конец эпохи, прошедшей под знаком консервативного интернационализма. В рамках этой идеологии ставились невероятно амбициозные задачи, зато имел место крайне бережливый подход к выделявшимся для их решения ресурсам. В последние тридцать лет консервативный интернационализм в значительной степени господствовал в спорах вокруг национальной безопасности; даже интернационалисты из Демократической партии подпали под его воздействие или же были вынуждены прибегнуть к характерной для него риторике. Во время вьетнамской войны и после её окончания консерваторы-интернационалисты стремились сохранить активную, «нападающую» внешнюю политику, но в то же время избежать связанных с ней политических издержек — и потому произошёл поворот к военно-воздушному флоту, противоракетной обороне, секретным операциям и скоротечным войнам, позволяющим минимизировать как потери личного состава, так и возмущение общественности. Коротко говоря, консерваторы-интернационалисты нашли способ «изолировать» государство с его активной политикой национальной безопасности от населения, чью безопасность теоретически и полагалось обеспечивать.

Позор в Ираке наконец-то обнажил главное уязвимое место идеологии консервативного интернационализма: грубо говоря, тянулись за тем, что всё равно было не ухватить. В Афганистане, однако, наследие этой идеологии по-прежнему налицо, да и во всей «мировой войне против террора» тоже: в ней как нигде заметен разрыв между грандиозностью поставленных задач и скудостью имеющихся ресурсов. Анализ Зелизера позволяет во многом понять враждебность консерваторов по отношению ко внешнеполитическому курсу Обамы в первый год его президентства, в особенности в том, что касается Афганистана. Администрация Обамы не заинтересована в продолжении афганской миссии в условиях нехватки людей и ресурсов, происходит уход от опоры на авиацию — всё это идёт вразрез с минималистическим, «контртеррористическим» подходом, исповедовавшимся прошлой администрацией и предпочитаемым многими консерваторами и сегодня.

В последние годы либералы то и дело поднимали вопрос — почему президент Буш никогда не призывает народ к коллективному самопожертвованию во имя войны, которую его администрация регулярно называла жизненно необходимой и даже «экзистенциальной»? Зелизер даёт этому объяснение: Буш не мог бы сделать этого, не подорвав самых устоев идеологии консервативного интернационализма, а именно — «обещания минимальных жертв». В реальности жертвы приносились не такие уж и минимальные, но активно создавалась видимости их минимальности: финансовые затраты переносились в будущее, человеческие жертвы тщательно укрывались от внимания общественности. Реальный ущерб, таким образом, скрывался в абстрактных прогнозах будущих дефицитов и безмолвном стоицизме профессиональных военных.

Дух мошенничества неискореним. Категорическое сопротивление даже мысли о том, чтобы ввести хотя бы военный налог для покрытия расходов на все наши военные операции (что-то подобное предлагал депутат палаты представителей от Демократической партии Дэвид Обей (David Obey)), говорит о том, каким большим влиянием до сих пор пользуется идеология консервативного интернационализма. Один из самых громких голосов, раздающихся в пользу прекращения нашего военного присутствия в Афганистане, — это голос Джорджа Уилла (George Will). Ещё в сентябре Уилл настаивал на том, чтобы «Америка делала только то, что можно делать, находясь за рубежом, применяла разведку, беспилотную авиацию, баллистические ракеты, бомбардировщики и небольшие, но мощные отряды войск специального назначения…». Когда президент объявил о своём решении усилить контингент в Афганистане на тридцать тысяч человек, Уилл повторно высказался против этого шага.

Взгляды Уилла часто путают с общим скептицизмом в отношении войны или даже с антимилитаризмом. На самом деле всё обстоит ровно наоборот. Уилл представляет именно консервативно-интернационалистскую позицию с её предпочтением авианалётов (невзирая на неизбежные потери среди мирного населения) и нетерпимостью в отношении затяжной фазы стабилизации страны по окончании этапа боёв.

В рамках подобного мировоззрения следует признать, что Афганистан и Пакистан должны вечно оставаться нашим тиром, а наземные войска надо освободить и, само собой разумеется, подготовить к следующему вторжению. Речь здесь идёт не об осознании пределов могущества Америки, а о попытке временно избежать осознания того, в какую цену обходится американскому народу пользование этим могуществом. Если не умерить глобальные амбиции Америки, военные просто не смогут вынести тот огромный груз, который наложен на ограниченную по численности добровольческую армию. Если американцы не желают расплачиваться за мировое лидерство, которое консерваторы-интернационалисты считают чем-то само собой разумеющимся, то и лидерство рано или поздно улетучится.